Кира Монро – Габриэль. Спасённый во тьме (страница 20)

– Ты больше не прикоснёшься к Беа, – голос Грассо глухой, но наполнен угрозой.

Лука бросается ко мне, помогает подняться, но я резко отталкиваю его. В голове звенит, в глазах темнеет, но руки действуют быстрее разума.

Я выхватываю у него пистолет и направляю на них.

– Вы знали! – мой голос дрожит от ярости, я перевожу прицел с Лукина Домани, затем на Чиччо и Грассо. – Вы все знали!

Всё перед глазами расплывается.

– Я думала… – горло сжимает, я глотаю воздух, но не могу отдышаться. – Я думала, что вы мои друзья.

Они молчат. Медленно, не сговариваясь, опускают оружие. Их взгляды полны сожаления.

– Вы все выставили меня дурой. – Горячие слёзы начинают катиться по щекам, но я не могу их стереть, потому что руки слишком крепко сжимают пистолет. – Вы знали, что он делает. Знали, что он планировал всё это время.

– Беа, послушай… – начинает Грассо, его голос мягче, но я вижу, как напряглись его скулы. – Всё начиналось как одно… но Габ действительно любит тебя. Он никогда… Никогда не любил никого так, как тебя.

Я горько усмехаюсь.

– Ты называешь это любовью?!

В этот момент Габриэль бросается ко мне, но я тут же поднимаю пистолет и направляю его на него. В комнате снова раздаётся щелчок расстёгиваемых кобур.

Габриэль резко поднимает руку, крича своим людям:

– Опустите оружие!

Они мгновенно подчиняются. В глазах Габриэля мольба, его дыхание сбивается. Он медленно делает шаг ко мне.

– Любимая… – его голос низкий, хриплый, полон боли. – Прошу… отдай мне пистолет.

– Как ты мог так поступить со мной, Габриэль?– мой голос дрожит, но я сжимаю челюсти, не позволяя слезам взять верх. – Я… я отдала тебе своё сердце.

Я делаю короткий вдох, пытаясь удержать контроль, но подбородок предательски подрагивает.

– После всего, что ты знаешь обо мне… Как ты мог?

Габриэль выглядит так, будто весь мир рушится у него перед глазами.

– Я люблю тебя, Беатрис. – Его голос низкий, хриплый, но я не верю ему. – Я знаю, что после… того, что ты увидела, ты мне не поверишь, но это был не я. Я не был с Анджелой с тех пор, как мы были детьми.

Мой смех звучит горько, почти как рыдание.

– Ты стоишь здесь и лжёшь мне?! – кричу я, указывая на экран, где снова и снова проигрывается это отвратительное видео. – Это же прямо передо мной!

– Милая, пожалуйста, опусти пистолет, – умоляет отец, его голос полон паники.

Я качаю головой.

Слёзы стекают по лицу моей сестры, её губы дрожат, когда она тихо, едва слышно, умоляет меня сделать то же самое. Мама закрывает ладонями уши Майи, отворачивает её лицо, но я вижу, как её маленькие плечики сотрясаются от плача.

На экране видео всё ещё крутится на бесконечном повторе… или, может быть, они всё ещё этим занимаются. Я не знаю. Я уже ничего не понимаю.

Я резко поворачиваюсь к Габриэлю.

– Поздравляю. – В моём голосе нет ни злости, ни боли – только усталость и пустота. – Ты добился своей мести. Ты хотел, чтобы я влюбилась в тебя, и я это сделала.

Я делаю шаг назад, сжимая пистолет в руке.

– Ты однажды спросил меня, есть ли у меня желание умереть. И сейчас я понимаю, что да.

Слова застревают в горле, но я произношу их.

– Мой дед был прав. Я не приношу ничего, кроме несчастий. Ни себе, ни своей семье.

Я поднимаю пистолет к подбородку. По залу разносится коллективный вздох. Габриэль делает резкий шаг вперёд, но тут же замирает, когда я передёргиваю затвор. Мама и сёстры кричат, их голоса сливаются в один сплошной зов, наполненный отчаянием.

– Беа, не делай этого!

– Не смей!

– Ты нам нужна!

Рубен и миссис Джонс тоже умоляют меня опустить оружие. Но я слышу только один голос.

– Не делай этого, Беа. – Голос Габриэля хриплый от слёз. Он смотрит прямо в мои глаза, и его взгляд… он выглядит таким, каким я его никогда не видела. Безоружным. Разбитым. – Я не стою твоей жизни.

И в этот момент мир замирает.

– После того, как Лео ушёл… я думала, что эта боль никогда не закончится. Но потом появился ты. И несмотря на то, что ты был грубым, высокомерным, невыносимым… ты сделал то, что сам обещал. Ты заставил меня забыть. Просто находясь рядом. Даже до того, как между нами что-то случилось… – Моя рука дрожит, сжимая пистолет. – Но… это… это больнее, чем то, что сделал Лео. Даже после того, как я узнала правду… Как это возможно? Почему?

Габриэль даже не пытается вытереть слёзы, стекающие по его лицу. Я отступаю к выходу, сердце колотится где-то в горле. Он делает шаг вперёд.

– Не смей. Не приближайся ко мне.

Я пытаюсь сорвать кольца с пальца, но руки дрожат так сильно, что соскальзывает только помолвочное. Я сжимаю его в кулаке, а потом, не задумываясь, бросаю в него.

Разворачиваюсь и бегу. Единственная мысль в голове – прочь. Убежать. От него. От всего.

Дверь мелькает в поле зрения, и я бросаюсь вперёд, выскакивая в парковочную зону. Конечно, чтобы сделать этот момент ещё более ужасным, начинается дождь. Холодные капли хлещут по лицу, волосы липнут к коже, платье тяжелеет, прилипая к ногам. Я всхлипываю, поднимая подол, но в другой руке всё ещё сжимаю пистолет. Сбрасываю туфли. Голые ступни скользят по мокрому асфальту, но я только ускоряюсь.

Вдали мигают синие огни – полицейские машины резко останавливаются у входа, офицеры бегут внутрь.

Я заворачиваю за угол, но слышу, как шаги Габриэля всё ближе.

– Беатрис, пожалуйста, остановись!

Его голос разрезает шум дождя.

Я сбавляю шаг, чувствуя, как усталость накрывает меня тяжёлым грузом. Всё равно мне придётся встретиться с ним лицом к лицу. Дождь пропитывает одежду, стекая холодными ручейками по коже.

– Пожалуйста, не убегай от меня. – Его голос прорывается сквозь шум ливня. Он медленно приближается, словно боясь спугнуть.

– Я люблю тебя, Беатрис.

Я сжимаю губы.

– В тот момент, когда я понял, что влюбился в тебя, я больше не хотел идти до конца с этим планом. Я не знал, что Розетта зайдёт так далеко.

Я сдержанно смеюсь, но в этом смехе нет ничего весёлого.

– Но ты всё равно хочешь отомстить моему отцу.

Габриэль замирает. Его глаза мечутся по сторонам, будто он ищет спасительный ответ. Потом он глубоко вдыхает, прежде чем встретиться со мной взглядом.

– Он не хороший человек, Беатрис. Он не тот, кем ты его считаешь.

Я усмехаюсь, качая головой.

– Ты хоть представляешь, сколько раз я слышала это про тебя?

Он делает шаг ближе, и я тут же отступаю. Его челюсть напрягается.

– Мне нужно было рассказать тебе о своей истории с твоим отцом, но я никогда не лгал насчёт своих чувств к тебе.

– Кроме того, что ты сказал Луке обо мне в нашу первую ночь, верно? – Я горько усмехаюсь, вспоминая каждое его слово, каждое пронзающее меня предательство.

– Я больше не знаю, что реально. Я даже не знаю, кто ты такой на самом деле.