Кира Калинина – Звезды с корицей и перцем (страница 34)
Вот в каком окружении выросла Мориса…
Звонка на двери не было, и Рикард постучал.
Открыла женщина в переднике и простеньком домашнем платье.
Он поздоровался.
– Могу я видеть эру Экберт?
– Это я…
Явного сходства не было, но женщина как раз годилась Морисе в матери. Вернее, Леле. Пока Мориса не пришла к нему в тот вечер, он был уверен, что ей за тридцать.
Рикард попросил разрешения войти, и женщина нахмурилась:
– Кто вы? Что вам нужно?
– Меня зовут Рикард ди Ронн, – представился он. – Я знакомый…
Она ахнула, отшатнулась, и Рикард шагнул внутрь, прикрыв за собой дверь. Хозяйка дома глядела на него с суеверным ужасом.
– Мама, кто там? – Над головой часто загрохотало, и по лестнице, слишком громоздкой для тесной прихожей, бегом ссыпалась молоденькая девушка.
Это привело эру Экберт в чувство.
Она вскрикнула по-птичьи и ткнула в Рикарда пальцем:
– Вы! Это всe вы… Рикард ди Ронн!
Имя сорвалось с еe губ, как плевок.
Девушка смотрела на Рикарда во все глаза, и у него по спине пробежал озноб. Вот она напоминала Морису каждой чeрточкой. Лицо проще и грубее, и нет в нeм того завораживающего света, который несла в себе Мориса, но знакомые черты Рикард узнал с одного взгляда.
– Как у вас нахальства хватило заявиться сюда после стольких лет! – негодовала старшая Экберт.
– Полагаю, эра, здесь какое-то недоразумение, – холодно произнeс Рикард, невольно делая шаг назад. Меньше всего он ожидал, что на него с порога накинутся с упрeками. – Я ищу…
– Я знаю, кого вы ищите! Вы сломали Эльге жизнь. – Голос женщины звенел. – Это из-за вас она не поехала в академию! Из-за вас отказала Ренару Тальберту и Эйвуду Кралеру! Из-за вас остригла косы! Ввязалась в какие-то грязные дела…
– Мама, мам, ты чего. – Девушка, похожая на Морису, тянула эру Экберт за локоть, смущeнно косясь на Рикарда. – Ну мам…
Они топтались втроeм в полутьме на тесном пятачке. Слева под лестницей была прибита деревянная вешалка, справа стоял сундук, заваленный газетами и мелким хламом. Из глубины дома пахло тушeными овощами.
Эра Экберт вдруг нервным жестом отвела со лба волосы. Рикард заметил, что руки у неe старше лица.
– Извините, – выдавила она, покраснев. – Я не должна была… – И торопливо добавила: – Эльги здесь нет. И давно не было. Уходите. Забудьте еe.
– Нет, эра Экберт, – ответил Рикард, – я не уйду. Давайте сядем и поговорим спокойно.
Он дал ей выплеснуть то, что наболело, и теперь должен был понять, какое отношение это имеет к нему.
– Проходите, пожалуйста, – быстро сказала сестра Морисы. А когда они расположились в небольшой гостиной, вызвалась подать чаю.
Через час Рикард знал всe. Отец Эльги-Морисы преподавал историю в местной школе. Из двух еe младших сестeр одна, Хильда, на днях поступила туда же учителем начальных классов. Другой, Леоноре, так похожей на Морису, предстоял ещe год в училище.
Она подвинула к Рикарду вазочку с вареньем и села напротив, рядом с матерью, рассматривая его с живым интересом.
– Эльге давали направление от училища. – Эра Экберт помешивала ложечкой в чашке. – Вам не понять, что это для неe значило. Она так мечтала стать настоящим страль-оператором, так старательно училась. Но отказалась без колебаний. Это потом уже, когда вы так и не объявились… Она ведь писала вам, и не раз. Знаете, сколько стоит отправить письмо на ту сторону?..
– Я не получал никаких писем, – сказал Рикард, украдкой оглядывая комнату.
Неровные белeные стены, много раз крашенные полы, скрипящие под ногами, в углу старинная горка, часы с боем и гирями-шишками.
– Когда она собралась в Сётстад, я даже обрадовалась. – На лицо эры Экберт набежала тень, резче обозначив ниточки неявных пока морщин. – Страшно было отпускать, но, думаю, устроится в приличное место, снова жить начнeт. Наряжаться, на танцы ходить. Встретит кого-нибудь. А она… Она через год поступила в технологическую академию.
– Разве это плохо? – спросил Рикард.
Всe-таки академия! Он же знал – для самородка из семьи потомственных биенских «стралеров» с домашним прагматом в погребе она слишком хороша. Знал, чувствовал, но позволил ввести себя в заблуждение. Во всeм, что касалось Морисы, он был поразительно слеп.
– Это дорого. Очень дорого. – Эра Экберт тяжело вздохнула. – Простому человеку честным путeм столько не заработать. – Она повертела ложечку в руках и положила на край блюдца. – Вот что вы с ней сделали, эр ди Ронн. Вы не думайте, я вас не виню, но мало вам было других девушек…
Рикард оторопел. Что эта девчонка наговорила своим домашним? Он просто поцеловал еe. Ничего больше.
– Вы обещали ей вернуться, и она поверила…
Повисло молчание.
– Что она собирается делать дальше? – спросил Рикард.
– Не знаю. Она давно не писала. У нас… непростые отношения.
– Пожалуйста, дайте мне знать, если она объявится. – Рикард посмотрел эре Экберт в глаза. – Приедет домой, пришлeт письмо, позвонит или сообщит о себе каким-то иным образом, всe равно. Я оставлю свой номер.
– Зачем, эр ди Ронн? – с надрывом спросила эра Экберт. – Опять хотите разрушить ей жизнь?
Не сразу, но Рикарду удалось настоять на своeм. Обе обещали связаться с ним, если что-то узнают, эра Экберт – через силу, Леонора – с охотой. Адреса старых подруг и знакомых тоже дали, в два голоса твердя, что обращаться к ним нет смысла – Эльга давно отдалилась от прежнего круга общения.
Выйдя за калитку, Рикард перевeл дух. У него было чувство, будто он свернул гору.
У дома напротив шелестели каштаны, в стeклах окон плескалось солнце, и Рикард вспомнил, как Мориса… Эльга возникла на его пороге, озарeнная лучами заката. Еe волосы сияли золотом, на лице лежали тeплые оранжевые тени.
Должно быть, эта картина и расшевелила его память, навеяв той ночью сон о прошлом.
Солнечный день. Пшеничная коса. Девушка, лица которой он даже сейчас не видел перед собой. Но было ощущение, что вся она наполнена светом, самой жизнью, весной, желанием, любовью…
– Идиот! – Рикард бросился обратно.
Дверь отворилась раньше, чем он успел постучать. В проeме стояла сестра Эльги, в руках сумочка, на ногах уличные туфли. Повезло. Она с легкостью согласилась вынести ему альбом с фотографиями.
– Только вы идите к задней двери. А то мама и так расстроилась.
Они расположились на скамейке, скрытой от взглядов кустом малины, и Рикарду на колени лeг альбом в потeртой обложке из толстого картона. Вся жизнь Эльги – с самого детства.
С внутренним смятением он листал фотографии худенькой большеглазой девочки, которая с каждой страницей становилась немного старше, и дольше всего задержался на снимках, сделанных по случаю выпускного в восьмиклассной школе. Тем летом Эльга поступила в училище – тем летом они встретились…
Общее фото: девочки в белых платьях, все с косами и бантами. Косы Эльги роскошнее других, но не это выделяло еe: взгляд, прямой и пытливый, лицо ясное, трогательно юное, почти детское. И он целовал этого ребeнка! Хотя и сам был тогда…
Рикард посмотрел на белые цветочки малины.
К чeрту. Он был достаточно взрослым, чтобы отвечать за свои поступки. И слова.
Вновь опустил взгляд на фотографии: Эльга с одноклассниками, Эльга с подругой, Эльга одна… Грудь у неe уже тогда была совсем недетской.
Может, он что-то и обещал. Наверняка обещал. И сдержал бы слово – если бы Врата не закрылись.
Последний студийный снимок был с выпускного в училище. За три года Эльга стала ещe красивее и заметно взрослее, а в глазах поселилась неизбывная женская печаль.
«Это из-за вас…»
Рикард качнул головой. Между ними могло что-то быть, они оба этого хотели. Но принять мимолeтную встречу за выбор судьбы – и столько лет держаться за свою выдумку… Это попахивало безумием.
А с ним самим что сейчас происходит? Мечется, как ошпаренный, в поисках женщины, которой не нужен. В его-то годы…
Рикард с трудом выпросил у Леоноры одиночный портрет Эльги хорошего качества.
– Мама меня убьeт, – повторяла девушка, делая большие глаза.
В утешение Рикард подарил ей дорогую самописную ручку – ничего лучшего у него при себе не нашлось, и предложил подвезти на мотоцикле. Дал бы денег, но побоялся обидеть своего «тайного агента».