Кира Калинина – Звезды с корицей и перцем (страница 33)
А он не знал теперь, кого искать – блондинку, рыжую, шатенку, брюнетку?..
Следующие два дня Рикард играл в детектива. Аккуратно расспрашивал еe соседей и знакомых, нашeл повод встретиться с бароном Бевондером. Эра Либле, у которой он впервые увидел Морису, приняла его лeжа на диване и низким обволакивающим голосом вещала о тайнах, которые она не вправе разглашать, и особых обстоятельствах, которые вынуждают еe быть сдержанной. Она явно имела отношение к делам Морисы, но о ней самой знала немногим больше, чем другие.
Рикард наведался в грузовые компании и кое-как вытряс там сведения о вещах, отправленных по железной дороге в какую-то глушь, где их след терялся. Он отчаянно жалел, что так и не привeз со Сторры фотоаппарат. Было бы куда проще, если бы он мог показать лицо Морисы шофeрам, носильщикам, проводникам, дворникам и портье. Сколько Рикард ни спрашивал, ни у кого не нашлось ни одного снимка эры Муар, и никто не припоминал, чтобы хоть раз видел еe фотографию. Мориса путала следы, как матeрый заяц, уходящий от стаи лисиц.
Наконец Рикарду это надоело. Он взял внеплановый выходной и через Малые Врата отправился в Биен. Надо было попасть в город в будний день, чтобы застать училище открытым.
Это единственное, что он наверняка знал о золотокосой девушке Леле: в тот год, когда Врата Биена дали сбой, она поступила на страль-курс в местное профессиональное училище. Пусть занятия кончились и часть преподавателей в отпусках, кто-то должен еe помнить.
Несмотря на большие окна, учебное здание выглядело тяжeлым и мрачным. Позади него стояли высокие деревья, кругом царило безлюдье, но Рикард всe равно пристегнул мотоцикл цепью к фонарному столбу.
Старичок вахтeр встрепенулся было при виде чужака, но сник перед начальственной повадкой Рикарда и даже вызвался проводить его по гулким коридорам в учебный отдел. Там распоряжалась надменная женщина с высоким шиньоном, похожим на корону, но и она не посмела отказать важному сторрианину, хотя никакого права требовать списки студентов у него не было. Будь благословенно смайянское чинопоклонство.
Нужные бумаги в архиве отыскались быстро. Из них следовало, что в тот год на страль-курс поступили всего четыре девушки.
А дальше его везение кончилось.
Оказалось, что в личных делах студентов отсутствуют фотографии. С поступающих их никогда не требовали, а в студенческих билетах даже места под карточку предусмотрено не было. Рикард выругался про себя и, как наяву, услышал голос Морисы: «Тебе всe ещe нравится Смайя, мой супруг?»
Он присмотрелся к именам: Лилиана, Амелия…
– Две Эльги?
Сухая архивная старушонка в очках с толстыми стeклами шмыгнула носом.
– А чему вы удивляетесь? Тогда как раз фильм вышел, «Моя любовь», с Эльгой ди Лир. Все по нему с ума сходили. Вот и пошли у нас Эльги.
Рикарда кольнуло неуютное чувство. Эта старая женщина помнила фильм о придуманной любви, который смотрела больше четверти века назад. А что вспомнит он, когда станет таким же седым и сморщенным – и будет ли ему с кем разделить память?
– Все четыре дошли до диплома? – Он кивнул на список девушек.
– До аттестата, почтенный эр, – поправила старушка. – Наше училище выдаeт аттестаты.
Она покопалась в бумагах.
– Эльгу Ритар отчислили через год. Остальные… Да, все получили аттестаты.
– Можно взглянуть на табели?
Лилиана училась неплохо, Амелия средненько. Оставшаяся Эльга по фамилии Экберт оказалась отличницей. Это ничего не значило, но Рикард сделал себе мысленную пометку. Ого! Потенциал на момент окончания 7,95. Перспективная девушка.
Кажется, у Лели тоже был высокий потенциал. Рикард помнил, как удивился, но не помнил, какое число она назвала…
– Не подскажете, эра, какую из этих девушек могли бы звать уменьшительным именем Леля?
– Любую. – Работница архива снова дeрнула острым мышиным носом. – Хоть Лилиану, хоть Амелию, хоть Эльгу.
– Но Лилиана это скорее Лили или Лила, разве нет?
– Меня зовут Каролиной. – В голосе старой дамы проскользнула ехидца. – А в детстве была Киса. Так что сами судите, почтенный эр.
Глава 19
Рикард переписал адреса девушек, поблагодарил почтенную Кису за помощь и поднялся на второй этаж, на кафедру точных и естественных наук. Здесь было светло и пыльно. Окна выходили на солнечную сторону, и было хорошо видно, как пылинки густо роятся в золотых потоках и как убоги заваленные бумагами шкафы и столы в просторной высокой комнате.
Из десятка столов заняты были только два. Седой тучный профессор-физик, явно соскучившийся по людям, встретил Рикарда дружески и засыпал вопросами о Вратах.
– А наш юный эр Кралер пока заварит нам чайку, вы ведь не против, эр Кралер? – высоким масляным голосом обратился он к молодому долговязому математику.
Тот глянул исподлобья, молча поднялся и ушeл за шкаф греметь посудой. Через минуту оттуда потянуло керосином. А словоохотливый физик с удовольствием пустился в воспоминания, стоило Рикарду завести разговор об экспериментальном страль-курсе.
– Десять лет назад у нас не было своих страль-преподавателей, все приезжали из Сётстада, давали материал блоками и уезжали обратно. Потом приезжали следующие и так далее. – Профессор оглядел пустые столы. – Даже затрудняюсь сказать, кто из моих коллег мог бы хорошо знать тогдашних студентов. Я сам читал им общую физику. И сейчас читаю. Но, положа руку на сердце, – его лицо с обвисшими щеками забавно сморщилось, – зачем им физика? Половина этих ребят с детства имеет дело с прагматами. То есть не половина, конечно, тут я преувеличил… Но понимаете, они получают аттестаты, возвращаются домой и продолжают делать то, что делали их предки безо всяких аттестатов. Помню одного парня, их семья владеет точильным прагматом. Это зверюга размером с газонокосилку. Точит всe в пять минут – ножи, ножницы, топоры, косы, неважно в каком состоянии…
Из-за шкафа послышался свист чайника, и профессор одобрительно колыхнул щеками.
– Нет, вещь полезная, не спорю, особенно в нашей глуши. Но нужен для этого аттестат, скажите мне? Или баня в Бадве, это городишко тут неподалeку. Там вода испокон веков нагревается прагматом. Вот они взяли двоих наших выпускников. После академии-то к ним, в баню, никто работать не пойдeт. Они же дипломированные стралеры, простите за вульгаризм, какая баня? А ещe рассказывали про девочку…
Из-за шкафа появился эр Кралер с чашками. Чашки были разномастные, не очень чистые, математик нeс их, поставив горкой и прижимая к животу.
– Да-да, давайте сюда, голубчик. – Профессор отодвинул в сторону стопку брошюр. – И сушек достаньте. Так вот, про девочку. Девочкам в этой профессии делать нечего. Но тут был особый случай. Очень целеустремлeнная барышня. Только не припомню… Это та, с косами? Или чeрненькая, со стрижкой? А вы не помните, эр Кралер?
– Не помню, – угрюмо сказал математик, разливая по чашкам кипяток.
– Вы тогда тоже работали, эр Кралер? – доброжелательно уточнил Рикард, хотя ясно было, что десять лет назад мальчишка ещe бриться не начал.
– Я тогда тоже учился, – сухо ответил молодой человек.
– Так что случилось с девушкой? – Рикард внутренне подобрался.
– Ничего не случилось. Еe хотели отправить в академию, а она пошла работать то ли в закусочную, то ли в пекарню, здесь, в Биене. Лучшая студентка. А всe небось дела сердечные. Влюбилась в какого-нибудь повара! – Профессор хохотнул. – Где она теперь? Что с ней? Кто знает…
– Она уехала, – сквозь зубы произнeс Кралер.
– В Сётстад, наверное? – предположил Рикард равнодушно.
Кто бы знал, чего ему стоило это равнодушие.
– В Сётстад, – процедил математик, и его глаза сузились. – Куда ещe едут красивые девушки? Она потом приезжала. Такая… холeная. В дорогом пальто, в туфельках. Такая…
– Так вы еe знали? – некстати встрял профессор и, не дожидаясь ответа, взмахнул сушкой. – Что, собственно, и требовалось доказать! Девушкам не нужна страль-физика. Им бы замуж и туфельки…
– Замуж? – вспылил Кралер. – Тогда почему она всe ещe Экберт?!
– Это была девушка с косами? – в лоб спросил Рикард. Хотелось вывести щенка в коридор, взять за шиворот и хорошенько встряхнуть.
Математик сник.
– Нет больше у неe кос, – произнeс с горечью и снова окрысился: – А вам какое дело, эр со Сторры?
– Кралер! – всплеснул руками профессор. – Что вы себе позволяете?
Это было легко, думал Рикард, отстeгивая цепь от столба. Осталось съездить по адресу из еe личного дела и убедиться. Вряд ли он застанет Морису в отчем доме, но если вдруг…
Припекало. Внизу, за рядом пирамидальных тополей, высаженных вдоль дороги, купалась в солнечной дымке долина, так похожая на ту, по которой они с Морисой добирались до Тровена. Слева виднелась юго-западная окраина Биена, остальное скрывал от глаз Верхний сад, где десять лет назад Рикард целовал девочку с золотыми косами. В глубине души ему до сих пор не верилось, что это Мориса.
Городок перекатывался с горки на пригорок, будто ручеeк из палисадников и черепичных крыш, ветвился, распадаясь на протоки улиц и переулков. Рикард хорошенько поплутал, прежде чем ему наконец указали дом Экбертов.
Дом был угловой. Он врастал в землю на пересечении двух кривых улочек. По бокам тянулся деревянный забор, ограждая общий с соседскими домами дворик. Из окон напротив неслись крики: семейный скандал. В пыли у качелей играли двое полуголых мальчишек.