Кира Грозная – Бумеры, или Мы и девяностые (страница 6)

Творческому человеку необходим особый воздух. Им можно надышаться только в среде себе подобных. Иногда Зина выбиралась на выставки, и там находила родственные души: художников, скульпторов. Но все эти люди были нищими, к тому же постоянно пили. Зине быстро становилось с ними скучно. Её опять тянуло к Валере.

Выпускной курс потребовал серьёзной работы над дипломом, и Зина с чистой совестью бросила работу в фирме. Родители, в ту пору не бедствовавшие, её поддержали.

– Я же говорил, что тебе нечего делать в страховом бизнесе, – прокомментировал Валера её увольнение.

– Правильно. Моё призвание – искусство, – огрызнулась Зина.

– Ого! Призвание? – Он поднял левую бровь.

В тот день они поссорились. Потом, как всегда, помирились. Валера знал толк и в ссорах, и в примирениях.

Путь любых отношений, как и путь отдельной жизни, есть цепочка кризисов. Через несколько дней Зина вдруг спросила ни с того ни с сего:

– А что дальше?

Её время заканчивалось. Двадцать один год – почти старуха. В двадцать пять она будет вообще никому не нужна. В голове тикали биологические часы.

Свои часы (не только биологические, но и коммерческие) были и у Валеры. Его глаза стали холодными и тёмными, как асфальт.

– В смысле – дальше? – переспросил он. – Я же говорил тебе, что люди успешные и сильные живут настоящим.

– Я имела в виду: как мы будем дальше?

Возникла пауза. Зина почувствовала себя маленькой и беспомощной. Она уменьшалась и уменьшалась, как Алиса в стране чудес. Вот-вот её вовсе не станет…

– Может быть, ты хочешь, чтобы ради тебя я бросил Инну Васильевну, бабушку моего будущего внука? – Валера, прищурившись, смотрел на неё.

Зина впервые отметила, что у него глаза хищного кота. Не льва, не тигра, а какого-нибудь гепарда.

– Я ничего не хочу. А что бы ты хотел сделать ради меня?

Он рассмеялся, зло и холодно. Достал сигарету и закурил, глядя в окно кабинета на серый пасмурный день.

– А я-то надеялся, что ты – умная, понимающая девочка. А ты… не умеешь ценить жизнь такой, какая она есть. Тебе нужно больше, чем ты в состоянии унести. Сама – никто и звать никак, а уже предъявляешь претензии. И кому – мне!

– Может, мне вообще уйти? – прошептала Зина.

Её губы дрожали.

– Да катись куда хочешь, кто тебя держит, – с досадой отозвался Валера.

И вдруг схватил стул и злобно шваркнул им об стену, оставив тёмную полосу на безупречных обоях.

Зина встала и вышла.

Скрутило её на улице. «Вот и всё», – прозвучал в голове скрипучий голос.

Она оказалась в чужом дворе. Села на холодные покосившиеся качели, вцепилась руками в железную опору и взвыла. Было физически больно; ныло в районе сердца или желудка. Хотелось броситься с отвесной скалы и разбиться о камни норвежского фьорда. Хотелось найти Эдика и поплакаться ему в жилетку. Хотелось бежать к Валере и просить прощения за то, в чём не виновата…

Зина посидела ещё минут двадцать. Слёзы кончились, вернулась способность мыслить. Продлевать этот кошмар не следовало. Она расставалась с Валерой, чтобы начать нормальную жизнь. Она справится. Пусть не сразу, а когда боль поутихнет. Она ведь помнит, что когда-то жаль было расставаться и с Эдиком…

«Я никому больше не позволю себя унижать», – подумала Зина. Или произнесла вслух? Рядом находилось богемное кафе. Она отправилась туда и, конечно, встретила знакомых художников…

Проснулась, слава Богу, у себя дома. Солнце пробивалось в щель между занавесками. Родители были на работе, братик – в школе. Зина встала, мрачно усмехнулась безрадостной физиономии в зеркале с чёрными кругами вокруг глаз. Отправила себя в душ. Зачем-то накрасилась, надела новые брюки стрейч и свою любимую блузку, хотя в университет не собиралась. Как чувствовала…

Не успела Зина допить чашку кофе, как в дверь позвонили. Подошла к глазку, вытирая мокрые волосы. Взглянула – и остолбенела.

Она долго не могла справиться с замком.

Валера стоял у порога на коленях. В руках у него был букет – перевитые золотой лентой чёрные розы. Зина никогда раньше таких не видела.

– Прости, – проговорил он, вползая в прихожую, отбрасывая букет и обнимая её ноги, – умоляю, прости меня. Я не могу без тебя. Ты – единственное, что мне дорого в мире, где все продают друг друга, где ничего не стоит человеческая жизнь. Ты – чистая, открытая, талантливая девушка. Почему я не встретил тебя десять лет назад? Тогда ещё можно было остановиться, можно было всё переиграть. Тогда у меня был бы шанс…

– Десять лет назад мне было одиннадцать, – машинально отозвалась она, чувствуя, что сейчас разревётся.

К чему этот спектакль? Неужели ему самому не смешно?

Валера поднял на неё тёмные от боли глаза. По его небритым щекам текли взаправдашние слёзы…

Разумеется, тогда она не ушла. Карусель продолжала вертеться.

Воспоминания приходили нелинейно. Она вновь перескочила в тот период, когда жила – вернее, доживала – с Костей.

В конце 1999-го у двенадцатилетнего брата Саши обнаружили мозговую опухоль. Состояние мальчика быстро ухудшалось, требовалась дорогая операция. Мама поседела буквально за ночь.

Несчастье послужило для Зины формальным поводом порвать с незадачливым психологом и вернуться в родительский дом. Процедуру развода облегчило отсутствие штампа в паспорте. То есть штамп имелся, но в качестве мужа там был вписан сиделец Игорь. При чём тут какой-то Костя?

Саша лежал в онкологической больнице. Мама находилась там же. Ночевала в коридоре. Сначала маму выпроваживали, потом оставили в покое, даже позволили поставить раскладушку в палате сына.

Средства, собранные на лечение, заканчивались. На операцию же и вовсе не было денег. Отец, ещё более немногословный, чем обычно, занимался продажей загородного дома и машины. Возможно, вырученной суммы хватило бы, но покупатели не бежали сломя голову, а деньги нужны были срочно. По словам докторов, счёт шёл на дни.

Зина провела ночь в раздумьях, а наутро надела единственные целые колготки и красное платье, уложила волосы и отправилась к Валере.

Она знала, где находится его новый офис, поскольку недавно видела Валеру по телевизору. Он открыл собственную фирму, специализировавшуюся на организации деловых переговоров. Немыслимое, казалось, занятие в период кризиса. Однако Валерин бизнес, как ни странно, удержался на плаву.

В кабинет бывшего любовника Зина вломилась без приглашения и записи. При виде Зины Валера поднялся из-за своего рабочего стола, ошеломлённо глядя на неё.

– Оставьте нас на десять минут, – велел он, как только к нему вернулся дар речи.

Присутствовавшие в кабинете мужчина и две женщины поспешно вышли.

Зина моментально забыла, как обдумывала план охмурения и какие слова подбирала, чтобы попросить денег.

– Мне нужна помощь, – отрывисто произнесла она. – У меня умирает брат.

Она хотела рассказать о том, какое несчастье постигло её семью, но не смогла больше говорить.

Валера захлопотал вокруг девушки: усадил в кресло, позвонил секретарше, и на столике тут же появился дымящийся кофе.

– Тебе нужны деньги? – спросил он, когда Зина пришла в себя. – Сколько надо?

Зина назвала сумму. Обычно это число заставляло бледнеть сочувствующих.

Валера нахмурился. Ровно пять секунд он смотрел в пол – и ровно пять секунд Зина отчаянно желала оказаться где-нибудь подальше.

Наконец Валера встал, подошёл к сейфу, открыл его и вытащил пачку денег. Пересчитав их, он выложил на стол ровно столько, сколько ей требовалось. Деньги были в долларах. Зина дрожала, как будто в кабинете воцарилась температура холодильной камеры. Валера достал из ящика стола полиэтиленовый пакет и сунул в него «зелень», а пакет положил в кейс.

Зина стояла и смотрела молча. На неё произвело впечатление то, что он хранил в сейфе такую крупную сумму денег. Валера, перехватив взгляд и, усмехнувшись, объяснил:

– Снял со счёта на подарок любимой женщине. Ну, ничего, банк ещё открыт.

Зине показалось, что ей плеснули в лицо холодной водой. Захотелось швырнуть в него кейсом с деньгами. Повернуться и выбежать из кабинета. Разреветься в лифте…

Но у неё умирал брат.

Валера вызвал водителя и ещё какого-то мужчину с непроницаемым лицом и в кожаной куртке:

– Куда нужно доставить деньги? С такой суммой ездить небезопасно. Они проводят.

Зина искала слова и не находила. Хотя достаточно было одного короткого слова.

– Не забудь позвонить, когда прооперируют брата, – добавил он. – Поняла? Буду ждать.

– Я всё верну, – пролепетала она наконец, – я заработаю…

– Пошла бы ты… – с чувством произнёс Валера.

Она не стала звонить ему после операции. Зине хватило и тех минут унижения, зачем их множить. Всё равно сейчас денег нет.