Кира Грозная – Бумеры, или Мы и девяностые (страница 4)

– Как, как… Быкует. И тебя, говорит, убьёт, и себя.

– Вот дурачок.

Подруги вошли в бандитский ресторан «Антверпен». Свободных столиков было мало, но посетители сегодня выглядели вполне миролюбиво.

– Два капучино и две порции шоколадного торта с вишней, – велела Зина подошедшему официанту, не замечая, что копирует интонации и жесты Валерия Ивановича.

Официант кивнул и поспешил выполнять заказ.

– Рассказывай давай, – потребовала Ира. – Только не ври.

Девушки дружили с детского сада, жили по соседству, знали друг о друге всё. Поэтому Ира не отличалась тактичностью по отношению к подруге.

– Да ничего не было. Смотрели на разведённые мосты, говорили о конкурентоспособности мужчин старшего возраста.

– То есть ты его «прокатила»? – уточнила Ира. И усмехнулась: – Да-а, если я правильно поняла, доучиться нам не светит.

– Он оставил визитку, ждёт моего звонка, – объяснила Зина. – А я решила недельку подумать.

– Ты что, с ума сошла? – вскинулась Ира. – Нашла кого динамить! Такие мужчины на дороге не валяются. Короче, вот тебе жетон. Иди сию же минуту звони.

– Ириш…

– Ты что, замуж собралась за своего Эдика? Он придурок. А этот Валерий Иваныч – твой шанс.

– Ириш, но я…

– Слушай, Зинка, – Ира наклонилась к Зине, – у него таких, как ты… В общем, это не тот случай, когда надо мариновать парня месяц, чтобы больше ценил. Он загорелся – и ему нужно сразу, немедленно. Через пару дней поезд уйдёт. Иди звонить, беги бегом!

Зина попыталась спорить, но подруга шла на неё, как танк, не давая возможности увильнуть. Пришлось выходить на улицу и стоять в очереди у телефонного автомата. Жетон упал в прорезь. Послышались долгие, заунывные гудки. Захотелось бросить трубку…

Вдруг Зина явственно ощутила: он уже знает, кто на проводе…

В трубке щёлкнуло.

– Да. – Его голос звучал до некоторой степени раздражённо.

– Здравствуйте, Валерий Иванович, – поздоровалась она. – Это Зинаида.

– А, дочь Зевса, – хмуро отозвался он. – Я сейчас занят. В чём дело?

– Мой ответ – да, – быстро проговорила Зина, опасаясь, что передумает.

И повторила:

– Да.

Короткая пауза ознаменовалась глобальным потеплением.

– Хорошо, – похвалил её Валерий Иванович. – Молодец, я очень рад.

– Когда мы увидимся? – спросила Зина, окончательно избавляясь от предательского мандража.

Она вдруг осознала: это поворотный момент её жизни, которая теперь потечёт в ином направлении. А что там: пороги, водовороты или отмель, – пока неведомо.

– Я сейчас приеду, называй адрес, – деловито произнёс Валерий Иванович.

– Метро «Горьковская», «Антверпен».

«Ирка тоже скажет, что я – молодец», – подумала Зина.

– Мы, оказывается, почти рядом. Через десять минут жди у выхода.

Ровно через десять минут Зина, проинструктированная Иркой, стояла на улице. Её знобило, хотя день выдался солнечный. Он подъехал; на этот раз за рулём машины сидел водитель. Зина улыбнулась и, помахав рукой, пошла навстречу.

Иномарка остановилась. Валерий Иванович вышел из салона, поздоровался тепло, поцеловал в щёку, как будто они – нежные возлюбленные, не видавшие друг друга неделю. В руках у девушки оказались нереально красивые розы. Зина чувствовала себя счастливой и потерянной одновременно. Когда они сели в машину, он по-прежнему не отпускал её руки.

– Боюсь, что убежишь, – объяснил Валерий Иванович полушутливо-полусерьёзно.

И вдруг, к её изумлению, вытащил наручники и застегнул у себя на руке:

– Пожалуй, так будет эффективнее.

Холодная сталь охватила её запястье, соединяя их на веки вечные. И когда автомобиль выехал на проспект, у неё было ощущение, будто она покидает родной порт на большом океаническом лайнере, идущем к неизведанному континенту.

Зина никогда не плавала на больших лайнерах, но именно так себе это представляла: сомнения, тревога, предвкушение новых впечатлений, жгучий азарт, крышесносная радость и злорадство по отношению к тем, кого она бросает на произвол судьбы…

Замужество – не проблема

Брат постучал в дверь. Он всегда стучал, прежде чем войти.

– Заходи, Саш, – отозвалась Зина.

Саша вошёл, высокий и взъерошенный. На его лице выделялись брови и нос. Брови он брил на переносице – чтобы не быть похожим на моджахеда, как он говорил. А носа стеснялся. Зину удивляло, как брат сам не замечает, что у него красивые зелёные глаза, длинные ресницы и ладная фигура. Но Сашка упорно считал себя уродцем, потому что какая-то сволочь в школе наградила его кличкой Хемуль.

Черты лица у Зины мельче, нос короткий и прямой, линия бровей еле намечена. Греческую кровь отца в ней поборола славянская порода матери. Тем не менее непостижимым образом брат и сестра были фамильно схожи.

Брат сел в кресло напротив неё. Чувствовалось: ему есть чем поделиться.

– Попьём кофейку? – предложила Зина.

– Давай, – согласился Сашка.

Зина сходила на кухню, сварила кофе и разлила по чашкам. Саша пил исключительно чёрный заварной кофе без сахара. Она же, подобно тарантиновскому герою, любила, чтоб было «много сахара, много сливок». У них во всём были разные вкусы. Однако брат и сестра дружили, невзирая на разницу в двенадцать лет.

– Что с твоим фильмом? – спросила Зина.

Похоже, брата распирают новости. А с чем ещё это может быть связано, как не с его проектом? Девушки в жизни Саши играли незначительную роль.

Саша отхлебнул кофе, кашлянул и произнёс будничным тоном:

– Наша короткометражка едет на Каннский фестиваль.

– Значит, ты победил? – обрадовалась Зина. – Поздравляю!

– Спасибо. А ты сомневалась?

– Конечно, нет. Я была уверена, что мой брат окажется лучшим.

«Интересно, рассказал ли он папе», – подумала она. Но промолчала.

– А что у тебя на личном фронте? – спросил брат.

Знал: о работе Зину лучше не спрашивать.

– Вроде наметились подвижки, – улыбнулась она. – Включая скорое замужество.

– Да ладно! Неужели Валера согласился уйти от жены? – поразился Сашка.

– Уже не Валера. С Валерой мы расстались, – вздохнув, произнесла Зина.

И только сейчас почувствовала необратимость случившегося. Расстались. Только бы не расклеиться в присутствии младшего брата…

– Ну, что тут скажешь, – пожал плечами брат. – Наверное, это к лучшему. Меня всегда смущал твой бойфренд, годящийся мне в дедушки.

– Хорошо, что Миша тебя не смущает, – заметила она.

– Значит, Миша? Да, он меня не смущает. Нормальный парень. Я за вас рад.