Кира Грозная – Бумеры, или Мы и девяностые (страница 3)

– Боже… Мне родители голову оторвут.

– У меня есть «дельта». Если хочешь, возьми, позвони.

– «Дельта»? Спасибо, нет, пожалуй. А то папа позвонит на АТС, определит номер и начнёт доставать вас звонками.

Он усмехнулся:

– Тогда и вправду не надо.

– А можно хоть посмотреть? Никогда не держала в руках сотовый телефон.

Валерий Иванович умилённо засмеялся. Протянул Зине «трубу» – большую, тяжёлую, с пластмассовой антенной.

– Даже не представляю, насколько это дорогое удовольствие, – произнесла Зина, повертев телефон в руках и возвращая владельцу.

– Да, я дорого ценю своё время и комфорт, – подтвердил Валерий Иванович.

– И, конечно, считаете, что у вас должно быть всё самое лучшее? – не удержалась она.

– Разумеется, – он кивнул.

Зина промолчала. Рассвет поднимался над Невой.

Прежде она считала это время суток густой беспросветной ночью.

– Мосты скоро сводят, – сказала Зина.

– Не так уж и скоро. – Валерий Иванович пожал плечами. – Часа через полтора. Пойдём прогуляемся.

Они вышли из машины и двинулись вперёд по набережной, иногда задевая друг друга локтями.

Зина вдруг подумала: каждое случайное прикосновение – предвестник жизни, которую она ещё не прожила, но о которой когда-нибудь напомнит другое такое же случайное прикосновение…

Спустившись к Неве, они встали рядом и застыли, глядя на алеющую воду.

– Твой друг разрыдался, как барышня, – Валерий Иванович не произнёс, а выплюнул эту фразу, показав, насколько велико его пренебрежение к Эдику.

– Вы его довели, – заметила Зина.

Она была уверена: стоит ей поманить Эдика, тот к ней прибежит.

Юноши-сверстники, с которыми ей доводилось гулять, воспринимались Зиной как несерьёзный забавный народец, который можно выстраивать и перестраивать на своё усмотрение, экспериментируя, слегка самодурствуя. Зато мужчины папиного возраста были небожителями: в их глазах горел созидательный огонь, и казалось немыслимым приблизиться к ним на метр без того, чтобы обжечься.

– Меня они раздражают, – сказал Валерий Иванович, и Зина сразу поняла, кого он имел в виду. – Разве можно быть такими слизняками?

– Он просто слабее. Это не ваша заслуга, что вы сильный.

– А чья? – Он повернулся к ней.

Их губы оказались близко друг от друга. Они были одного роста; если надеть каблуки, Зина окажется выше. Она поспешно отвернулась.

– Тебя знобит, – заметил Валерий Иванович. – Вернёмся в машину.

Из радиолы доносился нежный голос певицы Mecano, исполнявшей Hijo de la luna.

– Удивительно красивая тема, – заметила Зина.

– А ты знаешь, о чём эта песня? – поинтересовался он. – Ты не изучала испанский?

– Нет. И о чём же?

Валерий Иванович прищурился, вслушиваясь в текст.

– Цыганка просила луну подарить ей мужа, а луна взамен потребовала их первенца. И у пары цыган родился белокожий, светлоглазый сын. Сын луны. Цыган из ревности убил жену, а сына бросил в горах. Младенец плачет, а луна его баюкает, – Валерий Иванович поморщился и резюмировал:

– Чепуха какая-то.

– И вовсе не… – начала Зина.

Но тут он обнял и поцеловал её, и слова улетучились.

Потом они какое-то время сидели молча.

– Тебе нечего делать в страховом бизнесе, – наконец сказал Валерий Иванович.

Зина не спорила. Это было и так понятно.

– Чего ты ждёшь от жизни? – спросил мужчина-небожитель, и она честно стала искать ответ.

Пауза затянулась и висела до тех пор, пока отвечать уже стало бессмысленно.

Через какое-то время Зина спросила:

– Вы нормально относитесь к таким отношениям? В смысле, с большой разницей в возрасте?

– Я не ощущаю разницы, малышка. – Он пожал плечами. – Я не чувствую, что старею. А что чувствуешь ты?

– Проблема в том, что рядом с вами я чувствую себя никем, – проговорила она с горечью.

– Я часто задаюсь вопросом, каков же дефект в вашем поколении, что вы себя так низко цените, – задумчиво произнёс он.

Зина не нашлась с ответом. Страшно было показать свою уязвимость.

– Ты упомянула о разнице в возрасте, – заговорил Валерий Иванович. – Я не вижу проблемы. В моём кругу мужчины женятся на молодых девушках. Во-первых, они живут сегодняшним днём, как и положено успешным, обеспеченным людям. А во-вторых – понятно, что юных женщин выбирают немолодые мужчины, которые в молодости относились к лагерю «не знавших конкуренции». Да и теперь, в зрелости, мы «вполне конкурентоспособны». Да, – не позволив ей возразить или хотя бы прочувствовать паузу, продолжал он, – мы, вероятно, станем любовниками. Но только не рассчитывай на многое, ведь я женат, и у меня ответственная работа.

– А жена намного моложе вас? – полюбопытствовала Зина.

– На пять лет.

– А что же вы тогда говорите…

– Посмотри, – перебил Валерий Иванович, – мосты сводят. Ты это видишь?

– Вижу, – отвечала Зина.

Ладони вспотели, перед глазами всё расплывалось. Ей хотелось сбежать от этого мужчины с его опустошающей энергетикой и бесящей вседозволенностью, оставив вместо ответов на вопросы пустые графы.

– Красивое зрелище! Я хочу, – продолжал он, – чтобы завтра – нет, уже сегодня – ты позвонила мне и сказала «да». Ты сделаешь это? Вот моя визитка.

– Не знаю, я ничего не знаю. Отвезите меня домой, – взмолилась Зина.

– Давай на «ты»! – велел Валерий Иванович. – Ну-ка, скажи мне что-нибудь.

Зина промолчала.

– Ладно, называй адрес.

По его голосу она поняла, что он зол. И ещё – что она чего-то недопонимает в происходящем. Зине было всё равно, ей хотелось домой. Она продиктовала адрес.

Зина не помнила, как они попрощались. Оказавшись дома, рухнула на диван. Родители вот-вот проснутся: наступили рабочие будни. Зина знала, что отец и мать ничего не скажут ей сейчас. Скандал разыграется позже, к вечеру. Ну и пусть.

Ломки начались после пробуждения. Валерий Иванович оказался тем веществом, привыкание к которому происходит мгновенно.

В тот же день в Петрозаводске незнакомому мальчику Мише исполнилось восемь лет. Зина с её трепетным отношением к цифрам впоследствии сочтёт это совпадение «кармическим событием».

– Ну что? – выпытывала подруга Ира. – Чем всё закончилось?

– Закончилось ли, – вздохнула Зина, – пока ничего не понятно. Как там мой Эдька?