Кира Брайан – Недостаточно средств (страница 14)

– Доброе утро. – Почти сразу же, как вышел Руслан, в кабинет вошел Лука.

Вид у него был потрепанный и напряженный. Роман бросил на него взгляд и прикрыл глаза, откидываясь на спинку кресла. Не видеть бы вообще никого сейчас. Ослепнуть вдобавок ко всему на пару часов и было бы прекрасно. Сил на тираду о важном дне тоже больше не было.

– И что ж ты раньше не вошел? – устало прохрипел Роман.

– Не хотел прерывать ваш диалог.

– А стоило бы. – Роман чуть-чуть приподнялся на стуле. – Подслушивал?

– Сложно не подслушивать, когда вы так кричали. – Лука медленно подошел к Роману и навис над креслом. – Вы не поедите?

– Конечно же, поеду. Я безотказная тряпка. – Роман посмотрел снизу вверх на Луку. – Не бери с меня пример. Надо уметь отказывать и бежать, если что-то не нравится. У меня получилось однажды. Только потом я вернулся, как жертва со стокгольмским синдромом, уж не суди строго.

– Я вас не сужу. Да и не мне судить. Я не был на вашем месте. – Лука улыбнулся. – Хотите, я с вами поеду? Могу взять весь удар на себя и нести чушь, чтобы меня сочли за идиота.

– Нет, спасибо, если я приеду на семейный ужин с мужчиной, слухов пойдет еще больше. Хотя, может, и прогонят сразу.

Лука рассмеялся и облокотился на компьютерное кресло. На минуту стало тихо. Наконец-то в этом кабинете снова стало тихо. Было слышно только тиканье часов и спокойное дыхание Луки. Больше не было вздохов, криков и натянутого молчания. Наконец-то здесь наступила тишина.

– Сегодня же пришлют шаблоны? Какой наш следующий этап?

– Смешаем с праймерами и ферментами, а потом запустим полимеразную цепную реакцию[5]. Умеешь это делать?

– Я быстро учусь.

Роман улыбнулся, но потом снова поморщился из-за резкой, словно удар тока, боли в ноге. За столько лет можно было привыкнуть, но все никак не получалось. Не получалось простить родителей, не получалось смотреть в зеркало, не получалось побороть злость и презрение ко всем вокруг по любому поводу. Оно все тянулось мертвым грузом к кандалам за Романом.

***

Шаблоны прислали только после обеда, поэтому за работу приступить раньше никак не удалось. Роман быстро шел по коридору, стуча тростью о плиточное покрытие, а Лука тенью следовал за ним. Лаборатория находилась прямо под кабинетом Романа, но идти в нее приходилось чуть ли не через весь институт. Было бы удобно, будь там прямая лестница прямо из кабинета. Хотя лестницы для Романа – это вообще не что-то удобное. Помещение раньше предназначалось для создания генетически модифицированных бактерий и синтеза искусственных ароматов, но потом это стало институту только в убыток, и лабораторию прикрыли. Как же Роману повезло, что большинство оборудования не распродали, а оставили на всякий случай. Всякий случай пришел.

Лаборатория была светлая и чистая (спасибо, что Лука прибрался, когда Роман гонял его по мелким делам) с едким запахом изопропилового спирта, как в больнице. Справа находилась зона для подготовки проб. Она включала в себя стол с ламинированным боксом, напоминающий аквариум с вентиляцией для работы с ДНК, холодильник низкой температуры с полимеразами, праймерами и нуклеотидами и микроцентрифугу – небольшую машинку. По той же стене, чуть дальше, располагалась зона ПЦР. На том столе стояло несколько микроволновок с особо изощренным управлением, экранами и кнопками – это были термоциклеры. А рядом – ледяная баня, которая представляла собой пенопластовый ящик со льдом. Вся стена над этими зонами была увешена постерами с этапами ПЦР и таблицами протоколов. В дальнем углу была зона электрофореза с камерой для геля, блоком питания на тысячу вольт и УФ-трансиллюминатор. На следующем столе стоял шейкер-инкубатор, большой черный ящик с трубками – HPLK машина, которая использовалась для очистки мРНК, и набор для кэпирования.

Да, Лука прибирался здесь, когда только устроился стажером. Не без присмотра более опытных людей, но все равно он уже знал это место. Только тогда он еще даже не представлял, что ему придется здесь работать. И не знал, над чем ему придется работать. Теперь лаборатория заиграла новыми красками. Все казалось больше, опаснее и хрупче. Роман смотрел, как бегает его взгляд от стены к стене, а уголки губ медленно ползут выше, и сам начал улыбаться. Роман хорошо помнил этот первый восторг, когда только переступаешь эти стены и предвкушаешь долгую и кропотливую работу над чем-то значимым. Для Романа каждый раз был как первый. Как в первый раз он с удовольствием вдыхал этот едкий запах и слушал пиканье термоциклеров и шипение вентиляции. Как в первый раз обходил каждый прибор, рассматривая его будто в музее. Это было настоящее удовольствие. Ради этого чувства все еще стоило жить.

– Надевай халат и перчатки. Экскурсию тебе проводить не буду, ты тут уже был, а с оборудованием познакомишься, пока мы будем работать. Уж прости, и так много времени потеряли, – Роман надел на руки резиновые перчатки и сменил халат на чистый.

Лука последовал его примеру, а потом подошел ближе к зоне ПЦР, где Роман уже начал работу.

– ПЦР – это как ксерокс для ДНК, если говорить уже совсем простым языком. Нам нужен шаблон ДНК, праймер, можешь достать его из холодильника. Они будут выступать как «зажимы» для копирования, то есть прицепятся к концу и к началу нужного участка. Затем нуклеотиды и термостойкая полимераза – фермент, который соберет новую цепь, – Роман прищурился и посмотрел на Луку. – Это все ты должен уже знать. Или я что-то новое рассказываю?

– Теорию я знаю. Просто вас очень интересно слушать.

– Ладно, подлиза, продолжим. – Роман налил смесь в пробирку. – Тут все смешиваем, затем добавляем реагенты и отправляем в термоциклер. – Роман закрыл крышку аппарата. – Теперь ждем два часа, пока термоциклер охлаждает и нагревает смесь. Если такой умный, расскажешь мне цикл работы?

– При девяноста пяти градусах по Цельсию ДНК «распаковывается» на две нити, при пятидесяти пяти праймеры прилипают к нужным участкам, и при семидесяти двух полимераза дописывает новую цепь, – Лука улыбается, а потом наклоняется ближе к Роману. – Я же говорил, что не тупой и теорию знаю.

– Молодец, – Роман отодвинул тростью Луку от себя. – Теперь просто ждем.

– Здесь? Все два часа?

– Не хочу насиловать лестницу и ноги несколько раз подряд. Ноутбук и компьютерное кресло здесь есть. А больше мне ничего и не нужно для работы. Но ты можешь идти. Тебе в любом случае здесь некуда присесть. – Роман сел за компьютерный стол. – Только не ходи из угла в угол просто так, займись чем-нибудь полезным.

– Могу полезно остаться здесь и еще немного понадоедать вам. – Лука сел на пол возле стола. – Я лично мыл эти полы, так что нисколько не сомневаюсь в их стерильности.

– Я сомневаюсь в твоей стерильности. – Роман фыркнул и уткнулся в компьютер.

Помимо эксперимента, который, несомненно, занимал большую часть времени, у Романа была еще и основная работа в институте. Эксперимент был своего рода творческим процессом для Романа: свободная воля чувствам и желаниям, которая совпала с некоторыми людьми, одобрившими проект и обещающими его курировать. Именно благодаря им Роману не пришлось искать место для заказа ДНК шаблона и шифровать свою РНК последовательность, чтобы не возникли вопросы. Роман не раз думал о том, что пока что все идет слишком гладко, несмотря на то, что они не перешли даже к этапам с испытанием. Дело было не в этом. С ним слишком быстро соглашались и не задавали никакие вопросы, словно кто-то свыше дал благословение на этот проект и укрыл Романа невидимой шалью, чтобы у него все получилось. Лишь бы не сгореть на пороге рая, когда уже начал этот путь.

В прошлом своем исследовании Роман работал над чувствительностью к антидепрессантам. Он проводил тест по гену CYP2D6, определяя скорость метаболизма лекарств. Роман никогда не был прихотлив в работе. Пока он мог приходить сюда и оставаться наедине с самим собой в лаборатории, он готов был браться за любое дело. Только вот свободы в этом было мало. Контракты на исследования присылал ему Руслан, а значит, работать предстояло строго по алгоритму. Не то, что теперь. Теперь у Романа была абсолютная свобода. Он сам назначал нужные тесты, сам курировал собственный процесс и сам распределял нагрузку. У него даже не было четких дедлайнов, чтобы не спать по ночам за работой, пытаясь все успеть. Впервые в жизни у Романа появилось что-то свое – маленькое чудовищное детище, которое он никому бы другому не доверил и не отдал.

И какая же всё-таки приятная была тишина в этой лаборатории. Роман чувствовал себя здесь на своем месте. Возможно, потому что они никогда не контактировали с братом в лабораториях. Это происходило на улице, дома, в кабинете и вообще повсюду, куда мог дотянуться Руслан своей широкой улыбкой. Но в лабораториях его не было, и будто бы никогда не существовало. В лабораториях у Романа не существовало и прошлого. Присутствует только Роман и его работа. И с недавних пор Лука, который отчаянно смешивает тишину со своим тяжелым дыханием. Роман бросил на него взгляд и заметил, что Лука задремал прямо на полу у стола. Вытянул ногу во всю длину, сложил руки на груди и наклонил голову на стену, а теперь вовсю сопел, сбивая весь настрой с работы. Пока Лука спал, даже не был похож на бесенка. Да и в обычное время не совсем уж и был похож, скорее на щенка или кота, который все трется об ноги и никак не отстанет. Небольшую чертинку в него добавляла эта идиотская ухмылка, взъерошенные тёмные волосы, которые он всё никак не мог уложить, и голос, когда он говорил вещи, отвлеченные от работы. Раньше Роману часто говорили, что стоит завести домашнее животное, чтобы жизнь заиграла красками. Животных Роман не любил и поэтому завел Луку, но жизнь пока красками не заиграла. Роману все казалось, что это Лука с ним играется и издевается, только Роман ещё не понял, где.