Кира Брайан – Недостаточно средств (страница 16)

Слава настороженно и испуганно посмотрел на Сару. Если и эта выходка от Маргариты является провокацией, то у нее прекрасно получается. Но рисковать не хотелось. Слава не знал, что происходило в голове у Маргариты. Она не внушала доверия и уже упоминала свое желание, чтобы Сара работала на нее. Слава не переживет, если сегодня ночью с Сарой что-то случится. Он не простит себе, если из-за него ее тронут хотя бы пальцем.

– Все в порядке. Я поговорю с ней. – Сара поднялась с дивана и положила руку Славе на плечо.

Слава обернулся на нее и недоверчиво посмотрел. Боится? Или же, наоборот, пытается храбриться? Но Сара была абсолютно спокойна, как будто так оно и должно быть, словно она все это время просто ждала, пока Маргарита вызовет ее на разговор. Слава нахмурился и подошёл ближе к ней.

– Ты уверена? Не думаешь, что это может быть опасно? Сара, если ты сомневаешься хоть на секунду…

– Хаз, все хорошо. Я знаю, что она не причинит мне вреда.

Слава кивнул. Сара была уверена в том, что Маргарита безопасна для нее. А ещё Сара знала, о чем с ней хотят поговорить. Но Славе об этом знать не обязательно.

***

Как только Федор вышел из клуба, он сразу же бросился бежать. Без остановки он пробежал три квартала, будто конь на скачках. В голове не было ничего, только звук собственного голоса, приказывающий мчаться еще быстрее. Кофта стала насквозь мокрой, а ноги перестали слушаться и отказывались сделать даже шаг. Тогда Федор остановился и оперся на колени. Он оглянулся. Все верно. Бежал он в правильном направлении. Если смотреть на маршрут целиком, то пробежал он всего ничего, и впереди его ждала более изнурительная пробежка. Пока что он даже не хотел думать о том, что предстоит еще бежать и обратно. Пока что он должен был добраться до дома и найти деньги среди вещей Сары. Время еще было. Если он больше не будет останавливаться, а отдыхать будет быстрым шагом, то спокойно успеет сбегать туда и обратно до рассвета.

Если бы только он знал, что предстоит такая веселая ночка, то определенно выбрал бы выспаться, а не пойти на работу. Усталость и отсутствие сна почти сутки играли свою роль, и силы расходовались куда быстрее. Денег в кармане не было, да и магазины все по ночам закрыты, чтобы купить воды. Спустя час Федору показалось, что это все сон. На самом деле они еще никуда не поехали, Аннушка не взяла огромный долг, а ему не пришлось изматывать себя этой ночью, чтобы спасти друзей. В глазах темнело, или же это гасли фонари, но останавливаться было нельзя. Даже на минутку нельзя, иначе он может не успеть. Приходилось бежать марш-бросками, чтобы не свалиться в один момент на дорогу и не уснуть там без сил. Вот уже осталось совсем чуть-чуть. Еще столько же, и будет родная Взлетная. А там какие-то двадцать минут, и Федор дома.

Самое неприятное было то, что откуда-то появилась отвратительная и сильная злость на Аннушку. Была бы она сейчас рядом, Федор схватил бы ее за плечи и закричал: зачем она вообще вернулась? Жила бы себе спокойно в своей Москве и оставила бы его в покое. Без нее все было хорошо и спокойно, но стоило ей появиться, как жизнь Федора превратилась в погоню то за Аннушкой, то за решением проблем, которые она принесла. И стоило ли оно того, чтобы сыграть в героиню и решить забрать взрослого брата с собой? Стоило ли оно того, чтобы занимать деньги у сомнительной подружки? Стоило ли оно того, чтобы потом брат дал ей от ворот поворот, и Аннушка пропала? Стоило ли оно все того? Федор злился, что в какой-то момент она решила, что слишком скучно живется, и устроила этот квест по городу, который теперь за ней должен перепроходить брат.

Федор слишком хорошо помнил, как она уезжала, чтобы хотя бы допустить мысль о том, что однажды Аннушка вернется и наворотит таких дел. Он помнил, как пришел с улицы, а она наспех закидывала вещи в сумку. Федор тогда забежал домой, чтобы попить воды, а застал сестру за попыткой побега из этого дома и города. Когда он увидел Аннушку, то замер в дверях и не смог сказать ни слова. Тогда-то он не злился. Тогда он не понимал, почему она решила бросить его, не понимал, что сделал не так, что его Аннушка убегает. Федор так смотрел с кухни на Аннушку, и становилось так обидно и грустно, что было больно дышать, было больно смотреть на это. Но заставить себя отвернуться он так и не мог. Для Федора время как будто остановилось, а Аннушка так спешила, так торопилась, что даже не сворачивала одежду, а просто бросала в чемодан, как придется. А потом она обернулась и заметила его. Тогда время остановилось для них обоих. Федор стоял в дверях и отрешенно смотрел в комнату, а Аннушка раскрыла рот и не знала, что сказать. Федор помнил, как она медленно подошла к нему и обняла. Аннушка так ничего и не сказала. Она обняла его, погладила по волосам и вытерла слезы со щек. Это и было их прощание. Аннушка всегда говорила, что прощание нужно лишь тем, кто уходит навсегда. А она никогда не исчезнет от Федора навсегда. Она никогда не бросит его, даже если будет на другом краю света. Аннушка никогда не прощалась и всегда обещала быть рядом. А теперь Аннушка взяла и пропала безо всякого прощания и объяснения.

Вот уже издалека виднелась макушка дома. Сейчас бы подняться на холм, а потом все. Последний рывок, и останется лишь добраться обратно. Федор уже прошел этот путь, обратно будет проще. Главное – забрать деньги, а обратно он точно добежит быстро и легко. Федор всмотрелся в небо. До рассвета еще было время, а значит, Славе и Саре ничего не угрожает. Федор поднялся бегом на нужный этаж и тихо проскочил в квартиру, чтобы никого не разбудить. Всю дорогу он так сильно сжимал в руке ключи от комнаты Сары, что они оставили отпечаток на ладони. Федор эти ключи запомнит надолго, это очертание еще долго будет на ладони и в памяти. Он быстро нашел пакет с деньгами под матрасом. Сумма была больше, чем сто тысяч, поэтому пришлось еще потратить время, чтобы отсчитать нужное количество купюр. Федор так сильно нервничал с такой суммой в руках, что пересчитывал их около пяти раз. Он положил их в новый пакет и прибрал за пазуху, чтобы они ненароком не выпали из кармана или еще откуда-то. Федор уже собрался выходить из квартиры, как услышал шум на кухне. Мама Славы никогда по ночам не ходила, а Санечка с Варварой Викторовной крепко спали уже с десяти часов вечера. Только один человек мог в такое время находиться на кухне, и Федор тяжело вздохнул, направляясь туда.

– Ты почему не спишь? – Он остановился в дверях.

– Сыночек. Здравствуй. – Вера Игоревна Стрельцова сидела за кухонным столом и улыбалась Федору. – Ты садись, посиди чуть-чуть с мамой.

– Иди спать, пожалуйста. Времени уже много.

– Знаешь же, что у меня бессонница. Никак я спать не могу. А снотворное мое, – она глянула в пустую бутылку из-под алкоголя, – уже закончилось.

– Значит, скоро подействует. Идем спать? – Федор подошел к ней и протянул ей руку. – Пошли, давай.

Вера Игоревна замерла и долго смотрела на сына, а потом прикрыла рот рукой, и по ее щекам потекли слезы. Такое часто случалось, когда она перебирала с алкоголем. Федор день за днем находил ее по ночам на кухне, уводил в комнату спать и слушал до самого утра пьяные всхлипы и причитания на самые разные темы. В последнее время она стала все чаще плакать. Наверное, если бы узнала, что пропала Аннушка, то плакала бы еще сильнее. Хоть у нее с Аннушкой никогда не было теплых отношений матери и дочери, но, вроде бы, Вера Игоревна даже скучала, когда Аннушка уехала. Интересно, что она сделала бы, будь на месте Федора? Пошла бы вот так искать родную дочь или бы просто лила слезы на кухне, злясь на несправедливую жизнь? Очевидно, второе. А если бы пропал Федор? Тут уже было сложнее полностью отвергать первый вариант, ведь почему-то сына она любила сильнее дочери.

Федор подхватил маму под руки и повел в спальню. Она больше не сопротивлялась, а сама хваталась за сына, как за спасательный круг, и утыкалась носом в его шею, вытирая слезы. Сегодня все прошло гладко. Это был своего рода регулярный ночной ритуал. Федор приходил с работы, замечал ее с бутылкой на кухне, она говорила, что не может заснуть, а Федор вел ее в комнату, приговаривая, как много времени, и она уже должна спать. Почти всегда Вера Игоревна слушалась и шла за ним. Иногда любила посопротивляться и попричитать, но лишь для того, чтобы Федор уделил ей побольше внимания. Его внимание она любила, а свое посвящала только алкоголю.

– Вы так похожи, – сонно сказала Вера Игоревна и погладила Федора по щеке. – Очень похожи. Мне иногда кажется, что вы – один человек. И от этого становится так страшно.

Когда Вера Игоревна напивалась до определенной точки, то начинала этот разговор о том, как сильно Федор похож на кого-то. Он предполагал, что она говорила об отце. Сам Федор его совсем не помнил: отец умер еще до рождения Федора. Но зато знал, что с ним мама была другой. Она тогда не пила, много работала и занималась с Аннушкой. В то время роль пьяницы лежала на отце. Сам Федор этого тоже не помнил. Аннушка говорила, что он был не очень хорошим человеком, но ничего подробнее она не говорила. Раньше Федор изо всех сил пытался узнать у нее, что он был за человек, чем жил и что с ним произошло, но Аннушка пожимала плечами и утверждала, что не помнит, хотя Федор знал, что она все помнила. По словам Аннушки, мама начала выпивать через год после смерти отца, по чуть-чуть перед сном. А потом это «чуть-чуть» превратилось в то, что сейчас ее трезвой было почти нереально увидеть. Наверное, она до сих пор переживала утрату, наверное, они были слишком близки.