Кира Брайан – Идиллия да оладьи (страница 5)
Фрида не строила надежд, что ее сразу пустят к каким-то потайным знаниям и раскроют ей все секреты окружающего мира. Но чтение Библии все равно не казалось ей чем-то важным, чтобы тратить на это столько времени. Поначалу Фрида все закатывала глаза и злилась, что они все тратят время на это. Но все-таки переборола себя и заставила себя стараться даже здесь. Филипп не раз говорил ей, что все делается не сразу и нужно прикладывать усилия даже там, что не нравится. Поэтому Фрида, стиснув зубы, корпела вечерами над Библией и заучивала все, что может пригодиться на уроках. Даже в этом можно было найти что-то, что пойдет на пользу Фриде. И она отчаянно пыталась брать от этих уроков все. Пока Фрида так стремительно изучала Библию, мама и Ида не могли нарадоваться. Отчего-то они решили, что теперь Фрида станет охотнее ходить с ними на службу, и Фрида, по указаниям Филиппа, вела себя хорошо и потакала их желаниям, поскольку делать по воскресеньям ей все равно было нечего.
На службах Фрида нашла себе занятие по душе. Ей и до этого нравилось смотреть на людей из города, подмечать какие-то их особенности и привычки. Но теперь она нашла человека, за которым следила пристальнее остальных, хотя и он не стал обделять Фриду вниманием. Своей жертвой для наблюдения Фрида выбрала Томаса Опфера – младшего сына Пастора, который учился в одном классе с ней. И если поначалу Фрида решила, что он маленький и послушный праведник своего отца, то сейчас поняла, что он главный крысенок среди ее окружения. Разумеется, это все ограничивалось всего лишь школой, в которой маленький Томас оказался намного громче и напористее, чем при своей семье. Чудесным образом он всегда был в гуще событий, но всегда выходил сухим из воды. Его никогда ни за что не ругали, ведь это сын Пастора, и он попросту не может быть виновником всех бед. Это же младший сын Пастора, он наверняка такой же славный, как и старший. Поэтому Томас всегда оставался самым правильным и послушным, и лишь Фрида замечала, что все беды происходили только по его прихоти и инициативе. Ей стало даже забавно наблюдать за этими переменами, которые так тщательно изображал семилетний ребенок. Возможно, если бы Фрида и сама росла в религиозной семье, то научилась бы тоже так часто сменять маски. Первое время она просто подмечала резкие перемены в поведении, и как хищный оскал превращался в щенячьи глазки, стоило кому-то из членов семьи оказаться рядом, но потом и сам Томас обратил внимание на Фриду. А точнее на то, что она замечала эти его перемены. И, вероятно, именно в тот момент крысенок решил позабавиться над маленькой мышкой.
Это началось в школе, когда учитель спросил, кто спас Ноя от потопа. Фрида, как прилежная ученица, которая готовилась к каждому занятию, как в последний раз, ответила мигом, что Ноя спас ковчег. Учитель уже был готов принять этот ответ в качестве подтверждения, что Фрида читала заданное на дом, как Томас выкрикнул без поднятой руки, что Фрида – дура, и Ноя спас Господь. Когда учитель согласился с Томасом, Фрида почувствовала впервые в жизни, как ядовитые колючки изнутри окутывают горло, а сердце стало биться чаще. Она обернулась на Томаса, а тот лишь самодовольно ей улыбнулся. И откуда-то Фрида поняла, что это было сделано специально, чтобы унизить ее, чтобы ударить по рукам, когда она так сильно начала тянуться к знаниям. Девочкам этого не положено. Они должны прилежно вышивать и заучивать молитвы. Для девочек вовсе не дело тянуть руку на уроке и корпеть над учебниками. Они должны быть прилежными и послушными. И сколько бы Фрида ни пыталась играть в правильную, по меркам учителей, девочку, ей все равно не получалось уломать себя не рваться к большему. Только вот единственный человек, который видел в ней способную ученицу, а не достойную прилежную леди, сейчас учился в другом городе и обещал вернуться только через полгода.
Фрида сжала зубы и отвернулась от Томаса. Она не станет вступать с ним в войну. Не тогда, когда они все еще новенькие в этом городе, а маленький Томас Опфер – всеобщий любимец. Фрида не сделает ничего необдуманного, что могло бы навредить ее семье. Фрида будет играть в долгую. Она улыбнулась кончиками губ, чувствуя, как внутри разгорается пламя предвкушения. Наверное, стоило задуматься еще тогда, в школе, что все это неправильно. Не должна она радоваться от того, что кто-то хотел пойти против нее, а в итоге просто раззадорил. Не положено прилежной леди думать о том, как она опозорит этого щенка в ответ. Фрида помнила, что не раз слышала в школе и в семье, что женская природа – не бороться, а преклоняться. Фрида готова была преклониться перед правилами, чтобы ей позволили достичь того, что она хочет. Но точно не перед этим лицемерным крысенком. И даже забавно, что она уже и не вспомнит, из-за чего началась эта глупая войнушка с Томасом Опфером, который однажды решил унизить ее на уроке. Даже смешно, во что в итоге превратится их глупая игра «кто кого добьет».
Фрида не стала отвечать Томасу тогда, и на следующий день тоже не стала. Она оставила это до лучших времен, потому что сейчас изо всех сил пыталась заработать себе репутацию прилежной ученицы, а Томаса решила оставить на потом. Он никуда от Фриды не денется, а момент с учебой нельзя было запускать. Фрида даже тогда была уверена, что Томас еще слишком долго будет за ее спиной. Главное, чтобы Фрида чувствовала это присутствие и могла вовремя обернуться.
Зимой она снова вспомнила об обещании, которое дала Филиппу перед тем, как он уехал. Филипп доверил Фриде присматривать за Паулем, а Фрида обещала не подвести его. В то время Пауль уже стал смышленее и больше разговаривал. Фрида, конечно, все еще не могла найти с ним общий язык, чтобы стать неразлучными друзьями, как Филипп и Йозеф, но все равно ужасно его любила. И когда зимой Пауль сильно заболел, Фрида решила, что не справилась. Она решила, что подвела Филиппа и теперь из-за нее Пауль пострадает. Фриде стоило лучше приглядывать за ним, чтобы он не сидел на холодном полу, тогда бы сейчас он не лежал в маленькой деревянной кроватке и не дрожал от лихорадки. Местный врач уже приходил к ним, но его лекарства совершенно не помогали, а мама с Идой лишь читали молитвы. За окном уже стемнело, и погода сильно испортилась, но Фрида все равно ускользнула из дома, ведь кому, как не ей, Филипп доверил присматривать за младшим братом.
Она бросилась бежать до аптеки, предварительно стащив монету из копилки. Фрида совершенно не была уверена, что это спасет Пауля, но выбора у нее не было. Фрида не простила бы себе, если бы просто сидела на одном месте и ждала, когда Господь поможет Паулю поправиться. Фрида, как и всегда, должна была взять все в свои руки. Ей неслыханно повезло, что аптека все еще работала, и аптекарь был на месте. Это был взрослый хмурый мужчина, которого прежде Фрида всегда побаивалась. Было в нем что-то странное, что удалось подметить ей на службах, но раньше Фрида не задумывалась об этом. Она просто сочла его чудаком, но сейчас все ее спасение было в одном этом чудаке.
– Здравствуйте, Господин. Мне… – Фрида стукнула монетой по прилавку, но все слова, которые она так усердно повторяла по дороге, вылетели из головы. – Са… Самбукус… – Она нахмурилась и разозлилась на саму себя, что в очередной раз подводит Пауля и не может выполнить такую простую задачу, но почему-то от злости по щекам покатились слезы. – Мне для брата. У него лихорадка. Он сильно болеет.
–
Аптекарь дал Фриде платок и стакан воды, а сам ушел за сиропом бузины. Он вернулся через минуту, отдал Фриде сироп и монету, которую она оставила на прилавке. Фрида распахнула глаза и посмотрела на аптекаря. Неужели мало? Если нужно, она сбегает домой и стащит еще. Все, что угодно стащит, лишь бы брату помочь. Пусть только дождется и не закрывается, пока Фрида не вернется с нужной суммой. Фрида уже приготовилась распинаться, как снова почувствовала ком в горле и отсутствие способности говорить. И снова она разозлилась на себя. Ей уже семь лет, а она все еще как маленький ребенок сидит на табуретке и слезы льет. Фрида зажмурилась, чтобы взять себя в руки и закончить начатое, как аптекарь сам взял платок и вытер ее покрасневшие щеки.
– Ну и почему ты снова плачешь? Бери сироп, монету и беги брата спасай. Лихорадка пройдет, а если не пройдет, приходи и будем думать, что еще подобрать.
– А как же я вам заплачу, если вы мне монету отдаете? – Фрида не понимала, но больше не плакала.
– Ты уже заплатила. Знаешь ли, знания тоже имеют свою цену. И разве можно оставить без внимания, что ты такая маленькая, а уже знаешь слова на латыни? – Аптекарь улыбнулся. – Я не обеднею, а ты заслужила.
В тот день Фрида даже забыла поблагодарить аптекаря, а просто бросилась бежать домой, обескураженная невиданной щедростью. Но больше всего Фриду радовала не щедрость и не бесплатный сироп для Пауля. Фриду впервые кто-то оценил по достоинству и похвалил ее старания. Она почувствовала, словно за спиной выросли крылья от того, что в этом городе появился еще один человек, который видел в ней что-то большее, чем просто маленькую девочку. На этом чувстве Фрида добежала до дома, а потом еще не один день перекручивала его в голове. «Знания тоже имеют свою цену», и вот Фрида впервые ощутила вес того, чему ее успел научить Филипп. Был бы он рядом, так Фрида бы теперь не отлипала от него, надеясь научиться еще чему-то важному. Но Филиппа не было. И Фриде оставалось только бесконечное количество раз повторять то, что она уже знала, лишь бы ничего не забыть.