Кира Брайан – Идиллия да оладьи (страница 34)

Марта проснулась от шевеления на кровати и тут же подскочила. Муха склонилась с кровати, и ее тошнило, но желудок был пуст, и все сопровождалось просто спазмами. Она прижала колени к груди, легла обратно на кровать и заскулила от боли. Ее карие глазки были красными и опухшими от слез, а в уголке губ засохла слюна и кровь от того, что во сне Муха прокусила язык. Марта приподнялась, чтобы проверить температуру у Мухи, но та мигом вздрогнула и забилась в угол кровати. Если вчера Муха была дикой зверушкой, спущенной с поводка, то теперь напоминала забитую дворнягу. Марта взяла кувшин и налила в стакан воды для Мухи. Девочка осушила его мигом, и Марта налила еще ей воды. Муха выпила несколько стаканов, потом зажмурилась, и ее снова вырвало желчью и слизью. После нескольких таких циклов она нашла в себе силы посмотреть на Марту и прохрипела:

– Я умираю?

Марта поджала губы и протерла тыльной стороной ладони лоб Мухи. Сейчас она казалась еще меньше и могла бы сломаться от любого неловкого прикосновения. Муха бросилась в объятия к Марте, надеясь спрятаться от всего в ее теплых руках. Марта еще раз погладила Муху.

– Не умираешь. Я не дам тебе умереть, хорошо? Ты сильная девочка. Просто немного заболела. Ну ничего, поправишься.

– Мне снились родители, – Муха посмотрела на Марту. – Я делала им больно.

Марта вздрогнула. Она тут же вспомнила дикие глаза и то, как маленькая девочка вгрызалась в шею мужчины. Марта снова увидела перед собой животное, которое не различало ничего и не чувствовало ни жалости, ни сочувствия, а только жажду крови. Она вспомнила, как Шершень подошел к ней, и Муха начала рычать. Вспомнила, как они вдвоем завернули ее в старую куртку и кое-как унесли домой, пока Муха продолжала рычать, скулить и вырываться. А еще она вспомнила два изуродованных тела взрослых людей, которые, как оказалось, были Мухе родителями. От этих воспоминаний начало тошнить, но Марта улыбнулась Мухе и поцеловала ее в лоб, укачивая на руках, словно совсем маленького ребенка.

– Расскажи мне про родителей. Почему ты от них сбежала?

– Я хотела кушать. Дома еды не было. Они думали, что это из-за меня. Из-за моего голоса. Сам дьявол говорит моим ртом и приносит семье несчастье, – Муха прокашлялась и прикрыла глаза. – Все кружится. Голова болит.

– Отдыхай, моя дорогая. Если что-то будешь нужно, я рядом. Можешь просто постучать. Я заварю тебе зеленого чая. А ты постарайся еще поспать, – Марта укрыла Муху одеялом, задернула шторы и вышла из комнаты.

Она чувствовала себя ужасно уставшей и вымотанной за всю прошедшую ночь, но впереди ждал еще день, полный дел и обязанностей. Марта только сейчас опомнилась, что она даже не приготовила завтрак детям. Ей стало до жути стыдно. Было несправедливо и неправильно жертвовать благополучием других детей, ради одного. Было неправильно забывать о Клаусе и уделять больше внимания остальным. Марта прикрыла глаза и вздохнула. Ей нужны были силы, чтобы пережить этот день на ногах, а ночью, если Мухе не станет хуже, Марта сможет отоспаться. Она спустилась вниз и замерла в проеме, когда увидела происходящее на кухне. Шершень, Клаус и Крыс сидели за столом и держались за руки, молясь, а перед ними на столе стояли небольшие плашки с кашей на пятерых. Марта даже боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть такую идиллию, и просто молча стояла и улыбалась.

– Все, закончили молиться. Теперь быстро едим и за работу. Кто последний из-за стола выйдет, тот моет посуду. – Шершень хлопнул в ладони, а потом заметил Марту и улыбнулся. – Что стоишь? Садись давай, пока каша не остыла.

– Сам готовил? – Марта села на свое место за столом.

– А какие еще варианты? Критикуй мои кулинарные навыки.

Марта попробовала кашу. Она была слишком водянистой и совершенно несоленой, овсянка скаталась в комочки, а еще она немного подгорела. Но Марта ничем не выдала специфичный вкус, а посмотрела на Шершня и одобрительно кивнула.

– Да у тебя талант. И что ж ты раньше ничего нам не готовил? – Она заметила, как Шершень довольно улыбнулся, но тут же опустил голову. – Неужели и слова молитвы запомнил?

– Эта чушь мне ни к чему. Но я запомнил, сколько секунд нужно сидеть с закрытыми глазами перед едой, – сказал он это тихо и, наклонившись к Марте, чтобы не подрывать ее авторитет перед Крысом и Клаусом. – Ты же приучила их к нормальной жизни. Я не стану отучать.

– Спасибо, – одними губами прошептала Марта, и они вернулись к завтраку.

Если еще вчера или сегодняшним утром Марте казалось, что все пошло под откос и теперь ей точно не справиться со всеми навалившимися неприятностями, то теперь, когда она увидела, что ее окружает такая поддержка, все было не так плохо. Шершень был уверен, что Марта знает, что делать, и именно поэтому вслепую следовал за ней и поддерживал каждое ее решение. Наверное, он бы несколько раз подумал, стоит ли это делать, если бы видел чуть дальше той картинки, которую демонстрировала ему Марта. А, может, он бы все равно оставался верен и предан ей, поскольку Марта была единственной, кому Шершень смог довериться.

Через пару дней Марта нашла небольшую подработку в саду, не так далеко от дома. Какая-то пожилая дама неплохо платила за то, чтобы кто-то выдернул ей все сорняки и полил участок. Марте это было всего на пару часов, а денег хватило бы на новую ткань для детской одежды. Она помнила, что никогда не любила шить, сколько бы мама ее ни обучала, а теперь жалела, что не слушала внимательнее ее наставления, потому что сейчас Марте приходилось обучаться всему с нуля. Благо, дети были неприхотливы, и подопытных на разные размеры у нее было достаточно. Первые минуты Марта сомневалась насчет этой подработки, потому что Муха все еще себя неважно чувствовала, а Крыс с Клаусом снова могли устроить бардак, но Шершень убедил ее, что сам вернется через час и все будет в порядке. И Марта ему поверила. Она наказала Крысу и Клаусу присматривать за Мухой, держать дом в порядке и не выходить из него, пока не вернется Шершень. Сколько бы дети ей ни кивали и ни соглашались, она все равно не верила, что в итоге дом останется целым.

Как только Марта вышла из дома, Крыс с Клаусом переглянулись. Каждый раз, когда они оставались дома одни, у них сразу же появлялись грандиозные планы, что можно учудить и как себя развеселить. Сегодня особо веселиться не хотелось, ведь в доме еще была Муха, которая не симпатизировала ни Клаусу, ни Крысу. На цыпочках они пробрались к ее комнате и прислушались – Муха спала. Крыс пихнул Клауса в плечо и предложил задушить ее подушкой, пока она спит, а Клаус в ответ на это только закатил глаза. Смерти Мухи он не хотел, ведь это бы ничего не дало. Марта уже любила и заботилась о ней, как о самой маленькой и хрупкой. Раньше для нее Клаус был самым маленьким и любимым, но стоило появиться этой девочке, так все сломалось. Он всего лишь хотел донести Мухе, что она не особенная, и особенных в этом доме явно нет. Поэтому ей не стоит привлекать к себе лишнего внимания Марты и выпрашивать любовь, когда все дети в равной степени претендуют на это.

Клаус с Крысом вошли в дверь и увидели, как Муха свернулась калачиком на кровати и сладко спала. Они оба мигом поморщились и закатили глаза. Даже спящая Муха выглядела как маленькая потерянная принцесса, которую все вокруг только и хотели, что любить и оберегать. В такие моменты они чувствовали себя двумя дракончиками, способными посягнуть на счастье принцессы. Клаус уже несколько раз возмущался Крысу, что не стоило им приводить Муху в дом, а Крыс лишь пожимал плечами, убеждая, что никакого права голоса у него в этом вопросе не было. Ситуация достигла апогея, когда Марта всю ночь провела у постели Мухи и так и не пришла уложить остальных, как всегда делала в другое время.

– Проснись, – ткнул пальцем Крыс в Муху.

Муха не просыпалась, а только нахмурилась и что-то невнятно пробормотала. Тогда Крыс еще раз ткнул пальцем ее в щеку, а Клаус потряс за плечо. Муха непонимающе разлепила свои большие глазки и удивленно уставилась на мальчиков. Стало мигом странно и некомфортно, когда они вдвоем склонились над ее кроватью и хмуро смотрели, как она просыпается. Спросонья у Мухи не хватило сил и голоса, чтобы спросить у них, в чем дело, и поэтому она просто изумленно смотрела, надеясь, что они и сами ответят ей.

– Ты не особенная. Мы жили здесь задолго до тебя. То, что ты девочка, не делает тебя особенной, – сурово сказал Клаус. – Не будь воровкой.

– Да! Подумаешь, заболела. Я вон тоже чуть не сдох, но не ныл тогда, чтобы со мной всю ночь сидели. Ты не единственная, кого нужно любить.

Муха все еще не понимала, о чем они говорят и что от нее требуют, поэтому просто периодически смотрела то на одного, то на другого. Клаус наклонился над Мухой и поморщился, переводя взгляд на Крыса. От Мухи несло рвотой, потом и кровью, а сама она выглядела как маленькое животное, загнанное в угол двумя хищниками. Это прошлой ночью она сама была опасным зверем, теперь в ней этого не осталось. Теперь она снова была маленькой и напуганной девочкой.

– Вы что тут устроили? – за спиной раздался голос Шершня.

Клаус и Крыс вздрогнули и тут же захотели бежать, но он перегородил им путь, взял за руки и молча повел вниз.