Кира Брайан – Идиллия да оладьи (страница 19)

В ту ночь Фрида слышала шаги нескольких человек, снова громкий шепот, которого не разобрать, и приглушенные крики. К утру все утихло, и сама Фрида снова уснула на полу у двери. Пауль уже даже не удивлялся, когда находил Фриду спящей на полу. Он думал, что она ходит во сне и даже забавлялся, что сил у ее лунатизма хватает только чтобы доползти до двери. А Фрида не стремилась развеять его предположения и тоже улыбалась, когда Пауль заботливо будил ее под утро, укрывал пледом и предлагал перебраться на кровать, чтобы поспать еще хотя бы пару часиков. Но спать было нельзя, когда дома ночью что-то происходило. Фрида мигом выбежала из комнаты и наткнулась на Грету, которая готовила завтрак. Фрида замерла, сопоставляя все, что слышала прошлой ночью, и то, что видела сейчас. Никого больше не было. Одна лишь Грета готовила завтрак в полном одиночестве. Фрида подошла к ней, предложила свою помощь, а после отказа выдвинула то, о чем догадалась, когда совместила все в одну картинку:

– Грета, мама ночью родила?

– Да, моя милая. У вас родились замечательные братик и сестренка. Они и ваша мама сейчас отдыхают, но, думаю, к вечеру вы сможете на них посмотреть.

Фрида переглянулась с Паулем, задавая друг другу немой вопрос: «Двойня?!». Пауль усмехнулся и завалился за стол, ожидая еды, а Фрида нахмурилась. Родились братик и сестренка. Как будто кто-то хотел компенсировать тот факт, что совсем недавно из этого дома уехали старшие брат и сестра. Словно дом решил сохранить этот баланс и играть против правил, чтобы поддерживать иллюзию нормальности. Фрида окинула взглядом дом и вспомнила о том, каким он страшным и пугающим казался в первый день. Фрида была уверена, что он выплюнет их, а сейчас чувствовала, как намертво вросла в него корнями. Она чувствовала, что это место не просто приняло Фриду, а прислушивалось к ее опасениям и старалось защищать, как могло. Фрида улыбнулась и слегка поклонилась дому, благодаря его за то, что вернул ей брата и сестру. Хотя бы так, как сумел. Фрида ценила даже это.

Но что-то все-таки не сходилось. Фрида была уверена, что что-то не так и кое-что она упустила. Только это призрачное ощущение ей так и не удалось расшифровать и разобрать. Фрида могла только снова чувствовать проклятых червей и надеяться, что однажды они все сдохнут и перестанут ее душить.

– Грета, а больше ничего не случилось ночью?

– Ничего. – Грета посмотрела на Фриду и улыбнулась. – Фрида, солнышко, пройдетесь с Паулем до рынка? Купить бы свежего хлеба с молоком.

Фрида кивнула, отпуская червей из своей хватки. Им тоже свойственно ошибаться. Они не всегда правы и могут нагонять лишнего на Фриду, чтобы она не расслаблялась. А вот Фриде не всегда стоило их слушать, иначе так можно и с ума сойти. Так ей Курт постоянно говорил, и сейчас Фрида все сильнее убеждалась, что он был прав. Он часто говорил, что эти черви всего лишь в голове Фриды, всего лишь ее собственные мысли, которые все никак не могут успокоиться и угомониться. Поэтому ей не стоит уделять этим червям особое внимание. Фрида сама их выдумала и сама дала им слишком много власти над совсем маленькой Фридой. И хоть сама она не была согласна с «маленькой», но во всем остальном Курт был прав.

Фрида взяла Пауля под руку, и они молча отправились на рынок по булыжной мостовой. Ну, молчала в основном Фрида, потому что все пыталась разобраться со странным предчувствием, а Пауль что-то все-таки говорил. Она держала в одной руке ручку Пауля, а во второй – плетеную корзинку, но через минуту Пауль забрал себе эту корзинку и облегчил Фриде ношу. Воздух был уже прохладным, но день все равно обещал быть жарким, несмотря на обещания колючей и ветреной осени. Оказавшись на рыночной площади, они услышали густой гул звуков, состоящий из голосов, блеяния овец и криков торговцев.

Фрида с Паулем подошли к знакомой молочнице, у которой каждый раз покупали молоко. К ее фургону, запряженному крепкой лошадкой, уже выстроилась небольшая очередь из таких же, как они, горожан. Госпожа Вебер была дородной женщиной с красными от ветра щеками и улыбкой до ушей – уже вовсю торговала. Она улыбнулась Фриде и Паулю, как всегда, спросила о том, как поживает их матушка. Услышав, что в семье Бергеров появилось пополнение, Госпожа Вебер охнула и поздравила Фриду и Пауля с пополнением. Она подчерпнула из большой фляги пенистое молоко и налила его в глиняную крынку, а потом сказала, что возьмет меньше обычного в честь рождения двойняшек. Пауль широко улыбнулся и даже поклонился Госпоже Вебер за такую щедрость. Фрида только закатила глаза на такую манерность и потащила его дальше к прилавку пекаря. Но тут же замерла, заметив там Томаса. Подходить туда сразу же перехотелось, чтобы лишний раз не пересекаться, не контактировать и не разговаривать. Фрида даже удивилась этому желанию, потому что никогда прежде не отказывала себе в удовольствии уколоть и задеть в чем-то Томаса. Но неужели Фрида и правда чувствовала вину за то, что Ганс умер? Неужели его глупые слова о том, что это все произошло из-за Иды, понесли свой вес и теперь Фрида действительно несла эту ношу? Пауль заметил взгляд Фриды, прикованный к Томасу, и вздохнул.

– Опять твой дружок? Хочешь, сам пойду, хлеба куплю, чтобы вы тут не начали поножовщину? – спросил Пауль, но Фрида даже не услышала, что он говорил. – Эй, сестренка, как думаешь, он доставит неприятности?

– Он просто балабол, не думай об этом.

– Если что, я запомнил его.

– И что будешь делать с этим? – Фрида улыбнулась.

– Не знаю. Но если скажешь, что он вдруг станет не просто балаболом, мы это так не оставим.

– Перестань нести чушь. Это просто младший сын Пастора, который обижен на весь мир за смерть брата. Не воспринимай эти глупости всерьез. Ты-то уж точно не должен об этом беспокоиться.

Пауль вздохнул и нахмурился. Даже если бы он сейчас сказал, что его беспокоит все, что беспокоит Фриду, она бы, как всегда, ответила ему, что он слишком маленький, чтобы заботиться о ней. Поэтому Пауль сказал это мысленно самому себе и еще раз посмотрел на Томаса, чтобы убедиться в его безобидности. На счастье, Томас не стал слишком долго стоять у лавки пекаря и совсем скоро скрылся из виду. Фрида с Паулем быстро купили половину большого ржаного каравая, который был еще теплый, когда они опускали его в корзинку рядом с крынкой молока, а потом направились в сторону дома. Перед тем, как они покинули рыночную площадь, одна из торговок окликнула их. До нее уже дошли слухи о рождении новых Бергеров, и поэтому она решила сделать небольшой подарок Фриде и Паулю, поскольку теперь они не самые младшие дети в семье. Женщина протянула Фриде и Паулю два больших зеленых яблока и пожелала здоровья новорожденным деткам. Пауль хотел сразу же съесть яблоко, не дожидаясь даже прихода домой, но Фрида забрала его и сказала, что сначала они помоют его дома. Пауль надул губы и недовольно фыркнул, но Фрида уже потащила его домой. Ей не терпелось еще раз убедиться, что все в порядке.

Как только они переступили порог дома, Фрида тут же замерла, и благо, плетеная корзинка была в руках у Пауля, потому что иначе Фрида выронила бы ее и разбила крынку молока. На кухне, спиной к двери, сидела знакомая фигура, лишь изрядно побледневшая и осунувшаяся. Фрида тут же бросилась ей на шею, словно они не виделись целую вечность, а не какие-то полгода. Ида вздрогнула, но тоже обняла Фриду дрожащей рукой и пригладила ее выбившиеся из косы пряди. Пауль просто улыбнулся, махнул Иде рукой, поставил корзинку на стол и ушел в комнату расправляться с яблоком. А Фрида все никак не могла отпустить сестру, будто бы они не стали близки только на несколько недель перед ее отъездом. В голове Фриды они были связаны и дороги друг другу от рождения и до самой смерти.

– Когда ты вернулась и почему? Я очень рада, что ты вернулась, но почему так внезапно. Мне не дали твоего адреса. Мне не сказали, где ты. Мне не сказали, что ты вернулась. Ида, я так скучала.

– Я только приехала, – Ида прикрыла глаза от усталости. – Вернулась, потому что Грета сообщила, что скоро родятся дети и маме нужна будет моя помощь.

– Мне казалось, что последние дни я слышу, как ты ходишь по дому. Наверное, чувствовала, что скоро ты вернешься. Ида, ты больше не уедешь? Ты останешься?

– Останусь. – Она склонила голову вниз и тяжело вздохнула, но потом оживилась и улыбнулась Фриде. – Хочешь взглянуть на братика и сестричку?

Ида отвела Фриду в комнату на втором этаже, где на кровати Иды лежали два свертка. Ида села рядом с ними и взяла одного ребенка на руки. Фрида боялась подходить ближе, ей казалось, что буря эмоций, которая распирала ее еще от встречи с сестрой, снесет ударной волной этих детей и разрушит мнимое благополучие. Но Ида сама позвала Фриду, когда приоткрыла личико одному из детей. Она сказала, что это девочка и назвали ее Маргарет, а рядом с ней лежал маленький Карл. Фрида смотрела на детей издалека, замечала, как ласково с ними обходилась Ида, и понимала, что ей самой так никогда не удастся. Фрида могла быть ласковой и доброй с Паулем, но такая привилегия была для него одного. На секунду Фрида задумалась о том, что, возможно, ни одного ребенка не полюбит сильнее, чем младшего брата. И даже если вдруг у нее появится свой ребенок, он никогда не будет так же горячо любим, как Пауль.