Кира Брайан – Идиллия да оладьи (страница 14)

Тропинка вела вниз, под сень молодых берез и орешника. Стало прохладнее, запах пыли сменился ароматом влажной земли, прелых листьев и чего-то сладковатого. Через несколько минут деревья расступились, открывая небольшой, залитый солнцем луг, прижатый к изгибу неширокой речки. Воздух здесь был густым от запаха разнотравья и звенел громче. Фрида замерла, даже не пытаясь оторвать взгляд от вида. Луг был похож на лоскутное одеяло из цветов: ярко-желтые лютики и купальницы, нежные ромашки, лиловые колокольчики, розовая смолка, синие незабудки у самой воды. Бабочки – белянки и павлиньи глазки – порхали над этим буйством и сильно разукрашивали вид.

– Боже, тут так красиво. – Она посмотрела на Курта, раскрыв рот от восхищения. – Как ты нашел это место?

– Отец как-то посылал меня за корой дуба для настойки, а я пошел дальше обычного и оказался здесь. – Он широко улыбнулся и раскинул руки в стороны. – Тут тихо и почти не бывает людей. Идеальное место, чтобы собраться с мыслями и прогуляться. Давай наберем растений, про которые уже читали? Засушим и устроим свои припасы полезного.

– Давай. – Фрида отбежала на пару шагов. – Нашла зверобой и шалфей. Ты себе что-нибудь другое собирай. На мое не заглядывайся.

Курт нашел душицу и еще решил собрать колокольчиков, мало ли, у него получится сохранить им форму в сухом виде. Сначала Фрида то и дело путалась у него под ногами, но потом осмелела и подошла к речке. Вода была прозрачная, с легким зеленовато-золотистым оттенком от солнца и отражающихся водорослей. Было видно галистое дно, местами покрытое скользкими темно-зелеными лентами водорослей, колышущихся в такт течению. Вода мягко облизывала камни на берегу и будто бы шептала о том, как речка рада встрече с Фридой. Захотелось зайти в воду, лечь в нее прямо в платье и закрыть глаза. Казалось, вода могла унести прочь любые мысли и переживания. Надо бы сюда Иду привести. Ей как никому другому нужно было смыть все переживания и печали, утопить их в речной воде и начать новую и счастливую жизнь. Курт пошел следом за Фридой и сел на траву, наблюдая за тем, как Фрида мочит в воде кончики пальцев: все-таки в мокром платье домой ее не пустят, еще и нагрузят вопросами.

– У тебя было такое чувство, когда внутри словно копошатся черви? С каждой секундой они начинают шевелиться все быстрее. Как будто они повсюду: в горле, в груди и в животе. Они шевелятся, двигаются, а мне кажется, что совсем скоро они разорвут меня. Мне кажется, что они обязательно разорвут меня, и тогда произойдет что-то ужасное.

Курт слушал Фриду и внимательно наблюдал за ней. Она говорила это так буднично и спокойно, словно эти черви стали для нее рутиной, и это вовсе не что-то новое или необычное. Как будто Фрида каждый день просыпалась с ощущением движения под кожей и сейчас просто искала кого-то похожего на себя. Курт нахмурился, разглядывая Фриду уже не как просто маленькую девочку, которая была его соученицей, а скорее как нечто большее. Во Фриде всегда было больше, чем казалось на первый взгляд, словно это что-то огромное и могущественное было заперто в теле ребенка и теперь рвалось наружу подобными разговорами и червями. Или Фрида просто сама по себе всегда была такой несуразной, странной и интересной.

– Тебя что-то беспокоит? – Курт подошел к ней и сел рядом на корточки.

– Иногда слишком много.

– Как часто?

– Каждую минуту.

– И как ты еще успеваешь учиться и со мной гулять? Нужно же очень много сил, чтобы беспокоиться обо всем. Откуда ты их находишь? – Курт посмотрел на Фриду.

– Не знаю. Может, уже и не так много осталось.

– Попробуй выделять своим червям время, когда они могут копошиться. Как, например, ты приходишь к моему отцу и ровно два часа читаешь там книгу. Так вот пусть и твои черви копошатся под кожей только один час в день, после завтрака. А в остальное время нельзя. В остальное время у тебя другие дела.

– Думаешь, я им приказываю, а не они мне? – Она засмеялась.

– Думаю, червей под кожей ты уж точно в силах подчинить. Мой отец всегда говорит, что ты можешь больше, чем думаешь, и я ему верю. Так вот, докажи, что это так.

Фрида повернулась к Курту и улыбнулась. Она прикрыла глаза и глубоко вдохнула, а вместе с медленным выдохом замедляла всех опарышей и личинок, которые дергались, двигались и извивались внутри. Внезапно стало так тихо и спокойно, что Фрида чуть не упала назад, на мягкую траву. Солнце начало припекать сильнее, а корзинка наполнилась душистыми стеблями. На обратном пути по тропинке Фрида несла ее особенно бережно, как сокровище. Курт шел рядом, довольный, что смог показать ей что-то свое, настоящее и прекрасное, и хотя бы капельку помочь против проклятых червей. Этот луг был теперь их маленькой тайной, а засушенные цветы в комнате Фриды и на полке Курта – немым напоминанием солнечного утра и приятной прогулки в компании друг друга.

Фрида сильно постаралась делать так, как посоветовал Курт. Он был прав: что собой представляет Фрида, если не может подчинить собственных червей? Если она стремилась к силе и знаниям, то должна была контролировать не только все вокруг, но и собственную голову. И это даже помогало. Фрида стала спокойнее засыпать и быть более сосредоточенной на уроках, а червям уделяла время только лишь по дороге до школы. Ни минутой больше, ведь они этого были недостойны. Так и продолжалось до момента, пока ночью Фрида не услышала голоса. Это был скорее поздний вечер, и вот уже мама должна была прийти к ним с Паулем и затушить лампу, но на кухне завязалась ссора чуть ли не до утра, и про Фриду и Пауля все забыли. Фрида сама уложила Пауля, а потом села у двери и стала вслушиваться в чужие голоса. Она разобрала, что на кухне ругались родители с Идой. Сразу стало невыносимо страшно: мало ли, Фрида где-то прокололась и из-за нее родители узнали об отношениях Иды и Ганса. Она изо всех сил старалась вслушиваться в каждое слово, но так ничего и не слышала. Фрида больше не могла контролировать своих червей, и они закопошились с новой силой, надрывая тонкую кожу. Она так и уснула, свернувшись комочком у двери.

На утро Фрида подскочила как ужаленная. Она сразу же выбежала на кухню, но там были только мать, Йозеф и Грета. Отец уже был на работе, а Пауль еще спал в комнате. Все было не так. На кухне не было Иды. Обычно она всегда была подле матери и самая первая помогала ей с завтраком, даже если этим занималась Грета. Фрида попыталась восстановить по кусочкам вчерашний разговор, но ничего не получалось. В ее маленькой, лохматой голове металось слишком много вариантов произошедшего, но ни один из них не отвечал на вопрос, что же на самом деле произошло. Фрида заглянула в лицо Йозефу, но не увидела там ни крупицы знания о вчерашней ссоре. Грета тоже вела себя так, как обычно. И лишь мама, которая была не просто свидетельницей, но и участницей произошедшего, с непониманием смотрела на мечущийся взгляд Фриды. Мама вздохнула, протерла сонные глаза и подозвала Фриду к себе. Она пригладила выбившиеся пряди волос и сказала, что Иду отвез отец к тете в Берлин. Она стала сильно болеть, и ей нужна помощь по дому, а Ида прекрасно с этим справится. Мама сказала, что Иде не помешало бы сменить обстановку и, вероятно, подыскать себе хорошего мужа в новом городе. А еще мама приобняла Фриду и сказала, что скоро у нее появится еще один младший брат или сестра.

Фрида слушала эти объяснения, и ей казалось, что все черви прорвались наружу. Они ждали именно этого. Они копошились внутри, потому что уже предвидели подобные изменения и пытались всего лишь предупредить Фриду. А Фрида не слушала, она заглушала их всем остальным. А нужно было слушать. Нужно было ожидать подвоха ото всех и всегда. Фрида не понимала, что произошло вчерашней ночью, если сегодня утром Иды нет дома, а мама решила объявить о пополнении. Хотя Фрида могла бы и сама заметить увеличивающийся живот, если бы была достаточно внимательна. Она поступила так, как сделала на поле рядом с Куртом. Фрида глубоко вздохнула, а потом очень медленно выдохнула. Все к лучшему. Иде пойдет на пользу уехать из этого города. Может, именно об этом она вчера ругалась с родителями? Может, она просила, чтобы ее пустили на волю и разрешили попытаться найти себя? Может, там, в Берлине, Ида найдет кого-то, кто поможет ей забыть Ганса? Фрида не верила в Бога, но будет молиться об этом. Она будет надеяться, что Ида найдет свое счастье спустя столько пережитых событий. Фрида вздохнула еще раз и улыбнулась маме. Хорошо, что у них появится еще один маленький брат или сестра. Теперь-то с ним будет возиться Пауль, а значит, все справедливо. Ей все-таки хотелось, чтобы это была сестра. Тогда Фрида смогла бы стать лучшей старшей сестрой, чем была Ида. Но даже ее, такую грубую и непутевую, Фрида ужасно сильно любила. Фрида присела на стул и закрыла глаза. Это все к лучшему. Ее предчувствие ошибалось. Ида освободится и будет счастлива. А новый член семьи принесет свет в эти мрачные дни.

10. Марта и встреча

Марта вышла на крыльцо и тихо попросила Шершня и Клауса зайти в дом и не выходить, пока она не вернется. Шершень непонимающе посмотрел на нее, но голова Марты была забита другим, чтобы сейчас разъяснять ему все мелочи и нюансы. Она не вынесла бы, если бы сейчас пришлось еще и объяснять Шершню, что лучше послушаться и просто переждать эту бурю, которая надвигалась на их дом. Но Шершень беспрекословно выполнил поручения Марты, схватил Клауса на руки и занес его в дом. Он прекрасно понимал и представлял, что сейчас будет приоритетом защитить ребенка, который был дорог Марте, а не выяснять отношения, особенно когда Марта была так воинственно настроена. Но оставлять без внимания такой поворот событий Шершень тоже не собирался. Пока Марта еще не успела скрыться за оградой, Шершень вбил наполовину несколько гвоздей в табуретки, а сам прильнул к окну, чтобы рассмотреть человека, который так сильно повлиял на настроение Марты.