Кира Брайан – Идиллия да оладьи (страница 11)

– Умоляю, научите меня делать яд. – Фрида готова была упасть на колени, чтобы добиться своего. – Я вам заплачу. Я возьму деньги и заплачу, только научите.

– Нет, мы не будем делать яд. – Господин Ягер вздохнул и опустился перед Фридой на корточки. – Мы это уже обсуждали. Ты выше этого. Фрида, ты способная и талантливая ученица, которая может добиться успехов в химии и медицине, если пожелает. Я не хочу, чтобы ты растрачивала свой талант на какого-то мальчика из школы. Ты можешь совершить невозможное, и я бы очень хотел помочь тебе в этом. Но я не стану помогать в какой-то глупости, уж прости.

Фрида хотела уйти. Вскинуть голову и сбежать, потому что даже здесь не было места ей и ее желаниям. Но разменивать минутную слабость на уроки с Господином Ягером Фрида тоже была не готова. «Придет гордость, придет и посрамление; но со смиренными – мудрость» – Фрида читала это в Библии. Только гордость за уязвленное достоинство на уроках и на службе кричала внутри и жаждала возмездия. Ни о каком смирении не могла идти и речь, пока Фрида видела Томаса. О смирении Фриде только мечтать, не говоря уже о мудрости. Возможно, ей стоило тоже иногда придерживаться тех правил и сейчас обратить внимание на то, что ей было интересно и важно, а не на пылающее желание отомстить. Фрида не была уверена, что убить Томаса – ее истинное желание. Внезапный внутренний порыв? Да. Но вряд ли Фрида была готова посвятить этому всю свою жизнь, чего нельзя было сказать об обучении у Господина Ягера.

– Простите, вы правы. – Фрида склонила голову, принимая поражение. Она готова была играть по чужим правилам, если это даст ей нужные знания. Фрида очень постарается сделать это. – Я хочу учиться у вас. Я хочу достигать большего.

– Хорошо. Сегодня, к сожалению, у меня нет времени, чтобы позаниматься с тобой, но я буду признателен, если ты мне поможешь. – Фрида кивнула, и Господин Ягер продолжил: – Помоги, пожалуйста, Конраду расставить сиропы и настойки по названиям. Ты ведь уже знаешь латынь? Вот и помоги ему с тем, что уже знаешь.

Сначала Фрида загордилась, что она, в свои неполные девять, уже знает латынь, а Курт, который был старше ее, – нет. Но, наблюдая за его работой, Фрида поняла, что Курт знает даже больше слов, чем она. Неудивительно, ведь он был сыном Господина Ягера, а не просто прохожей девочкой с желанием обучаться. Фрида смотрела и сопоставляла слова и бутыльки, чтобы впредь это помогло ей выучить как можно больше. Теперь для нее стало необходимо выучить больше и хотя бы сколько же, сколько и Курт. Спустя несколько минут Фрида начала рассматривать не только бутыльки, но и Курта. И как она сразу не признала в нем сына аптекаря, когда они были так похожи? Чертов Томас всю внимательность из нее высосал, а ведь раньше Фрида замечала любые мелочи. Сейчас же Фрида отметила, что Курт даже чем-то напоминал ей Филиппа, только намного младше, худее и с более острыми чертами лица. А если мысленно дорисовать ему бороду и морщинки, то сошел бы за точную копию Господина Ягера. Повезло же ему быть таким похожим на своего отца. Фрида в очередной раз вспомнила, что со своими у нее почти не было никаких сходств. Тот же Господин Ягер сильнее сошел бы ей за родственника, чем Ида или Йозеф.

Расставляли они все молча, наверное, потому что Фрида была с ним слишком груба и так и не представилась. Извиняться за это она не собиралась, но взяла себе на заметку, что в следующий раз нужно быть с ним помягче. Они своего рода коллеги и соседи по удачному месту для свободного времени. И, в отличие от Фриды, Курт был здесь не на птичьих правах.

Учиться у Господина Ягера на пару с Куртом стало даже интереснее. Для Фриды это стало новым толчком, чтобы превзойти кого-то в знаниях и показать свои старания во всей красе. Она даже забыла на время о Томасе, потому что появился новый соперник и конкурент. Только вот Курта совершенно не волновало соперничество с Фридой. Он сам помогал ей, когда это было необходимо, и просил помощи, когда она требовалась ему. В конце концов, Фрида оставила попытки обойти его в знаниях латыни и просто получала удовольствие от уроков с Господином Ягером. Он рассказывал детям, какие травы и от чего помогают, что мед часто используют как связующее средство ингредиентов. Господин Ягер все говорил, что стоит подрасти, и он покажет им химические реакции, но все это будет не скоро, а сейчас они должны много слушать и запоминать. После таких рассказов Курт и Фрида отмывали разные банки и склянки и обсуждали какие-то мелочи. Курт рассказывал Фриде о том, что изучают в школе старшие дети, а Фрида жаловалась на Томаса. Они стали неплохо ладить, и Фрида приходила в аптеку даже тогда, когда Господин Ягер был слишком занят, чтобы просто поболтать с Куртом. В один из дней Курт показал Фриде фокус с содой и уксусом, которому его научил отец. Фрида тогда несколько минут сидела, раскрыв рот, а потом попросила Курта сделать так еще раз. Он, конечно, посмеялся, но повторил столько, чтобы этого Фриде хватило.

Фриде ужасно сильно хотелось рассказать Курту, Господину Ягеру или хоть кому-то тот секрет, который она хранила уже очень давно. Ей хотелось посоветоваться с кем-то о том, что ее сестра встречается со старшим сыном Пастора, да только любое сказанное слово могло навредить семье. Поэтому Фрида молчала. И молчала она так долго, что это начинало разъедать изнутри. Каждый раз, когда Фрида думала об этом, ей становилось непонятно и страшно. Каждый раз, когда Фрида вспоминала их взгляды и прикосновения в церкви, мурашки бежали по коже. Отчего-то Фриде хотелось схватить сестру, укрыть ее и запереть как можно дальше от семьи Пастора, от любого человека, который может навредить ей. Она даже пару раз настраивала себя, чтобы поговорить с Идой и успокоить саму себя, что она в итоге не выйдет замуж за Ганса, а Фриде не придется породниться с Томасом. Это был самый страшный кошмар и самое отвратительное развитие событий для Фриды, и она готова была своими руками убить Ганса, лишь бы никогда не видеть Томаса рядом с собой.

Ночью Фрида услышала, как кто-то бродит по дому. Ей не стоило даже думать, чтобы догадаться, кто бы это мог быть. Родители уже давно спали, Пауль сопел в соседней кроватке, а у Йозефа не было причин, чтобы сбегать из дома. Сначала Фрида думала сделать вид, словно ничего не слышит и не нарываться на правду, в которую не хотелось верить, но потом она поняла, что другого шанса может и не быть. Сама судьба выбрала идеальный момент, чтобы Фрида смогла облегчить свою душу и выговориться. Поэтому она не теряла ни минуты и выбежала из комнаты в коридор. Возле большого зеркала в полной темноте стояла Ида и поправляла волосы. Она была в красивом нарядном платье, которое не надевала даже на службы, и Фрида тоже видела его впервые. Более того, Фрида впервые видела Иду такой счастливой. Ида не сразу ее заметила. Еще несколько секунд она поправляла прическу, а потом обернулась на Фриду и устало вздохнула. Еще секунда, и она бы начала причитать о том, почему же Фрида не спит и как сильно она устала укладывать ее спать. Хотя Фрида уже давно была достаточно взрослая, чтобы ложиться спать сама. Фрида не дала ей ни секунды на нападение и выпалила сразу в лоб:

– К Гансу собралась? Не поздно? – прошипела Фрида и прищурилась, надеясь увидеть на лице Иды страх и удивление.

Ида открыла рот, чтобы что-то ответить, но не нашла нужных слов. Она обернулась, убеждаясь, что никто больше их не слышит, нахмурилась и подошла ближе к Фриде.

– Какое тебе дело? Поздно уже. Спать иди.

– Тебе нельзя с ним встречаться. Не связывайся с ними. Если кто-то в семье или в городе узнает, тебе придется несладко.

– Нельзя? Уж не из-за твоих ссор с его братом? Ганс рассказал мне, а ему Томас о том, что вы деретесь на переменах. Разве такие должны быть манеры у юной леди? Скажи спасибо мне, что о ваших стычках больше никто не знает. Я умоляла Ганса молчать. Если кто-то узнает, тебе придется несладко. Хочешь опозориться?

– Если кто-то и узнает, то опозорится Томас. Я же побеждаю. А он вообще сын Пастора. Ой, как некрасиво девочек бить.

Ида скрестила руки на груди и прищурилась. Как бы сильно ей ни хотелось надавить на Фриду, чтобы та почувствовала себя в уязвимом положении и перестала шантажировать, у нее не получалось. Фрида была права, и этот секрет про Ганса Иде было чрезвычайно важно сохранить. Тут уже не махнуть рукой и не уйти, оставляя Фриду со знанием того, куда на самом деле шла Ида.

– И что ты хочешь? Будешь шантажировать меня?

– Нет. Я просто хочу, чтобы ты не связывалась с ними. Вы неженаты. Тебе нельзя сбегать ночью к нему на свидания. Тем более он сын Пастора.

– Мне очень лестно, что ты обо мне переживаешь, но ничем не могу помочь. А касаемо женитьбы, все будет, маленькая чертовка, – Ида вздохнула. – Мы с ним поженимся, и тебе придется потерпеть. Ничего ужасного не случилось и не случится, не преувеличивай.

– Нельзя тебе за него замуж выходить! Ты чем слушаешь!

– Фрида, я люблю его. Разве твое недопонимание с Томасом важнее этого? Тебя никто не заставляет дружить с ним или семью строить, – Ида свела брови над переносицей. – Прекрати вести себя как маленький капризный ребенок. Через полгода мы с Гансом поженимся, а потом уедем. Так какая тебе разница?