Кира Беркут – Малиновое вино страсти (страница 1)
Кира Беркут
Малиновое вино страсти
Глава 1.
Утро в следственном изоляторе начиналось как обычно — с лязга замков, тяжелых шагов конвоя и глухого, пропитанного безысходностью молчания. Но для Владислава Кротова это утро стало последним. Его нашли на рассвете, когда за окнами еще только занимался серый, неприветливый день.
Варвара Николаевна Абрамова приехала на вызов без особого желания. Высокая, со строгим пучком темных волос и внимательными серыми глазами, она выглядела старше своих тридцати двух лет — работа следователем в убойном отделе быстро стирает с лица налет юности, оставляя взамен жесткую складку у губ и привычку смотреть на людей так, словно в каждом видишь потенциального фигуранта.
Она шла по длинному коридору СИЗО, и звук ее шагов гулко отдавался от казенных стен. Дежурный, немолодой капитан с усталым лицом, проводил ее до нужной камеры и остановился у двери.
— Тут такое дело, Варвара Николаевна, — он замялся, не зная, куда деть руки. — Он вчера с адвокатом встречался. Долго беседовали. А утром... вот. Камера наблюдения в комнате для свиданий не работала почему-то. Поломка, говорят.
Варвара нахмурилась. Поломка камеры именно в тот момент, когда подследственный встречается с защитником — слишком удобное совпадение, чтобы оказаться случайностью. Она мысленно сделала заметку проверить этот момент и шагнула в камеру.
Владислав Кротов висел перед ней в самодельной петле, прикрепленной к решетке оконного проема. Тело слегка покачивалось — то ли от сквозняка, то ли оттого, что его только что перестали удерживать. Врач еще не давал разрешения снять погибшего. Лицо мужчины уже приобрело восковой оттенок, но даже смерть не смогла стереть следов былой привлекательности — холеные черты, аккуратная небритость, тонкий шрам над бровью. Бывший бизнесмен, бывший владелец преуспевающей компании по производству фруктовых вин, ныне — просто тело в тюремной робе. На запястье, там, где когда-то красовались дорогие часы, белела полоска незагорелой кожи — все личные вещи у него отобрали при поступлении в изолятор, как того требовали правила. Он не был исключением из правил. Он вообще слишком поздно понял, что никакие деньги не ставят человека над законом.
— Что говорит врач? — не оборачиваясь, спросила Варвара.
Капитан мялся у порога, стараясь не смотреть на висящее тело.
— Самоубийство, предварительно. Удавка из простыни. Следов борьбы нет. Даже записку оставил, но там какая-то чушь. Мол, виноват во всем и просит прощения у жены.
— У жены? — Варвара резко обернулась. — У Анны Кротовой?
— Ну да. У той самой, которую он убил. Вроде как.
Шагнув ближе, она внимательно осмотрела тело. Варвара хорошо помнила тот день две недели назад, когда Владислав Кротов переступил порог ее кабинета — не задержанный, не подозреваемый, а явившийся по собственной воле с повинной. Тогда он был безупречно одет, от него пахло дорогим одеколоном, и только в глазах металась какая-то затравленность, плохо вязавшаяся с его статусом и положением.
«Я убил свою жену, — сказал он тогда будничным тоном, словно речь шла о неудачной деловой сделке. — Семь лет назад. Столкнул со скалы в море. Она не умела плавать».
Он рассказал все — где, когда, как. Сообщил детали, которые невозможно было придумать на ходу. Вспомнил, во что она была одета и какие духи предпочитала в тот последний вечер. Следователи проверили факты — Анна Олеговна Кротова действительно бесследно исчезла семь лет назад на южном побережье, где отдыхала с мужем. Поиски тогда ничего не дали, дело спустили на тормозах за отсутствием состава преступления.
И вот теперь сам убийца сидел перед Варварой и с каменным лицом пересказывал обстоятельства преступления, глядя куда-то поверх ее головы. Словно выполнял заученный урок.
— Зачем вы пришли? — спросила она тогда прямо. — Почему сейчас?
На этот вопрос Кротов ответил не сразу. Он долго молчал, разглядывая свои ухоженные руки, потом поднял глаза и впервые за время разговора посмотрел на нее осмысленно.
— Потому что правосудие должно свершиться. Даже если прошло много лет.
Варвара не поверила ему тогда. Не поверила и сейчас, стоя перед его телом. Такие, как Кротов, не приходят с повинной из-за запоздалых угрызений совести. Такие, как он, вообще редко о чем-то жалеют.
— Адвокат. Кирилл Григорьевич Разумовский, — произнесла она скорее для себя, чем для капитана. — Я хочу с ним поговорить.
— Так он уже здесь, — неожиданно отозвался дежурный. — Приехал сразу после того, как мы... тело обнаружили. Сказал, что хочет присутствовать при осмотре как законный представитель. Его в комнату для допросов проводили.
Варвара вскинула брови. Какая трогательная забота о клиенте, которому уже ничем не поможешь. Впрочем, Разумовский вообще производил впечатление человека, который ничего не делает случайно. Она видела его пару раз — высокий, с аристократической выправкой и холодными голубыми глазами на породистом лице. Адвокат старой закалки, из тех, кто не суетится, не повышает голоса и умудряется выигрывать, казалось бы, безнадежные дела.
— Пусть ждет, — коротко бросила она и еще раз обвела камеру взглядом.
Ничего необычного, кроме самой смерти. Тюремная казенщина: стол, койка, тусклая лампочка под потолком. На столе — стопка бумаг, исписанных ровным, даже слишком аккуратным для тюремной обстановки почерком. Варвара взяла верхний лист, пробежала глазами. Что-то про виноградники, сорта ягод, правила ферментации. Никакого отношения к делу.
— У него остались родственники? — спросила она, не оборачиваясь.
— Нет, — капитан сверился с какими-то записями. — Жена погибла при невыясненных обстоятельствах, детей нет. Родителей тоже. Только адвокат.
Только адвокат. Человек, который вчера провел с подследственным несколько часов, а утром его подопечного нашли мертвым. И запись разговора, разумеется, не сохранилась.
Варвара вышла из камеры и направилась к комнате для допросов. Ей нужно было задать Разумовскому несколько вопросов. Очень много вопросов, если честно. Потому что с каждой минутой это самоубийство нравилось ей все меньше.
Разумовский ждал ее за столом — спокойный, собранный, в безупречном темно-сером костюме, который выглядел здесь, в этих казенных стенах, почти вызывающе. При появлении Варвары он встал и вежливо склонил голову, давая понять, что узнал ее.
— Варвара Николаевна, примите мои соболезнования, — произнес он негромко. Голос у него был под стать внешности — глубокий, хорошо поставленный. — Весьма прискорбное событие.
— Прискорбное событие, — повторила она, садясь напротив и испытующе глядя в его непроницаемые глаза. — И вы, конечно, не знаете, почему ваш клиент вдруг решил покончить с собой? Вчера вы с ним беседовали. О чем, позвольте узнать?
Разумовский позволил себе легкую, едва заметную улыбку — движение губ, в котором не было ни тепла, ни иронии.
— Боюсь, это адвокатская тайна. Но могу вас заверить, что содержание нашей беседы никак не могло подтолкнуть Владислава Андреевича к столь трагическому решению. Мы обсуждали детали его признания, возможные варианты развития событий в суде... Он был спокоен. Даже, я бы сказал, умиротворен.
— Умиротворен, — Варвара откинулась на спинку стула и пристально посмотрела на собеседника. — Умиротворенные люди обычно не сводят счеты с жизнью.
— Владислав Андреевич долгое время нес на себе тяжкий груз вины, — мягко возразил адвокат. — Возможно, чистосердечное признание принесло ему облегчение, но вместе с тем и осознание всей тяжести содеянного. Иногда правда давит сильнее, чем ложь, Варвара Николаевна.
Она хотела возразить, но в этот момент у нее зазвонил телефон. Звонил ее учитель, Михаил Ефимович Давыдов — легенда розыска, вышедший на пенсию, но сохранивший нюх на всяческие нестыковки и странности.
— Варя, ты еще в СИЗО? — спросил он без предисловий. — Я тут новости посмотрел. Кротов, говорят, того?
— Да, Ефимыч, — она отошла к окну, понизив голос. — Самоубийство. Я как раз беседую с его адвокатом.
— С Разумовским? — в голосе старика послышалось что-то похожее на интерес. — Любопытный персонаж. Ты знаешь, что он вел дела семьи Кротовых задолго до всей этой истории? Еще когда там был жив отец Анны.
Варвара нахмурилась. Этого она не знала.
— Я разберусь. Позже перезвоню.
Она убрала телефон и повернулась к Разумовскому. Тот сидел все в той же непринужденной позе, но что-то в его взгляде изменилось — словно он почувствовал, что ситуация перестала быть простой формальностью.
— Кирилл Григорьевич, — медленно произнесла Варвара, возвращаясь к столу. — А вы давно знакомы с семьей Кротовых? Я имею в виду, еще до того, как Владислав Андреевич стал вашим клиентом?
Разумовский выдержал паузу. Ровно настолько, чтобы ответ прозвучал обдуманным, но не заученным.
— Я знал Олега Викторовича, отца Анны, — произнес он наконец. — Хороший был человек, светлый. Помогал ему с оформлением некоторых документов на бизнес. Но это было давно. Очень давно.
Он поднялся, давая понять, что разговор окончен, но Варвара не двинулась с места.
— Еще один вопрос, Кирилл Григорьевич. Вы верите в то, что ваш клиент действительно убил свою жену? В его признании не было... противоречий?
Адвокат взял со стола свой портфель, щелкнул замком и только после этого посмотрел на нее.