Кир Неизвестный – Звезда "Родина" (страница 6)
Пум, пум, пум.
Очередная порция ракет разметала остатки нападавших, и можно было подумать, что атака раздавлена превосходящими силами, если бы не одно обстоятельство. У импровизированной сцены, где ранее брат Филипп вещал о важности веры и исключительности его религии, и теперь от которого осталась лишь нижняя часть, стоял один из уцелевших Рахни. Он сильно "кровоточил", если так можно сказать о синий жидкости, обильно вытекающей из многочисленных ран, но все ещё держался на ногах. Ковач инстинктивно выхватил пистолет, нажал на спусковой крючок.
Ничего.
Нажал снова и снова!
И вновь сухое клацанье металла, бесстрастно говорящего, что магазин пуст. Он судорожно ощупал разгрузку, понимая и холодея от мысли, что, собираясь "развеяться", не брал необходимого запаса и проигнорировал основное свое правило перед любым выходом:
"Идешь на час, собирайся на день. Уходишь на день, готовься к тому, что не вернешься".
- Дьявол! - Ругнул он свою беспечность.
Рахни поднял руки, в которых обнаружился странный, графитового цвета, предмет, нажал на невидимую кнопку, и казалось, что ничего не произошло. А потом Ковач услышал.
Странное шипение, будто водяная воронка втягивала воду с воздухом, и совсем не давилась, словно ей было мало. Ковач посмотрел туда, откуда шел звук и обмер. Вместо Каменище висела в воздухе черная воронка, в которую утягивало каменные дома, останки машин, бетонный бой, сожженный грунт, испепеленные останки чего-то, и.... Людей. И как ему показалось, он видел, как в этой воронке провалилась Мария. Котловина Песочницы, хоть и не являла "Вывернутый наизнанку город", была той самой, в которую и до этого проваливались беспечные караванщики или вовсе безумные в своей необузданной психичной храбрости странники-одиночки, и оказалась еще одним оружием, применяемым Рахни против землян. Он не верил, что война окончилась, и вот тому доказательство!
Пум, пум, пум.
Рахни, стоящий со странным предметом и вызвавший проявление Песочницы лопнул синим, забрызгав рядом стоящее ополовиненное туловище брата Филиппа. Котловина Песочницы с противным чавканьем беззубого рта захлопнулась и растворилась в воздухе, унося с собой весь Привеснушный район с его жителями и домами. Можно сказать, что на этом закончилась история очень человечного городка Каменище.
Он приподнялся из-за укрытия, не моглось больше отсиживаться в этом стылом месте. Корестеру казалось, что вместе с Привеснушном захлопнулась его душа, было вновь раскрывающаяся навстречу добрым людям, приютившим его. Отогретая лаской Марии. Теплой, нежной, доброй, сердечной Марии. Хотелось завыть, но не мог. Все слова, звуки, забили глотку колючкой, и он не мог её протолкнуть, чтобы хоть как-то отметить свое горе.
Он посмотрел туда, где Стальной Легион додавливал своей многотонной массой брони пришедших с болот, туда, где наползавший серым облаком Скаб, скрывал в забытье недавнее побоище, и хотел было идти ему навстречу, подобно безумцам, добровольно кидавшимся в Песочницу, как его кто-то окликнул. Он обернулся.
Перед ним стояла ЕГО Мария на одинокой деревянной ноге-шесте, смотрела на него еще не стеклянными глазами и улыбалась пока еще не фарфоровой улыбкой. Хотела что-то сказать, но не смогла разлепить губы, огорчилась и почти бы могла разрыдаться чисто по-женски, но не могла. Делулу и кислотный паразит БрейнРот с античеловечной технологией синтетмера, подарили ей вечность. А как известно:
Боги не плачут.
Глава 3. Делулу
- Сколько я уже в пути? - Ковач не останавливался для того, чтобы ответить на риторический вопрос, заданный самому себе. - Неделю? Две? - Он выдохнул в прохладный воздух, но пара, вызванного теплым дыханием, не появилось - окружающая серая муть вечного тумана, растворила его в своих взвесях. Этот туман, наследник Великого Конфликта, достался им, победителям, после ухода с планеты Рахни. Твари, похожие на шершней и называвшиеся себя Жнецами, так и не смогли одолеть человечество, хотя, иногда создавалось ощущение, что все было не так. Какая-то Пиррова победа.
В глубине серой непроглядной мари дико и как-то неестественно закричала болотная птица. Впрочем, он не был уверен, что птица была именно болотной, и вообще, было ли это существо птицей. Корестер прислушался к себе, ожидая подсказок, но их не было. Тогда, вновь крепче, до хруста в ладони, сжал кривую палку, продолжил путь.
- Кажется неделю назад, хотя возможно уже месяц... Нет, не вспомнить. Не важно. - Не стал заострять на очередном пустяке внимания. - Случилось нападение "Отраженных". - Сморщился в отвращении, вспоминая событие. - Так себе - "Отраженные", - он хмыкнул, вспоминая недавние события, - так и пытались откусить уж слишком много, а уж ощущений было предостаточно, призраки так не кусали. Да и вообще призраки, вроде "Отраженных" ничего не могли сделать живым - не их мир. А у тех мертвяков, уж слишком реальные были зубы, черные, с остатками зеленого гноя и земли, ужасно острые и потому опасные. Если бы не его природная осторожность, он так и не заметил крадущееся приближение живых мертвецов.
- Природная осторожность? - Знакомый, глубокий и мягкий голос прозвучал в голове. Ковач ждал его раньше, но он соизволил появится только сейчас. Корестер хотел было заговорить с голосом, возможно поспорить с ним, но знал - его не услышат. Пока не услышат. - Так ты сам себя спасаешь? А я то думал, что мы друзья. - В голосе не было упрека.
Он не стал отвечать - не время еще, вел дальше внутренний монолог, однако продолжая внимательно исследовать окрестности.
- Какая разница, сколько я в пути, Скаб всё сжирает! - Он вновь выдохнул и опять дыхание бесследно исчезло в пространстве. - Ведогонь была очень ко мне приветлива, а её жители настаивали, чтобы я остался, тем более наступала пора Антитекстуры - города, наоборот, который был сразу везде и нигде. Города, в котором высотки перевернуты с ног на голову, и потому попасть в них можно только через разлом. А окна в высотках - ртутные блюдца, показывающие лживые воспоминания человеку, смотрящемуся в них. Часто засматривающихся людей утягивало вовнутрь, "на-ту-сторону". Как поговаривали счастливчики, выбравшиеся из ловушки, "на-той-стороне" был странный мир "Песочницы", который мог навечно опоить кислотными фальшивыми воспоминаниями, подсовывая призраков родных людей, давно умерших. Иногда эти призраки прорывались фантомами через ртутные блюдца в этот мир, и тогда люди, видевшие эти призрачные тени, сходили с ума.
- Постой. - Монолог с самим собой не осадил, однако, его широкого шага. - Был еще город, каменный. - Он сморщил лоб, пытаясь вспомнить. - Как же его звали? - От натуги надул щеки. - Нет, не вспомнить. А хотя был ли этот город? Возможно, что Скаб пряча от меня воспоминание, подсунул то, чего не было? Вероятно, этот город был, но случилось что-то ужасное и Великий Скаб в своей милости принес мне забвение? - Ковач понимал, что такое вполне возможно. Все возможно, если тебя окружают подобные явления, как Антитекстура и Песочница.
За спиной забулькали надуваемые болотным газом пузыри, а надутые и не могущие более держать давление, с громким хлопком лопались. К подобным звукам можно привыкнуть. А вот та птица, или не птица, а какая-то новая болотная тварь, сотворенная Топями ему на погибель, почему-то тревожила. Хотя повода для паники пока не было, если и была опасность, внутренний голос ему подскажет. Он очень надеялся, что голос и этот раз подскажет, предупредит об опасности.
Ковач иногда останавливался, прислушиваясь к пространству. Но вокруг была почти тишина, изредка прерываемая звуками пищеварения болота - обычное состояние мира, после Конфликта. Отныне тишина и молчание стали языком выживания. Настоящую человеческую речь не часто услышишь, если только не в каком-то большом городе. Да и вправду сказать, и в городах, где ему посчастливилось побывать, не особо разговорчивыми были жители. Хотя в Криничье было исключение. Он вздохнул-выдохнул, пара от дыхания не было, а может он сам выдыхал этот туман, что окружает со всех сторон и потому не видит ничего, кроме этой чертовой серой хмари.
- Ну не могу я остаться! - Отвечал Ковач своим мыслям, отвечал невидимым собеседникам. - Не могу! Они ждут меня в Большом Сияющем Городе, в Омега-Гэст! - Порой Омегу еще называли Болотный Узловой, за то, что тот располагался по центру Топи Ржавых Молитв. Топи — это как раз то место, в котором проявления синтетмера - вещества изобретенного Рахни для создания жутких полуживых, полумеханических существ вроде ветофанов, особо были часты и ужасны. Каких только тварей не прижилось в Ржавых Молитвах, но казалось, что жители Омега-Гэст ко всему привыкли, и чаще улыбались, видя в тумане очередной кривой силуэт - результат неудавшегося генетического эксперимента инопланетян, прежде чем нажать на спусковой крючок огнестрельного оружия. Местные настолько привыкли к этим жутким тварям, что все чаще объявляли сафари на болотах, а после хвастались друг перед другом трофеями. Хотя сам Ковач, хоть и бывал довольно часто в верхнем районе Болотного Узлового, всего этого лично не видел - зато об этом часто слышал от караванщиков, а те, должно быть, видели сами, если рассказывали всем "провинциалам", что жили разбросанные в туманном пространстве Скаб. Эти туманные странники были теми еще врунами.