Кир Неизвестный – Звезда "Родина" (страница 4)
Но и водяные монстры не так просты были, и отвечали порой вспышками агрессии, с которой не могла справиться хваленая броня "Стальных Стражей". Казалось, что разразившийся обоюдосторонний смертельный промысел речных и сухопутных существ завершил разрушение города, окончательно превращая его в современное Каменище. А потом пришел Скаб и водные, а с ними и земные, твари совсем пропали. Никто из местных не мог, да и не собирался, пролить свет на тайну этого феномена. Просто забыли о существовании мутантов и стали жить дальше.
И все же кое-какие из сухопутных были. Они вернулись после того, как пропали Северянины, а ветофаны наводнили прилегающею к городу долину. И насколько же разнообразны они были, эти нелепые и неуклюжие твари - ветофаны, болтавшиеся вытянутыми телами на легком бризе из стороны в сторону. Здесь были знакомые модели и новые. Всем им дали имена: Изабеллы, знойные Руби и даже был один семейный набор Эдит с "дочками".
Это они, ветофаны - ошибка генной инженерии лабораторий Рахни были теми бесполезными, бесполыми полумеханическими созданиями, способными лишь на бессмысленное моргание и открытие рта. Вроде хотели что-то сказать, возможно даже значительное, судя по их стараниям, но не могли. Но вот "новые" модели, те, что появились с приходом Скаба, неожиданно проявили интеллектуальные способности и смогли приручить боевые двуногие бронированные танки-механоиды, также называемые во время Конфликта Бронеходами Легиона "Стальные Стражи". А после и вовсе организовали атаки на Каменище.
И почему-то именно тогда никто из местных не задался вопросом с чем связанно такое качественное улучшение. А зря.
Но прежде ветофаны настолько осмелели и поумнели, что научились прокрадываться под покровом тумана в город и заглядывать в окна, к спящим людям. Что они хотели, жителей не особо сильно интересовало, но страха эти существа нагнали порядочно. Поэтому на них объявили сезонное сафари, когда туман Скаба позволял видеть больше, чем на сотню шагов впереди. Некоторых постреляли, а самых забавных отлавливали и сажали, в нечто похожее на местный зверинец, на потеху детям. Но вот что интересно, оказавшись среди людей, ветофаны принялись проявлять нечто схожее с эмпатией и даже некоторые из них, вместо идиотского бессмысленного открытия рта, пытались улыбаться детям, протягивали к ним руки. Одним словом, жуткое и противное зрелище. Хотя детям нравилось и те беззаботно и восторженно визжали, играя с новыми игрушками с болот.
Жители каменного города, даже к такому старались с позитивом относиться, хотели прибавить несуществующей доброты всему, что их окружало. Они даже вооруженным до зубов и особо опасным Бронеходам Легиона - отголоскам былой войны, что нет-нет, а наведывались к ним с неопасными рейдами и еще ни разу не открывавшим огонь на поражение, дали забавные клички "Бобики", за привычку тех "тянутся к людям".
Вот и вчера на город была организованна масштабная "атака" из остатков некогда разбитого на полях сражений войска Рахни, возглавляемая убогими "недосинтетами" - ветофанами. Как им удалось приручить "Бобиков", оставалось не ясно. Но как-то было забавно смотреть на кавалькаду из мехколонны бронированной техники, оседланной существами, похожими на людей, только имевших пружины и гибкие рыжие трубы, вместо центральной части туловища. Часто их прежде замечали у подножия Каменище, болтавшихся из сторону в сторону под легким дуновением неощутимого бриза, порой окруженные еще более противоестественными Тенебродцами, и потому не предполагая в них разума, не вмешивались в их простую жизнь, считая тех вроде диких животных, что до Конфликта, могли вот так же мирно пастись на зеленых полях, как сейчас эти страшилища бесцельно бродили по долине.
Но вот что странно было, в долине, где могли бы присутствовать все то же самое, что было возле других городов, вроде смертельных кислотных мутантов, аномалий по типу Песочницы или Антитекстуры, или вовсе смертоносных и самых опасных тварей - Делулу, ничего подобного у Каменище не было. Жили здесь довольно спокойно, особо не опасаясь за маленьких детишек. Даже не опасались водяных мутантов, раньше наводнивших Веснушку. Будто пропало все зло. Растворилось в мути Скаба.
А потом появился он, потерянный во времени странник. Корестер по имени Ковач. Израненный и изможденный, он был очень молчалив и каким-то неестественным недоверием смотрел на жителей Каменище. Они, конечно, его подобрали, подселили к такой же одинокой женщине, к Марии, думали, что одна безродная душа приклеится к другой сиротливой.
Мария, средних лет и довольно привлекательная женщина, потерявшая мужа, бывшего военного, на Топи Ржавых молитв, ныне обращенного паразитом БрейнРотом в Ил-Обнимателя, решилась, приютила неприветливого странника. После обращения мужа она приняла его ужасную судьбу, закрылась от людей, неся в одиночестве свое горе. А сердце, наполненное острыми льдинками, напоила токсином разочарования. Так и жила бы себе на границе людского мира, в Привеснушном районе возле самого каменного моста, соединявший с Нижним берегом на той стороне и населенный, по слухам, "Отраженными" - живыми мертвецами, ходячими трупами "выплюнутыми" некогда Атитекстурой. Да вот разглядела в корестере надежду.
Он, конечно, вовсе не был похож на её погибшего мужа: жесткий, колючий, молчаливый, но одновременно с этим сильный, волевой, уверенный и, она была не уверена в определении, но ей оно казалось хорошим - брутальным. И почему-то Мария для себя приняла тот факт, что он именно тот, кто сможет своей волей разбить в дребезги её стылое царство.
Стала готовить ему, гремя посудой на кухне и что-то напевая под нос, ворчала на него, когда он угрюмый, топтался на пороге в грязной обуви, чинила его одежду, создавала уют. И как-то раз, стоя у стола и нарезав нехитрой еды, почувствовала давно забытое, утраченное, как ей казалось навсегда - улыбку на своем лице. И тогда она растопилась, запорхала вокруг Ковача легкой походкой, заглядывая ему в лицо и ища ответа её чувствам.
А он все больше отстранялся от неё, уходил в себя. Боялся её взглядов, её глаз, полных то радости, то отчаяния. А Мария вдруг поняла это как личное оскорбление, неприятие её заботы, птиц давно не было, а его молчание как признак равнодушия. И тогда она не выдержала, попыталась силой пробиться сквозь его каменную стену. Плакала, молила быть мягче с ней, говорила о своем одиночестве и как тяжело быть одной. Но вместо понимания получила еще большую отстраненность. И тогда она отступилась.
А для жителей Каменище, они будто два одинаково заряженных полюса отталкивались друг от дружки. Вроде и вражды нет, но и притяжения нет. Обходили один другого стороной, даже желания общаться у них не возникало. Так может все этим и завершилось, но однажды, к ним в каменный город явились миссионеры Культа Сумеречного Братства Омега, из самого Омега-Гэст, со своим философски вязким и морально липучим учением Нуклеона. Они не впервые, испытывая свою веру и терпение Скаба, пробирались через вязкие и цепкие объятия Топи Ржавых Молитв. Имея не дюжею смелость или глупость, а может то и другое, рискуя не только своими жизнями, но и душами, приходили сюда, в Каменище, проповедовать религию Двуликого. О том, что Скаб мог быть богом, не верили в каменном городе, но всегда с удовольствие слушали величественные и распевные речи людей в черных рясах и бритыми затылками. Вот и сейчас, собравшись на центральной площади, они вкушали духовной пищи.
- Благодать Скаба да пребудет с каждым, кто услышит слово моё. - Их было трое, на шеях церемониальные золотые цепи с символами Братства - треугольник в круге. Собрались на высоком холме, возле самой ядовитой реки, исходившей испарениями и добавляющей мокрую взвесь в, и без того, влажную серость Скаба. Сбоку от них растворялся в мари, уходивший на Нижний берег, в город мертвых, каменный мост, а прямо перед развернулась щербатыми осколками бетонная улица Привеснушного района, самая окраина живого города. Тот, что в центре, худощавый мужчина, представившийся братом Филиппом, видимо старший из них, воздев руки вверх, громким горловым голосом, нараспев, обратился к жителям Каменище. - Я, смиренный служитель Сумеречного Братства Омега, несу вам свет истинной веры в Нуклеон и могущество Скаба двуликого. - Смиренно опустил голову, замолчал, возможно ожидая рукоплесканий, но видимо увлекшись, позабыл, что в каменном городе о боге двуликом, о боге Скабе не слышали. Вот о Скабе, о тумане и явлении неведомых полунаучных экспериментов инопланетной расы Рахни слышали. Но не о боге. Хотя никто не расходился - было интересно послушать небывальщину от редких гостей.
- О, сколь заблуждаются те, кто отвергает священные истины! - Брат Филипп закатил глаза и возмущенно потряс руками, обращаясь к одному ему видимому собеседнику - толпы собравшихся он не замечал. Рядом стоящие братья культа святой книги Нуклеона, скорбно повесили головы, ожидая продолжения проповеди. - Они видят лишь тьму Антитекстуры, но не замечают света благодати, что проливается на верных последователей. Они страшатся Песочницы, но не ведают, что лишь в вере находят защиту от всех ужасов Конфликта.