Кир Неизвестный – Звезда "Родина" (страница 3)
Подошел совсем близко к проему, и встал так, что носки обуви выступили над краем бездны. Двадцать четвертый этаж. Выше только купол веры. Сзади беспокойно, мелко и дробно, пустым звуком полых каблуков затукали ботинки Маркуса. Крадость во всем, даже здесь, проявлял свою липкую, приторную заботу.
Скаб двуликий!
Если бы только он знал, что попадет в этот клубок со змеями, в бетонный мешок с льстецами и низкопоклонниками. Эти ублюдки с удовольствием, если бы имели такое право, запихнули его на нижние подземные уровни, гораздо ниже Гэст-Хаба, и там вывернули наизнанку в Подземельях Аутодафе, выведывая тайные мысли о ереси во имя святого Нуклеона.
- Господин, господин! - Затараторил Маркус, маяча где-то за спиной. Вроде вот беспокоится, но есть опасение, что этот мерзавец, в проявляемой любви подтолкнет его, Архиепископа Сумеречного Братства Омеги, легонько на пути к просветлению.
Августин посмотрел вниз - двадцать четыре этажа закончатся быстро. Он блаженно заулыбался. Так вот оно где. Вот этот короткий путь к свободе, минуя крепкие руки неофитов, так старательно страждущих по благодати Братства.
Так должно замкнуться кругу, описав все три вершины власти треугольника. Это и есть святая стезя каждого Верховного? Вот так шагнуть в бездну?
Он посмотрел вдаль, туда, где пыль над завалами еще давала простора взору, копошились темные точки-тире: жители Омега-Гэст, взращивающие осколки в бетонном крошеве. Жизнь и там, внизу, текла своим чередом, люди освоились после Конфликта и победы над Рахни, возвели силовые поля, предохранявшие подземный город от нападений, вооружились до зубов. Хотя, порой казалось, что человек способен был больше себе навредить, нежели чудовища с поверхности.
А еще, метрах в пятидесяти под ним, между новой землей и Аутодафе Сумеречного Братства, располагались лаборатории Гэст-Хаба, наследие профессора Селезнева. Вот там, как поговаривали, создавался межзвездный ретранслятор, способный спасти все оставшееся человечество и уничтожить веру в Нуклеон. А вот этого уже допустить нельзя! Поэтому нуклефизм, или проще говоря вера в Святой Ядерный Мир Конфликта нуждалась в нем, в "Искаженном". В ЕГО власти над этим миром!
- Так что же известно о Перевернутом соборе? - Архиепископ развернулся к бездне спиной - еще не время, и гневно сверкая глазами, быстрым шагом направился в сторону лакированного черного стола, разрезавший свободное пространство на "ДО" и "ПОСЛЕ". Августин должен подписать папирус, венчающий собой право Аутодафе над еретиком, утверждавший ложность их религии. Проповедовавший среди братьев о наличии иного, нежели Скаб двуликий, бога.
Глава 2. Каменище
Каменище, город, построенный на торчавшем, словно сломанный одинокий зуб в рыхлой десне, холме, образованный из руин довоенного города, размещался у самой подошвы Топей Ржавых Молитв, местности уникальной и ужасной одновременно. Он, так же, как и тот зуб, еле держался, выталкиваемый землей наружу. Но еще пока держался, и потому держались за него люди. И даже то, что он вечно омываемый с четырех сторон Скабом, так и остался непреклонным бетонным солдатом.
Кажется, тогда, в те далекие времена, о которых не помнили самые дряхлые и изжеванные бахромой морщин старики, когда еще ярко грело желтыми лучами ласковое С-О-Л-Н-Ц-Е, он назывался Кузнецк. Славный, видимо был городок. А теперь всего пара кварталов, серо-черных-точка-тире, из светло-бетонных и закопчено-бетонных пятиэтажных домов-улиц.
То были знаменитые неуязвимые и могучие Хрущевки в Каменище.
Вроде так назывались эти пятиэтажные дома, теперь дарящие своим жителям некое подобие защиты и вполне себе сносный уют, излучаемый теплом живых созданий. Но так внутри, а снаружи бескрайний туман и не сменяющаяся иным цветом серость. Без ветра, без Солнца, Луны и звезд. Хотя молодое поколение уже и не знает, что такое есть небо. Они вообще мало чего знают, а просто словами этого не объяснить. Зато они сделались чрезвычайными знатоками, модного в миру Скаба, нуклефизма и культа сумеречного братства Омеги. И хотя старики поругивали их, но не могли остановить заразы распространения Веры в Святой Ядерный Мир Конфликта, насаждаемой паломниками Храма "Падший Гигант".
Промозглость во всем, пробирающая до костей.
Эта сырь пронизывала насквозь, сквозь одежду, запускала ледяные ладони под кожу, отделяла мясо от костей. От сырости часто болели, быстро чахли, а кожа и вовсе приобретала оттенки серого. А еще туман насаждал слизь на стенах подъездов домов, такая же была в Антитекстуре. Местные даже стали поговаривать, что Каменище скоро сгинет, если не делать ничего. А что толку, если никто не знал, что делать. Хотя знали, знали клейкие и вороватые на людские беды и несчастья священнослужители, дарующие забвение веры в забвении Скаба.
Но у Скаба не бывает иного выбора, чем то, что уже окружает одинокие кочки-пеньки уходящей цивилизации на Топях. Скаб - проклятие прошедшего Великого Конфликта. Скаб, щедро дарящий этому мирку вечный туман и, после с процентами забирающий память о прошлом. Скаб, дарящий забвение.
Никто не знает, как появился вечный туман Скаб, никто им не может управлять, но старики, которые помнят, как было "ДО", говорят, чтоСкаб растворил боль, утопил в своих невесомых водах утрату. И будто легче от этого становилось. Легче жить, когда люди не могли вспомнить, кем они были.
Теперь жители Каменище привыкли к такому порядку, все при делах, даже детишки озоруют. Живут как-то себе на возвышенности, словно на воспаленном чирье, выросшим на месте, где раньше процветала жизнь. И вроде плохо, но и хорошо одновременно. Часть уцелевшего, осколки былого. Теперь их смогли защитить от угроз настоящего. Уберегли от Песочницы, дьявольских происков и этого Сатаны - Делулу.
Да и польза все же была в том, что жили на холме - бывало возникающий из ниоткуда неспокойный ветер подхватывал и относил кучистый туман Скаба в стороны, рвал тот на полотнища. И тогда он раздвигался портерами сказочного театра, оголяя пространство, делая его недостижимым после теснин серости.
Для них, жителей Конфликта, становился доступен горизонт. А вверху, в глубине ультрамарина, теперь такими заметными, необычные, а потому знакомые, медленными жирными гусеницами плавали "Хранители бури" - огромные автоматические пароэлектрические дирижабли, снабженные автоматическим развертыванием парусов. Еще одна бесполезная военная технология Рахни.
В такое время жизнь в Каменище останавливается, люди сбиваются стайками, выходят на смотровые площадки и встречают лучи Солнца. И кажется, что они вспоминают, как было раньше, без этого тумана. Вспоминают о том времени, когда светило Солнце и как было от этого хорошо. И тогда они улыбались улыбками из прошлого - беззаботными, счастливыми, возникшими просто так. Просто от того, что хорошо жить и легко дышать.
А через пару часов, Скаб вновь крадет горизонт, люди возвращаются в серо-черные точки-тире, наполненные отчаянием, которого они в силу привычки отучились замечать.
В Хрущевки.
В темноту подъездов, к осколкам-блюдцам площадных окон. И дальше, прятаться за дверьми квартир, чтобы вновь дождаться ветра, меняющего их жизни.
В городе свои негласные порядки, без которых очень сложно жить. Выживать можно, а вот жить - сложно. В Каменище жители жмутся ближе друг к дружке, ищут тепла и общения, хотят слышать знакомые голоса. Выбирают места поблизости с соседями, однако дальние и сироты-дома обходят стороной, не делят с ними крупицы человеческого уюта. И если занимают редкие целые жилые помещения, то только затем, чтобы забить их скарбом, найденным на разбитых бетонных осколках бывшей великой цивилизации.
А еще от прежнего названия и прошлой жизни, остался полуразрушенный каменный мост, тускло переливающийся свинцом, отраженным от ряби протекавшей под ним реки. Это последний целый мост, соединявший два района города, через ядовитую, испускающую зеленые пары, реку Веснушку. Два района города: Привеснушный жилой и Нижний Берег пустой. Поговаривали, что Нижний Берег облюбовали мертвые, хотя очень похоже, что просто врали, чтобы оградить особо любопытствующих от посещения потенциально опасного места. Да и переправа через ядовитую реку не всегда бывала спокойной - речные мутанты порой осмеливались настолько, что могли попытаться напасть на проходящих по мосту людей.
Веснушка.
Забавное название для ядовитой реки, учитывая всю её опасность. Местные поговаривают, что во время Конфликта, Рахни, активно заражая всё вокруг синтетмером, бесконтрольно вылили десятки тысяч тонн этой заразы в воду, и та сразу покрылась зеленой ядовитой пленкой. А уже к следующему году, из Веснушки повылазило всё то, что до этого мирно существовало в ней, и попыталось поохотиться на сухопутных существ. В те времена еще не было Скаба, и поэтому водным мутантам не особо удавалась охота - их просто раньше замечали, прежде чем те, изловчившись и выползая из воды, готовились напасть. Неуклюжие твари. Да и все те существа, которыми заселяли Землю инопланетяне, сами не прочь были полакомится свежим мясцом, само появляющееся из воды. Не говоря уже о многочисленных механоидах, ветофанах и Северянинах, с удовольствием расстреливающих легкие мишени.