Кир Мален – Застывший свет (страница 7)
- Ключ у вас?
Пётр достал из кармана, бросил - точно, без предупреждения. Металл звякнул о перчатку. Корнилов поймал, открыл замок.
В сарае пахло сырым деревом, ружейным маслом и ещё чем-то - кислым, резким. Типографской краской - въевшейся в доски, застарелой. Корнилов постоял у порога, пока глаза привыкали к полутьме. Сани в углу. Ящики с инструментом. Старая упряжь на крюке. У северной стены, накрытые рогожей, - несколько стоп бумаги.
Он приподнял рогожу. Из-под неё пахнуло острее - свежий оттиск.
Листовки. Плотная стопка, полсотни штук. Отпечатаны на ручном станке - буквы неровные, местами смазаны. Заголовок сверху: «Рабочим Москвы». Подписи нет. Корнилов прочёл первый абзац - этого хватило. Язык прямой, без книжного излишества - кто-то умел писать так, чтобы читали вслух в трактире.
Он опустил рогожу. Повернулся.
Пётр стоял в дверях.
- И давно? - спросил Корнилов.
- Что «давно»?
- Листовки.
Пётр прислонился плечом к косяку.
- С октября.
- Вы один или есть ещё?
- Есть.
- Из студентов?
- Разные, - процедил Пётр. - Не только студенты.
Корнилов кивнул.
- Елизавета Ивановна знала?
- Знала. - Пётр смотрел на него прямо, в лице сквозила усталость. - И что теперь?
- Ничего, - сказал Корнилов. - Я не из охранки. Я ищу, кто убил вашу сестру.
- Убил, - повторил Пётр. - Значит, вы не верите в лампу.
- Нет.
Студент замолчал. Веко дрогнуло, и лицо медленно расслабилось, утратив то напряжение, что держалось последние полчаса.
- Дед, - сказал он наконец. - Это дед.
- На чём основано?
- Он такой человек.
- Этого мало.
- Я знаю, что мало. - Пётр ударил кулаком по косяку - несильно. - Лиза что-то нашла на него. Я не знаю что. Она не говорила - говорила, что опасно. А потом…
Он не закончил.
- Когда вы с ней говорили последний раз? - спросил Корнилов.
- Шестнадцатого. За два дня. Мы поспорили. Я хотел, чтобы она уехала. Она не хотела. Говорила: «Я не уеду, пока не закончу».
- Что не закончит?
- Не сказала.
Корнилов вышел из сарая. Навесил замок - незапертый, просто накинул душку. Вернул ключ Петру. Тот взял его, сжал в кулаке, не убирая.
- Вы скажете деду? - спросил студент.
- Про листовки?
- Да.
- Нет.
Пётр хмуро посмотрел на него - изучающе.
- Этот священник, - сказал Корнилов. - Он приходил издалека или жил где-то по соседству?
- Издалека. Пешком - без экипажа. Дед его провожал сам, без лакея.
- Приходил в одно время?
- По утрам, кажется. Да - по утрам. Я видел его, когда шёл на занятия.
Корнилов застегнул пальто.
- Если вспомните имя - пришлите записку. - Он протянул карточку с адресом на Сретенке. - Через посыльного.
Пётр посмотрел на карточку.
- А если не вспомню?
- Тогда не присылайте.
Он пошёл к воротам. У калитки - не останавливаясь, через плечо:
- Пётр Иванович. Листовки перепрячьте. Не в сарай - в сарай уже заходили без вас.
За спиной - секунда тишины, потом торопливые шаги по снегу к сараю.
Корнилов вышел на Покровку.
Студент-революционер с нелегальной литературой и ненавистью к деду. Мотив у него есть - но не тот. Таким убивают на баррикаде, не в ночи с керосином. Пётр знал, что Елизавета что-то нашла на князя, но что именно - не знал. Или говорил, что не знал. Разницы пока нет: оба они в этом деле пока бродили в потёмках.
Священник приходил по утрам. Пешком. Без экипажа. В Москве немного приходских священников, которых князь Серпеев провожает сам, без лакея.
Корнилов свернул на Мясницкую. Нужно было навестить Кадра - и взять церковный справочник. Такие издавались ежегодно: все московские приходы, все настоятели, все священнослужители. Страниц четыреста убористой печати - и где-то среди них одно нужное имя.
Глава 6. Кокотка, которая боится
Глава 6. Кокотка, которая боится
Церковный справочник оказался бесполезным.
– Здесь перечислены все московские приходы, – сказал он, – все настоятели, все дьяконы, все псаломщики и один звонарь, который почему-то удостоился отдельной строки. Но странствующих старцев нет. Потому что странствующие старцы – они на то и странствующие.
– Дай сюда.
Корнилов взял справочник. Пролистал треть – методично, не торопясь. Кадр в это время возился у полки, переставляя склянки с реактивами без всякой видимой цели.
– Лёш. Можно я скажу умную вещь?
– Попробуй.
– Священник, который приходит к князю без экипажа и без лакея – это либо очень бедный, либо очень тайный. Бедных священников в Москве хватает, но их дед Серпеев сам бы не провожал. Значит, тайный. А тайных в справочнике не пишут.
Корнилов закрыл справочник. Положил на полку.