Кир Мален – Застывший свет (страница 6)
- Что вы нашли?
- Снимки.
Ничего не дрогнуло в лице студента. Только папироса замерла на полсекунды.
- Снимки у дознавателей обычно конфискуют.
- Обычно. Я необычный.
Пётр поднял глаза. Смотрел пристально, не мигая.
- Что за снимки?
- Вот это меня и интересует, - сказал Корнилов. - Вы знали, чем занималась Елизавета Ивановна в последние месяцы?
- Фотографией.
- Подробнее.
Пётр бросил окурок в навоз, придавил сапогом.
- Снимала людей. Много. Подряд всех - художников, студентов, всяких. Говорила: «Москва умирает, хочу сохранить лица». - Он встал, перекинул ногу через ведро. - Романтические глупости.
- А про другие снимки не рассказывала?
- Какие другие?
Корнилов смотрел на него ровно.
- Ночные. В закрытых помещениях. С людьми, которые не знали, что их снимают.
- Нет.
- Не рассказывала или вы не спрашивали?
- Не спрашивал. У Лизы были свои дела, у меня - свои. - Он отошёл к стойлу, потрепал лошадь по морде. Лошадь мотнула головой. - Мы жили в одном доме, но это не значит, что разговаривали.
- С дедом тоже не разговаривали?
Рука на морде лошади остановилась.
- С дедом я вообще не разговариваю. Если вы это имеете в виду.
- Почему?
Пётр обернулся. Желваки на скулах заходили. Голос он сдержал ровный.
- Потому что я знаю, что он такое. И он знает, что я знаю. И нам обоим так удобнее.
- Что он «такое»?
- Пережиток, - отрезал Пётр. - Человек из прошлого века. Буквально. - Он пнул ведро ногой - оно покатилось к стене, звякнуло о доски. - Ему принадлежат две фабрики в Подмосковье. Знаете, как он обращается с рабочими? Я был там. Видел.
- Это не убийство.
- Нет. Убийство - другое.
Пётр замолчал. Прикусил угол рта.
- Что вы имеете в виду? - спросил Корнилов негромко.
- Ничего. Оговорился.
- Вы не из тех, кто оговаривается.
Студент молчал. За стеной конюшни скрипнула калитка - кто-то вошёл во двор. Пётр покосился на дверь.
- У меня нет времени.
- Найдите.
- Послушайте. - Пётр повернулся к нему резко. - Вы наняты дедом. Дед хочет «сохранить честь семьи». Это значит - замять всё, что можно замять. Я не собираюсь помогать ему в этом через вас.
- Я спросил о Елизавете Ивановне, - сказал Корнилов. - Не о деде.
Пауза была длиннее предыдущих.
- Лиза была умнее всех нас, - сказал Пётр, уже тише. - Умнее деда, умнее меня. Она видела, что происходит, и не молчала. В отличие от некоторых. - Последние слова он проговорил в сторону. - Что ещё вы хотите знать?
- Есть ли у неё знакомые из духовного звания?
Пётр посмотрел на него - с недоумением, затем с насторожённостью.
- Из каких?
- Священники. Монахи. Странствующие старцы.
- Откуда мне знать всех её знакомых.
- И всё же.
Студент подумал, поджав губы.
- Был один. Я не знаю его имени. Лиза называла его «отец такой-то», я не запомнил. Приходил раза три, осенью. Дед его принимал - не Лиза.
- Опишите.
- Пожилой. Борода седая, ухоженная. Глаза светлые, смотрит холодно, оценивающе. - Пётр остановился. - Будто он всё уже про тебя решил, а ты ещё нет.
- Он приходил к деду по делу?
- Дед всех принимает по делу.
- А Елизавета его знала?
- Кивала при встрече. Не больше. - Пётр пожал плечами. - Но один раз я видел, как она смотрела ему вслед. Долго. Я тогда подумал - интересно ей.
«Интересно. Или важно». Корнилов не сказал этого вслух. Вместо этого:
- Можно посмотреть сарай?
Пётр прищурился.
- Зачем?
- Хочу знать, что хранила Елизавета Ивановна вне флигеля.
- Она не хранила ничего в сарае. - Быстро. Слишком быстро.
Корнилов посмотрел на него.
- Тогда вы не против, если я загляну.
Студент не ответил. Он стоял, не двигаясь - руки в карманах, лицо закрытое. Лошадь за спиной переступала в стойле. Прошло три секунды. Пять.
- Идите, - сказал Пётр.
Сарай стоял в глубине двора, у кирпичной стены. Замок на двери был новый. Корнилов оглянулся. Пётр вышел из конюшни и стоял в десяти шагах, с видом человека, который хочет уйти, но не уходит.