Кир Брен – Атиров меч. Книга первая. Сказ о Дайири (страница 24)
– Гис! Уходи! Дело сделано…
«Тебе всегда быть готовым к предательству, приемник…» Император, откинувшись спиной на обрубком торчащий из палубы остов мачты, без сил провалился за пелену бессознательного сна.
Беглецы лишь под утро сморились. Не спалось только Вохану. Сидел, охраняя безмятежный сон юнцов, прислонившись спиной к холодному каменному выступу у входа в нору, когда-то бывшего пристанища пещерных вепрей. Теперь от зверья и запаха не осталось – Идолим ненасытен. Много дичи побили в округе великого города воинов. В сухом воздухе опустевших земель Южной Империи теперь легче было уловить запах приближавшейся угрозы, одетой в имперские брони. И чуткие пальцы слепого старца загодя скажут о крадущихся шагах, поднимавшихся по склону холма возможных преследователей.
– Ой, дитя? Проснись…
Заспанный голосок девчонки отозвался из глубины пещеры:
– Что, деда?
– Просыпайтесь, дети. Гости у нас… – шепотом позвал спящих юнцов отец Вохан.
Сам же старец так и остался сидеть у входа в убежище беглецов. Даже позы не изменил. Лишь крепко стиснул в сильном кулаке, холодную рукоять своего ножа. Шаги стали слышней. Еще немного и из-за кустов, закрывавших от чужих глаз вход в нору, появятся гости. «Не уж Оли следы не спутала?..»
– Давно ждете, Вохан? – раздался в десяти шагах от входа знакомый хрипловатый голос.
Старец сунул нож в ножны и встал навстречу пришедшему отряду, одетому в брони Империи.
– С ночи, Мидра. Все?
– Ранд и Исгин… нет их теперь… – хмуро отозвавшись, перебил ответ старших Лех.
Брови старца нахмурились, нависнув над повязкой на глазах. Всем, перед кем стоял лицом к лицу отец Вохан, было видно, как осунулся старик от таких вестей.
– Огоньки… – с печалью в голосе произнес старец.
– Идем, старый друг. Много еще сделать предстоит, – тихо сказал Мидра, положив ладонь на плечо рудокопа.
Сидя кругом возле костра, все уцелевшие послушники Храма трех стихий притихли, доедая припасенную еще в равдановом бардаке снедь и слушая, что скажут старшие. Мидра, как обычно, начал говорить первым и без долгих рассуждений:
– Вам, всем послушникам, теперь путь лежит в Виевара земли. У северной границы Империи стоит Багир со своим войском. Там вы и найдете теперь защиту и кров. Мне же, с тобой, Ладим, теперь путь только один – на запад.
– И что там? На западе? – спокойно осведомился Ладим.
– Вулканы там. И поселок одинокий.
– А-ну как Император вернется в Идолим? Как незаметно мимо пройти? – спросил Ладим с ухмылкой.
– Не вернется, мастер, – успокоил Мидра старого друга, – я с Багиром давно план обговорил, как мятеж на Островах поднять. Итар – багиров верный воин – Воймаза если не погубит, то в плен взять обещал…
– Ошибаешься ты, отец Мидра, – встряв в разговор дрогнувшим от волнения голосом, заговорил Лех. – Что бунт на острове Оса Кь…Кьесари, кажется, был – то правда. Только…
Слова застряли в горле юнца под тяжелым взглядом ведуна и мастера Ладима.
– Ну? Что «только…»? – сердито спросил Ладим.
– Бунтаря Кьек Усул зовут… Я рядом стоял, слышал, что гонец правителю сказал, – совсем смутившись своей дерзости ответил Лех.
У костерка, подле которого все сидели кругом, повисло тяжелое молчание.
– Что не так-то пошло, Мидра? – низким, севшим от усталости голосом прервал молчание Вохан.
– Все не так. Нужна кому-то еще Ночь Льери. Да только кому – в толк взять не получается, – уставив нахмуренный взгляд на огонь ответил ведун.
– А что это за ночь такая – Льери?.. – робко спросила Юка.
– Раз в пять сотен лет, в конце весны года Каарни, быть Ночи Льери. Тень не уйдет из мира, и восходу Сольве не быть. Ночь, когда власть над миром будет в руках Тьмы и Страха, – начал старое, знакомое всем послушникам Храма, сказание Вохан. – То не старая легенда. Правда. В недрах гор Джеиль Дьедем спрятан зал Пустоты. И только нам, наследникам Титанов, сил хватит тот зал запертым оставить, чтобы Тьма дорогу в населенный мир не нашла.
Как не верить учителям, от которых юнцы кроме тепла и доброты не видели ничего? Да только вот оно как вышло – всем теперь в битве участвовать. Да той, из которой и живыми-то не выйти. Тяжелые мысли. И старшим не легко давалось такие вести юнцам преподносить. Да теперь-то что? Мидра, помолчав продолжил свои мысли:
– Кто Кьек Усула надоумил на бунт, то потом выясним. Сейчас вот что главное: бунтарю известно о богатствах поселка у Берега вулканов. Туда он и направит орду. Было бы то дело Императора, да, сдается мне, что сгинул он. А изгоям не нужны ни рабы, ни пленные, и земли чужие. Одна нажива. Одно плохо – в Копкой сейчас направляется Дор Ийса Серый.
– Вот тебе новости! – переставая понимать происходящее, взорвался Ладим, – а это кто еще?
– Охотник Дубовой рощи, что на востоке. При нем реликвия их рода – меч старый. Оружие, способное победить Тьму. Нельзя чтобы меч сгинул.
– Медлить нельзя, Мидра, – хрипло произнес Вохан. – Идем к Багиру. Без помощи нам не управиться.
2
На ясном темном небе уже загорелись первые искорки звезд. И до восхода луны, на небосводе властвовали сияющие полосы колец. Казалось, протяни руку и схвати яркий ободок. Да разве достанешь? Небо, вон оно где… А ему, Ошу, только и осталось, что ждать, когда путь их к цели приведет. От того и не спалось. Лежал и тихо мурлыкал старую матушкину песню. Даже на охотника не глядел. Да что глядеть? Тоже вон, лежит рядом с костром, ворочается с боку на бок, места найти не может, что соломы сухой ему за шиворот напихали. Руна только молодец – спит, клубком у огня свернувшись. Наелась вдосталь, наконец. А Ошу кусок почему-то в горло не лез. И молчать надоело…
– Так на что ты рассчитываешь, дойдя до Копкой, Дор?
– Правду с твоего рёвена спросить, верзила.
«Ну, что правду узнаешь, то верно… А мне вот там рады будут ли?..»
– А ты? – ответно спросил Дор Ийса.
«Мысли читаешь что ль?.. Я!.. Я-то?.. Да я-то что…»
– Тьела моя там.
– И моя Гая. И Дайири.
В темноте недалеко от привала яростно стрекотал сверчок. На сухих кустах, в наступившей ночи, шуршали тонкими крыльями летучие мыши. Тихая ночь в степи в половине дня пути от Копкой. И тишину не хотелось нарушать. И спать не хотелось. «Усну – опять храпом своим Руну разбужу. Вон ведь девчуха об меня две сандальки спортила… ладно, утро скоро, уже.»
– Какой план-то у вас, воители?
Неожиданно прозвучавший из темноты бархатный женский голос заставил спутников вскочить на ноги, тревожно вглядываясь во тьму, ожидая подкравшегося не званного гостя. Руна, разбуженная возней, сначала недоуменно подняла сонные глаза на своих сопроводителей и, заметив неладное, вжавшись спиной в валун позади, укуталась в куртку, оставив лишь испуганные глаза и макушку снаружи.
– Ну и где ты, Дух ночи? – спросил Ош, постукивая дубиной себе по бедру. Было заметно, что великан теряет терпение и сейчас возьмется махать дубиной по непроглядному мраку, на удачу.
– Погоди-ка… я знаю твой голос, – обратился Дор в темноту, – только я не понимаю, что ты тут делаешь?.. Ответь, Мичана?
– Обернись – отвечу, – произнесла гостья за их спинами.
Ош, резко развернувшись, сделал шаг в сторону пришедшей, грозно постукивая дубиной по огромной ладони. Дор повернул лишь голову и спокойно сунул свой широкий охотничий нож за пояс.
Мичана сидела на валуне напротив костра, болтая ногами, и глаза её горели зелеными искорками задорной издёвки.
– Я настолько страшная? – спросила Мичана.
– Вот еще, баб мне бояться! – пророкотал Ош. – С дубиной…
Но Мичана, не обращая внимания на великана и его слова, подошла к Руне, раскутала куртку, закрывавшую воротом испуганное лицо девчушки, и провела ладонью ей по щеке.
– Что ты тут делаешь? И где Мидра? – спросил Мичану Дор.
– Иду за вами в Копкой. А про Мидру не знаю. Арид еще не вернулся, – не глядя на охотника ровным певучим голосом ответила Мичана.
«Что за тайны?..» Верзила терял терпение и его, до того спокойный голос, стал напоминать рокот огня в кузнечном горниле.
– Вам, приятели, пора бы объясниться. Ну! Я жду.
– Это – Мичана, – начал растолковывать происходящее Дор. – Ведунья из Молчаливого леса, что на Юго-востоке…
– Ведьма, значит, – перебил Ош, – и что тебе, ведьма, надо в Копкой?
– Велик ты, да вздорен, Ош, потомок Ормы, – ничуть не смутившись, ответила Мичана, сидя на корточках рядом с Руной, даже не глядя на громилу.
Ош, оскалившись в злой ухмылке и поигрывая дубиной, плавной поступью начал приближаться к ведунье.
– Остановись, Ош. Пожалеешь, – усевшись подле своего мешка произнес охотник.
Мичана плавно поднялась на ноги и, склонив голову чуть набок, даже не подумала показать испуг. «Тебе же хуже… ведьма…»