Кир Брен – Атиров меч. Книга первая. Сказ о Дайири (страница 21)

– Видимо, ваш ответ «нет» … – сказав себе под нос, Воймаз выдернул свой кинжал из борта и протянул его подошедшему рёвену. – Труби. Атакуем.

– Император, изгои не выйдут живыми из бури, – сказал рёвен Пайта, вглядываясь в бушующую черноту горизонта. – И мы не выйдем…

– Смерть предскажет Ачадсла, рёвен! – махнув рукой одному из воинов и не глядя на Пайту, прорычал в ответ Воймаз.

Хриплый утробный рев рога разнесся над водами бухты, призывая ладьи имперской эскадры развернуть паруса и спустить весла на воду. Эскадра ждала решения своей богини, сопровождавшей воинов в каждом походе одним из своих телесных обличий.

Воймаз подошел к кормовой надстройке своей ладьи и, открыв невысокий лаз, спустился в трюм. В темноте утробы ладьи его встретил человек, не похожий на воина его Империи. Безрукавка, накинутая на голый торс, густая, черная коротко стриженная борода, обрамляющая скуластое лицо. И глаза. Почти прозрачные с серыми ободками вокруг зрачка.

– Все готово, приемник. Она сделает так, как тебе надо, – хриплым голосом проговорил сероглазый, ставя на стол небольшую глиняную миску, наполненную жидкой серо-зеленой массой.

Перед Императором стояла молодая девушка, одетая в золотые цепочки, почти не прикрывающие обнаженное тело. Воймаз взял ее за руку и, наклонившись к самому ее уху, прошептал:

– Тебя зовут Ачадсла. Идем. Ты предрекаешь смерть нашим врагам.

– У берегов Примаили… Мы условились, помни, Воймаз, – прохрипел сероглазый Императору, выводящему телесное обличие богини его воинов из трюма на палубу.

Кьек Усул, проходя меж рядов гребцов, бросил взгляд на ладью Императора.

– Рагза, сбавь ритм гребцам, – не глядя на отбивающего ритм гребли кормчего, сказал главарь изгоев. – Я хочу это видеть…

Половина весел по каждому борту ладьи, поднялась и исчезла в узких лазах, заставив судно сбавить ход. Кормчий, повинуясь приказу, переложил рулевое весло налево, с присущей его опыту небрежностью развернув ладью левым бортом к имперской эскадре. Воины орды изгоев вперили взгляд на происходящее на ладье Императора Воймаза, затаив дыхание, не желая пропустить слова, доносящиеся сквозь рокот бушующего моря.

Воймаз шел по палубе через ряды преклонивших колено воинов, ведя под руку обнаженную девушку к носу своей ладьи.

– Ачадсла! – раздался над притихшим имперским флотом голос Императора, – скажи свою волю возлюбившим тебя!

Один из воинов Империи, не поднимая взгляда, протянул изогнутый нож, вложив его в руку девушки. Телесное обличие богини воинов Империи, послушно приняв ладонью холодную, кровожадную сталь, провела лезвием себе по груди. Тонкие струйки алой крови, окрасили обнаженное тело. Девушка, коснувшись рукой своей груди, вскинула окровавленную ладонь в направлении ладьи Кьек Усула.

– Я видел этот обряд… лучше смерть, чем то, что с тобой они сделают после… – хриплым, упавшим голосом произнес главарь изгоев, не сводя глаз с происходящего на палубе ладьи Императора.

Усул, сняв тугой короткий лук с плеча, вложил стрелу в полку, не торопясь целиться.

– Изгои, имперские псы должны идти за нами до своего конца! – прохрипел над палубой голос главаря. Помедлив мгновенье, шепотом добавил, – прости, Илея, что не избавил тебя от её участи…

Взвизгнув оперением, стрела пронеслась над рокочущем морем, вонзившись в горло богини Ачадслы.

– Теперь ты пойдешь за мной, Воймаз! – проревел над морем зов Кьек Усула. – Пойдешь, чтобы встретить свою смерть!

Яростный рев тысячи глоток, сошедшихся в беснующемся штормом море двух флотов, перекрыл рокот волн и вой ветра в талях. Эскадры шли в черную пасть бури, родившейся у берегов Примаили.

13

Небо, нахмурившись тяжелыми облаками, еле пропускало утренний свет, чтобы под навесом веранды дома Дротты можно было завтракать без помощи освещения коптящими факелами. Настроение хозяина дома было под стать утру. Назначение на должность рёвена Рёдма, не весть какое повышение. Сидеть в тесной лачуге у стен города и слушать ежедневные доклады счетоводов – скука. Занятие, подобно смерти. Отчего и решено было рёвеном оставить за главных троих примакарахов, а с податью разбираться – самих счетоводов. Да вот тебе и новости! Покой продлился не долго. Прибывший из Стойлима его, Дротты, младший брат Фрятта, вольяжно потягивая вино, рассказывал о расправе, учиненной над ним Воймазом.

– Теперь, до заката я должен прибыть на северный рудник, – закончил свой рассказ о разбитом кувшине и громком обещании Императора изъять его дом Фрятта. – Думаю, стоит Равдану визит нанести.

Дротта пальцами покрутил глиняную чашу с вином, стоящую перед ним на столе.

– Что в твоей затее тебя так забавляет, брат? – спокойным тоном спросил рёвен Рёдма.

Фрятта, ухмыльнувшись, с хлюпаньем отхлебнул вина.

– Наш общий друг гостил у меня тем вечером.

Дротта, наконец, соизволил поднять пристальный взгляд на младшего брата.

– Остатки армии, стоящие у северной границы, временно находятся под моим командованием, – продолжал Фрятта. – Ну, и сероглазый мне кое-что пообещал, ко всему прочему.

Дротта, молча, ждал ответа.

– Он намерен вернутся на Черный остров. И, конечно же, попутно с кем-то. Смекнул, Дротта?

Рёвен Рёдма, ухмыльнувшись, пальцем поманил Ои, стоящую все время, что длился завтрак братьев в нескольких шагах за спиной отца, держа на подносе кувшин с вином.

– Холстину и чернила подай, – прохрипел Дротта подошедшей девчонке.

– Что? – переводя недоуменный взгляд то на брата, то на девочку, достающую требуемое из небольшого комода, стоящего тут же на веранде, спросил Фрятта.

Но старшему пока не хотелось ничего говорить. Он лишь не меняя все той же ухмылки на лице, сгорбившись над столом, выводил закорючки на холстине тонкой деревянной палочкой. Фрятта, от любопытства открыв рот, приподнялся со своего места, пытаясь прочесть то, что пишет брат.

– А! Не так! – прохрипел Дротта, смяв уже почти дописанную грамоту и швырнув ее на пол. Взяв чистую холстину и расправив ее сальной пятерней по столу, хмуро буркнул Ои, – подними и сожги.

Девчонка, повинуясь отцовым указаниям, скрылась в стенах дома.

Так и не показав младшему брату написанное, Дротта встал из-за стола и не мешкая пошел к выходу из сада своего дома, коротко бросив Фрятте.

– Едем в Идолим, брат.

– А это? – тыча пальцем в свиток скрепленный печатью Империи, еле догнав старшего брата, спросил новоиспеченный рёвен северных рудников.

– Пича отвезет, – протягивая грамоту стоящему у входа примакараху, ответил Дротта.

Мидра, стараясь не шевелиться, внимательно следил за происходящим во дворе Дротты, сквозь небольшую щель в стене приютившего его послушников амбара. Возвращения хозяина дома не входило в планы беглецов, отчего ночь, бывшая и без того богатой на переживания всем, теперь перетекла в не менее напряженное утро. Никому из беглецов не спалось. Жались по темным углам, каждый ожидая решения ведуна.

– Уходят, – тихо прошептал Мидра.

По тропинке, ведущей к амбару, раздался топот маленьких ног. Оли вскочив со своего места, приблизилась к двери, расслышав шаги своей младшей сестры.

– Оли, – прошептал за дверью хрупкий детский голосок, – они уехали. Открой, у меня тут…

Мидра сам открыл дверь, впустив девчонку, бывшую им теперь глазами и ушами за пределами их убежища.

– Что, дитя?

– Вот, деда, – протянув смятую холстину, робко ответила Ои.

Ведун, развернув грамоту и повернув ее к свету, бегло обвел глазами написанное кривым дроттовским подчерком и, ухмыльнувшись, протянул холстину Ладиму. Мастер, не отличался шибкой грамотностью, но все ж читал. Правда, больше вслух:

– Приказом рёвна… рёвена Дротты… Что? Равдан обвиняется в укрытии возможного пребывания шпиона Виевара… Измена, караемая судом воинов по обычаям военного времени… Что это, Мидра?

– Вечером в Идолим вернемся, Ладим. Всех вызволять надо, – положив руку на плечо мастера, ответил ведун. – А тебе, отец Вохан, остальных уводить отсюда. До Косматых хребтов ночь пути. И мы, гляди, к обеду вернемся.

Слепой старец, одобрительно кивнув, хрипло отозвался:

– Старые норы там есть. Там вас ждать будем.

– Подожди, Мидра, нам-то как туда?.. – не совсем ясно представляя затеянный ведуном поход, спросил Ладим.

– Я с вами, – подал голос Лех. И смутившись своей дерзости перед старшими, добавил, – знаю, где у Равдана оружейная.

Еле успев договорить сказанное, сын охотника Долины Камней получил увесистый подзатыльник от мастера Ладима.

– Я тебе удумаю! Мидра, ты куда смотришь?! Ну, мы с тобой еще повоюем, вызволяя первых. А потом, а?.. Нет у меня глаз на затылке за чужим мечом следить и вас еще оборонять!

– Вот первыми Койю и Юку и вызволим потому, Ладим. Оставь юнца, мастер. Воин он, разве не видишь? – с ухмылкой произнес ведун, потрепав косматую голову Леха.

– Ну, раз Койя и Юка… – хмуро произнес Ладим, почесывая правый бок. – Ладно, воины, уговорили.

Зал для приемов приказчик Равдан обустроил в ныне пустующем покое Императора для особых аудиенций. Украшенное бесчисленными барельефами Императора Воймаза помещение, представляло собой круглый зал со сводчатым потолком. Стоящее по середине изваяние голотелой богини Ачадслы, простершей свои руки в стороны весь день освещалось через отверстие в своде. Под огромным, в три человеческих роста, изваянием находился трон Императора, сработанный из оттесанных каменных глыб, служивших одновременно постаментом для статуи. А справа от монумента стоял массивный деревянный резной стол приказчика идолимского.