Кир Брен – Атиров меч. Книга первая. Сказ о Дайири (страница 19)
– Что?! – Взревел дозорный, – не нравится? Не нравит… ик!.. ится тебе, неумойка? Сейчас… я вот…
Рев стражника перешел в неразборчивое бормотание вперемежку с сопением, пока тот, возился с завязками порток и, следом, с замком клети Вохана и Оли.
– Не пожалел бы ты о содеянном, – спокойным тоном обратился старец к Бавсу-стражнику.
Вохан сидел, не меняя позы, предчувствуя, что своими словами лишь распылит ярость стража. «Войдет?..»
– Что?! Что ты там промямлил, рухлядь? – громыхнув отворившейся дверью прорычал стражник. – Сейчас я вам все покажу…
Смрад от тела стражника перемешанный с перегаром от браги резко ударил в нос ослепленного старца. «Руки потянет! Оли…»
– Все покажу! Всем! Знаешь, что ты сейчас узнаешь, замарашка?
– Не тронь, – велел Вохан Бавсу, схватив его за протянутую к Оли руку.
– Что?! Сгинь отсюда, тряпка старая! – взревел страж, отшвыривая старца о девчонки. – Иди сюда, что покажу…
Вдруг тусклый свет каземата померк для Бавса, унося пол из-под ног в спокойную тьму хмельного забытья. Тяжел воханов кулак. Сильна рука бывшего рудокопа.
Оли, вжавшись в стену, со страхом смотрела на поверженную махину стража. Даже голос отца Вохана не сразу разобрала.
– Оли, дочка, ты поищи ключи и освободи остальных. Выходить отсюда пора. Я сейчас.
Старец ощупывал ноги стража в поисках ремешков деревянной колодки, служившей Бавсу стопой. «Тут полежи… Я только отстегну, чтоб быстро не бегал…» Оставалось обыскать тело в поисках оружия и завистливо отнятого оберега одного из юнцов. Зуб караха, с вырезанной на нем руной имени. Единственная память Леха о своем отце, пропавшем на перевале Косматых хребтов.
Темные коридоры, ведущие к каземату, казались беглецам слишком путанными и извилистыми. Что ждет за поворотом. Свобода? Выход? Очередные покои? Или толпа стражников? Слепой, два юнца, ладно хотя бы один сын охотника, и три девицы. «Велико войско!»
Вохан шел, держась за плечо Оли одной рукой, а второй чуткими пальцами опираясь на стены дворцовых ходов. Ему незрячему, теперь только и полагаться на то, что у него осталось. А пальцы теперь все чувствовали. Как слышали. Вдруг ладонь на плече Оли, крепко сдавив, дернула ее, пряча за спину старца. Беглецы застыли в молчании и тишине, ожидая слов наставника.
– Затушите факел. И не звука, – прошептал Вохан.
Юнцы мигом притихли и отступили от своего защитника на шаг. Один Лех, стараясь сдерживать выдающее его отрывистое дыхание, встал за спиной Вохана, сжимая суковатую дубину охранника. Если и продадут жизни, так за дорого и вместе.
Старец стопами чувствовал приближающиеся шаги. Ох, и не добрые. Крадущиеся. "Неужели проведали, что мы бежали?" Оставалось ждать, когда подойдут ближе. Вот и мерную крадущуюся поступь уже слышно. На три шага за углом поворота коридора. Еще шаг. Еще. «Пора!» Вохан резко вскинул, обрушивая нож сверху вниз на подкравшуюся из-за угла угрозу. Да только рука старца встретила неожиданное сопротивление. «Посох?..»
– Я же говорил, Ладим, есть кто-то за этим углом.
Сколько уже не слышал Вохан этого голоса с хрипотцой, ставшего ему почти родным много лет назад.
– Мидра… не верю… Мидра, ты?
– Я, Вохан. Что же сделали с тобой, отец рудников, – с печалью в голосе произнес Мидра, положив руку на плечо Вохану.
Беглецам оставалось лишь с облегчением выдохнуть – подмога! Позади Вохана, Лех, повернувшись, уперся спиной в стену. И никак не мог унять сердце и дыхание. Оли выскочила из тьмы коридора и кинулась на шею Ладиму. Мудрено ли? Ладим, когда-то качал её на коленях и делал для неё свистульки, поющие хором ночных сов.
– Не все, – сказал Мидра, оглядев отряд беглецов. – Идем. Рассвет скоро.
Сырой амбар с бочками не баловал отряд сбежавших из тюрьмы просторами. Да и этого пока хватало. Оли быстро привела всех от Идолима к дому ее отчима, расположив всех в узком строении в дальнем углу сада. Амбар как раз был построен для всего, что выкинуть жаль, да «…тут пусть полежит пока, потом сгодиться.» Благо Дротта теперь в Рёдма рёвен. И Ои с собой забрать можно.
Сморенные напряжением юнцы дремали, умастившись на настиле из пустых мешков. Ладим, Вохан и Мидра сидели кругом и размышляли, как быть дальше: Мидра собирался забрать всех учеников храма из Идолима, Вохану было не до войны, Ладим же не хотел умирать за зря.
11
Когда в вечерних сумерках уже стало трудно разбирать дорогу под ногами, а свет от костров кочующих в степи погонщиков скота Идолима растворился далеко за спиной, спутники решили устроиться на привал, устроив стоянку на склоне ближайшего холма, сплошь заросшего еще не проснувшимся от стылой зимы кустарником. В степи вечер уютен весной, да все ж ночью по-другому может быть. Ночью земля быстро отдает тепло, набранное от светила. Благо ветру захотелось к ночи уняться.
Дор Ийса копался в своем мешке с дорожными пожитками, выкладывая на свет костра лишь то, что нужно сегодняшним вечером. Сверток с копченым турьем мясом, заранее нарезанным на куски, пресные круглые хлебцы, черствеющие почти сразу после вытаскивания из идолимских очагов, с традиционно дырявыми стенками и кусок диковинной для охотника снеди, что Ош окрестил сыром. Собрав себе легкий перекус, Дор напоследок извлек из рюкзака небольшую глиняную плошку и холщовый мешочек с ароматными сушенными листьями. Миска, наполненная водой и щепоткой листков отправилась на огонь, а остатки запасов обратно в рюкзак. Да только охотник не торопился приниматься за вечернюю трапезу. Верзилу ждал.
Ошу было не до еды. Стоял на коленях, опершись на валун, шагах в двадцати от стоянки. Великана выворачивало на изнанку с самого начала сумерек. Чего еще было ждать?
Еле отдышавшись, Ош повернул изможденное лицо, обратившись к охотнику:
– Когда все закончим, я вернусь в Идолим и разнесу этот бардак до последнего камня. Ох…
Дор, молча, помешивал тонкой веточкой свое варево в глиняной миске. «А ты как хотел, верзила?.. Вроде и бежал-то не в полную, а великан аж зеленый весь… Бедолага.»
Ош вернулся к костру, усевшись рядом с охотником, подложив под спину свой походный мешок и внушительных размеров дубину, заботливо украшенную резьбой и рукоятью, обмотанной для удобства хвата кожаным ремнем. Дор протянул великану миску с отваром.
– На, выпей. Должно помочь.
– Если ты меня отравишь, охотник…
– Пей, давай, – усмехнулся Дор.
Верзила с хлюпаньем потягивал предложенное питье, отдуваясь после каждого глотка. Его взгляд приобретал ясность, и дрожь, бившая тело великана мелкой рябью, медленно унималась. Дор, уставившись на огонь, задумчиво пережевывал идолимский сыр, постоянно норовивший прилипнуть к зубам и имеющий легкий запах плесени. «Ну как и все в Идолиме… «…не нюхай, так глотай!» А, вроде, ничего – вкусно.»
– Ты слышал, Ош? – еле слышно произнес Дор.
– Слышал. Мыши… или кроль где рядом, – нехотя отозвался верзила.
Дор напряг слух, стараясь не показать своей настороженности. В стелящихся над степью сумерках, все, на что одинокий походный костер не мог дотянуть свой свет, казалось одинаково темным и лишенным каких-либо четких и привычных взгляду очертаний.
– Уф! Вроде легче стало, – с заметным облегчением произнес великан, – только вот варево твое уже наружу просится. Ладно что привычным путем.
Верзила, крякнув, встал и пошел в темноту склона холма к кустарнику. «Все решил тут пометить?..»
Пыхтя и отдуваясь, верзила стоял у кустов. «Вот, как раз там, где-то…» Дор Ийсе только и оставалось, что внимательно смотреть на еле заметную впотьмах фигуру великана. Подтянув порты, Ош вдруг резко согнулся и молниеносным движением руки, выволок из ближайшего к нему куста извивающуюся девчушку, бесцеремонно схваченную верзилой за волосы. Это была та самая прислужка. Великан перехватил её за запястья одной ладонью и потащил к костру и, усадив ее напротив охотника, вальяжно развалился на своем месте, опершись на локоть.
– Ну, вот и та… мыша! – вытянув свою здоровенную пятерню в направлении девчонки, представил верзила охотнику свою находку.
Девчуха, отпущенная Ошем, сжавшись в комок, сидела у костра, обхватив колени руками. Глаза были широко открыты от страха, а худенькое тельце было уже слегка синеватым от холода степи. Ее скудный наряд, не совсем то одеяние, что подойдет для любого похода. Видимо, отправилась вслед за ними, как было. Бежала не оглядываясь.
Дор, потерев заросшую щетиной щеку, шумно выдохнул. «Не было забот…»
– Как тебя зовут? И на что ты надеялась, пойдя за нами? – обратился охотник к девчонке.
Девчонка молчала.
Дор поднялся со своего места и, подойдя к ней, наклонился к самому лицу прислужки. Великан с легкой ухмылкой на лице следил за этим допросом, покатывая пальцами свое орудие.
– Как тебя зовут? Ты понимаешь, что я спрашиваю?
Девчуха быстро закивала головой.
– Уже что-то. Как тебя зовут? И зачем ты шла за нами? – чеканя каждое слово, продолжил разговор охотник.
– Не мучай ни её, ни себя, – ухмыляясь, произнес Ош, – она не сможет ответить.
– Это еще почему? – нахмурившись и не глядя на верзилу, спросил охотник.
– Хозяин того бардака, в котором она прислуживала, урезал ей язык, за то, что она отказала одному из гостей. Тот был соглядатаем, а они не платят за выпивку и баб. «…и получать должны все, что захотят, потому как состоят на особой службе престолу.» Она этого не знала, на её беду.