Кир Брен – Атиров меч. Книга первая. Сказ о Дайири (страница 16)
– Тихо сиди, если не хочешь стать короче на голову!
Сползая по скользким камням стены клети, Оли не хотела кричать, даже от боли, с которой ударилась о стену. Оли хотела проглотить обиду, в которой теперь не было ничего, кроме отчаянья, разъедающего изнутри. Одни лишь слезы капали на платье девчонки. Отчим велел переодеться. Она надела новое.
В темном углу клети раздался шорох. Сердце девчонки подскочило к горлу, страх жаром окатил тело. «Что?.. только бы не…» Встречи в амбаре Дротты было с избытком на сегодня. Оли забывала, как дышать.
– Кто ты?..
Голос, раздавшийся из темноты, был спокоен и даже ласков. «Еще один несчастный…» Глаза Оли привыкли к темноте, и девчонка смогла разглядеть силуэт человека, одетого в грязные лохмотья, с повязкой на глазах, на которой проступали бурые пятна.
– Пленница… За что тебя так? – с участием в голосе, еле справляясь с душащим девушку плачем, спросила Оли.
Пленник не торопился с ответом. Лишь слегка приподнялся со своего места, показав пожилое бородатое лицо в блеклом свете факелов. Плотная грязная повязка, закрывающая ослепленные глаза, не смогла скрыть нахмуренных бровей.
– Мне знаком твой голос… клянусь Всеведущей Одарой, знаком. Как зовут тебя, дитя?
«Одарой?.. Одарой… Одарой…» Оли медленно подползала на коленях к старцу.
– Оли. Оли меня зовут…
– Оли?.. – старец едва улыбнулся. – Оли, дочь Сваны, ты не узнаешь меня?..
Тяжело вздохнув, старец откинулся спиной к стене вновь.
– Я, наверно, и сам бы себя не узнал…
Оли подбросило на месте, она подскочила к старцу, прижав его израненную, слепую голову к своей груди.
– Отец Вохан!
Слезы хлынули из глаз Оли, промокая свалявшиеся волосы старого её знакомца. И Оли не хотела думать горечи слезы это или слезы счастья. Старец обнял ее и стал успокаивать, поглаживая по руке.
– Ну, что ты? Что ты? Не конец еще это? Успокойся.
Оли прижалась к плечу Вохана, успокоившись, лишь изредка шмыгая носом. В клети было темно и сыро, но встреча старого знакомца согревала откуда-то изнутри. Слабый огонек надежды, что еще не конец. Как блеклый свет факелов, освещающих коридор меж клетями, с такими же как она пленниками. Молодые юноши и девушки, лишенные надежды вновь увидеть небо. Всем оставалось только сидеть и ждать, отмеряя пройденное время звуком где-то капающей на каменный пол воды. Спокойный ритм, как дыхание отца Вохана. Жреца храма стихий, рассказывавшим им, еще детям, небылицы про тайны земли и неба.
– Отец Вохан, ты спишь? – тихонько прошептала Оли.
– Нет, дитя. Рано же еще, зачем спать?
Оли подняла на старца взгляд. Седовласый, с повязкой на глазах жрец, казалось, не боялся той тьмы, что для него теперь стала обычной. «Сквозь стены видит?»
– Откуда ты знаешь, что еще рано? Неба же видно?
– Небо… – с тяжелым вздохом повторил старец. – Хочешь я расскажу тебе о том, как устроено небо?
– Расскажи.
В соседних клетях раздался легкий шелест одеяний. Отец Вохан был одним из тех жрецов, что умел рассказывать. За что вся малышня его и слушалась.
– Далеко, за облаками вечное небо превращается в великую пустоту, в которой наша земля, круглая, как яблоко, вращаясь, летит навстречу своей судьбе. Маленькая крупица в россыпи миров, сопровождает свое светило, которое мы зовем Сольве – звезда, дарующая свет и тепло. Сольве восходит первым на небосводе, что бы те, кому оно светит, всегда помнили с чего начиналось все. Сольве светит долго и ярко, чтобы успеть согреть все и всех. Чтобы мы, знали, что даже кочуя из одного края в другой, мы остаемся детьми этой земли. Поэтому все и говорим на одном языке. Но и нашему светилу нужен отдых. Оно уходит, оставляя небосвод во власти Хаале – луны, что кружит вокруг нашей земли, приглядывая за снами, которые приходят под утро. Чтобы ты, дитя, верила, что новый день начнется с рассветом… И одному лишь во всем этом быть неизменным – мерцающие маленькими звездочками полосы на небе. Кольца, пояс нашей планеты. Это остатки Трибе – последней обители Великого Змея, ушедшего, оставив планету на нас. Смерть Трибе – неизбежный конец всего, породивший начало нового мира. Того, что ты видишь сейчас.
Вохан умолк. Он слушал мерное дыхание Оли, сморенной усталостью и успокоенной рассказом старца.
Вохан знал эту клеть, помнил – он не попал сюда ослепленным пытками. Аккуратно подняв, он перенес Оли в самый темный угол, там, где была сухая земля и остатки настила из соломы. Мрак проглотил спящую девушку. Поглотил, чтобы скрыть и не тревожить мирного сна ее и всех, кто ютился рядом с ним в тесных клетях каземата.
Какое- то время спустя скрипнула входная дверь и по глиняному полу тюрьмы раздались властные шаги добротных, подбитых кожей сапог, не принадлежавших обычным стражникам.
8
В свете факелов коридора каземата шагал Император Воймаз, в сопровождении двух стражей. Уверенной походкой он подошел к клети, в которую заточили старца и оперся одной рукой на прутья решетки.
– Что ж, старик, я вижу, что пытки не развязывают твой язык, – без лишних церемоний произнес правитель, убирая руку с решетки.
Поглядев на ладонь и еле заметно сморщившись от пренебрежения, оттер руку о подол плаща одного из стражей.
– Он вообще ничего не поведал? – обратился он ко второму стражу.
– Он назвал свое имя, Император. Вохан.
– Вот как?.. – сморщив лоб и вздернув брови, переспросил Император. – Так… Это уже начало разговора. Оба, пошли вон за дверь и никого сюда не пускать. Вон, вон, вон, – велел Воймаз, размахивая руками на стоявших за его спиной стражей.
Щеколда со скрипом громыхнула за тюремной дверью. Слегка причмокнув и подтащив от входа невысокий табурет, Воймаз уселся напротив клети Вохана, положив ногу на ногу.
– Старик… о, наверное, нет! Прошу простить мою неучтивость. Вохан, великий старец, соизвольте поведать мне тайну Джеиль Дьёдем. Иначе я буду вынужден калечить эти милые создания в соседних клетях. Признаюсь, мне будет очень жаль так поступать – редкостный товар, холеный, в моем личном бардаке за них бы платили золотом за каждую ночь, проведенную в такой компании, но…
Старец, молча, поднялся от стены и плавной походкой направился к решетке клети. Он слышал, как Император, поднявшись со своего места, обходит каземат. Шуршание края плаща по каменному полу тюрьмы, подсказывало жрецу, где сейчас правитель.
– Но, видимо, по-другому я не узнаю то, что хочу, – закончил Воймаз, стоя у клети, перебирая в руке прядь волос одной из пленниц.
Камера, где её держали, была тесная, человек в ней мог только сидеть. Наказание, что придумали стражники, за непослушание. Или одну расцарапанную физиономию…
– О какой тайне ты меня спрашиваешь? – с согласием подал голос Вохан.
– Молчи! – закричал один юнец из клети у входа,– молчи, отец Вохан! Пусть лучше убьют нас всех! Никому нельзя знать эти тайны… прошу тебя… – юнец вскочил на ноги, схватившись кулаками за прутья клети и прижав лицо, искаженное отчаяньем, к решетке, молил своего наставника.
Воймаз, слегка прищурив веки, смотрел на юнца с улыбкой, изучая черты гладкого мальчишеского лица. Со скоростью змеи взметнул руку Император и, проскользнувшая между прутьев жесткая ладонь схватила парня за волосы на затылке, прижав лицом к прутьям с такой силой, что парень застонал от боли и стыда. Руки были скованны – не вытянуть, не задушить ненавистного.
– Какой ты смелый. И еще мил в придачу… – изображая удивленный тон, проговорил Воймаз. – Слушай, а я ведь знаю одного рёвена, которому ты понравишься. Скажи, тебе нравится потеющие, толстые рёвены?
Парень лишь скрежетал зубами от злости, прутья давили на лицо и не разомкнуть глаза, не посмотреть, не прицелится для плевка унижения в лицо Императора.
– Молчишь? Тогда молчи. Из тебя плохой советник, – продолжал Император, обращаясь к юнцу,– еще одно слово, и ты познакомишься с этим рёвеном и его пожеланиями, которые коснутся только одного тебя… тайна гор Джеиль Дьёдем, старик. Я жду!
– Отпусти мальчишку, – держась за прутья, произнес Вохан. – Все скажу…
Он отшвырнул юношу одной рукой в угол, отошел от клети и вновь обратился к Вохану, встав посреди прохода, скрестив на груди руки:
– Расскажи-ка мне, старик, что скрывают рудники этих гор?
Старец, плавно ступая, отошел от решетки, удаляясь в темноту.
– Ты узнаешь тайну этих гор, Император, – упавшим от невозможности сопротивляться голосом ответил Вохан.
Маленькая, сильная девичья ладонь схватила старца за край одеяний. Вохан погладил Оли по руке. «Не переживай, дитя…»
– Но учти, Правитель – если хотя бы один волос упадет с голов моих послушников, ты не узнаешь, что нужно будет сделать, – твердым голосом предупредил Воймаза старец о решенном.
– Не упадет, – усмехаясь, ответил Император. – Говори.
Вохан стоял перед прутьями клети, направив невидящие глаза в лицо Воймаза. Прямой, гордый. Решивший, что жизнь его послушников намного дороже его упрямства.
– Там, где твоими стараниями был сделан рудник, недра горы скрывают проход к залу, в которой со времен царства Перворожденных Пустота хранит покой Великой Тьмы. Ей и только ей под силу отворить эту тюрьму, выпустив на свободу армию Тьмы. Ее воины – ассины – подчиняться только тому, кто не убоится говорить с Тьмой на равных. Те же, кому не под силу выдержать взгляд Тьмы, будет прокажен, отдав свои силы Пустоте и тело свое в услужение Страху.