Кир Брен – Атиров меч. Книга первая. Сказ о Дайири (страница 14)

Пятая по счету была не занята никем и в ней одной из всех стояло три кровати. По правде сказать, больше похожими на грубо сработанные топчаны. Как и все в бардаке – лишь бы было похоже.

– Да нам бы и двух хватило,– обернувшись, обратился Дор к девчухе.

Ответа не последовало. «Что она, совсем не говорит?..»

– Я там вещи оставил… мне бы… – протягивая второй слиток серебра девчонке, проговорил Дор.

Прислужка, замотав головой, быстро юркнула за дверь. «Ладно, сам схожу…» Дор сбросил наконец притихшего верзилу на одну из полатей и было собрался вернуться в зал, но в приоткрывшуюся дверь протянулась знакомая худенькая ручка девчонки, поставив рюкзак у входа. «Ну, и на том спасибо…» Ухнувшись уставшим телом на соседний топчан, охотник закрыл глаза в надежде провалиться в сон.

Да только тут разве уснешь? И не в спящем рядом Оше дело. На удивление верзила спал крепко и тихо. Мысли одна за другой возникали в голове охотника, перемешиваясь с обрывками памяти, рисуя образы происходящего один другого страшней. Разоренное селение, ладно что не сожгли, те, кто явились и забрали с собой его Гая Итру. Что теперь с ней там? Всю дорогу старался не надумывать лишнего. А теперь, когда окончательно узнал путь к своей цели, разве уснешь? Есть ли надежда? Должна быть – узналось все быстрей того, на что Дор рассчитывал. «Ворочайся с боку на бок, встречай рассвет… жди, когда Ош проспится…»

Рассвет не заставил себя ждать. Да только охотнику не верилось, что ночь была на самом деле. Открыв глаза, Дор заметил, что койка, где спал Ош, уже пуста, а под его ногами у кровати, прямо на полу спит та самая прислужка.

– Эй, а этот где? – тихо спросил Дор, легко тронув за плечо спящую.

Девчуха, еле разомкнув глаза ото сна, встала и проводила Дор Ийсу в зал.

Ош сидел за тем же столом, только уже с миской похлебки перед собой. Мелькнув взглядом на появившегося в зале бардака охотника, верзила, нахмурившись, еще больше навис над столом, ссутулившись.

– Мне принесут что-нибудь выпить?

С этими словами Ош запустил свободный табурет в верстак с бочками. Дор подошел к верстаку и, подобрав табурет, уселся на него за столом напротив громилы.

– Собрался куда-то идти? – спросил Ош, оглядев охотника.

Дор сидел перекинув рюкзак через плечо и подпоясавшись.

– Да. Как называется твое родное поселение?

– О, мы и об этом вчера поговорили? – верзила, нахмурившись, добавил – Копкой. Тебе зачем?

– Затем, что мне нужно быть в Копкой.

– Отличная новость,– видно, что хмель испортил великану и самочувствие, и настроение. – Ну, доброго пути.

– Ты идешь со мной.

– И в кого ты такой отчаянный?.. С чего бы?

– Гая Итра – мать моей дочери. Рёвен, о котором ты говорил вчера, пленил ее и разорил мое селение. Я лично убью его. И ты мне в этом поможешь.

Ош изучающе смотрел на Дор Ийсу. Молчание было долгим. Потом Ош отвернул взгляд на окно и, прищурив глаза, постучал не глядя ложкой по миске с похлебкой и глубоко вздохнув, хрипло сказал:

– Путь до Копкой займет семь дней.

– Бежать будем с рассвета до сумерек, – ответил Дор, как о решенном.

Ош повернулся и, посмотрев на лицо собеседника, растянул правый край губ в хищной ухмылке в ответ.

Второй вечер к ряду в долине рудников проводил Мидра. Он ждал вестей. Еще прошлым утром старец поднялся в расселину у холмов, откуда, как на ладони была видна и долина, и мерные вереницы обозов с рудой, рабы волокущие цепи и телеги, и Идолим. Великий город, как огромный зверь, жрал всех, кто стоял перед его входом, как перед разверстой пастью, с прямой спиной и сплевывал уже обглоданных и согбенных, в рудники и лачуги под своими стенами. Непрерывное кишение жизни, которое под вечер отдавалось лишь буйными криками, плачем и стенаниями, хмельными драками и всем тем, что там за стеной называлось ходом жизни.

Мидра смотрел на небо. Еще сумерки и рано разводить огонь. Ночи становились теплее и уютнее. Именно в такие ночи разум предает неге то, что называют воспоминаниями. Время превращает память в отрезок пространства, наполненный мирами, в которых всё становится разным, всё и все, даже тот, кому принадлежат эти созданные миры. И эти миры живут той жизнью, которой их наполняют оставленные в них эмоции. И цвет этих эмоций отделяет один мир от другого. Кому как не ему, живущему вне времени ведуну, этого не знать. Стоит лишь закрыть глаза – и вот она гладь речной воды, несущая его ладью, наполненную верными ему воинами, и воинский азарт, рождаемый где-то в груди, как яростный крик, когда видишь лихого и бесстрашного противника перед собой. Сделай два шага и видишь ночь за пологом землянки и легкое шуршание шкур за спиной. И так это странно, что все и сладкая истома, и вкус своей и чужой крови в ноздрях при сражении, становится одинаково отрывистым и из всего пройденного остается лишь ощущения пережитого. Опыт увиденного, отрывками наполнявший прошедшее время. Отдельный мир, видимый в памяти, живущий уже вне времени. Какому из этих миров отдать эту ночь?

Вот бледное свечение ночи за пологом входа. И шуршание шкур. И как он, тогда еще молодой пилигрим, не отрекшийся от прежнего имени, повернулся на этот шорох – как чувствует себя она, та, что спала на кровати? И как он, сидя рядом с ней, опустил свою ладонь на ее щеку, погладив большим пальцем ей по брови. Она, высунув руку из-под шкур, положила на его грудь свою жаркую мягкую ладонь. Её, еще не успевший окрепнуть голос, спросит в тишине: «Выха, ты здесь? Мне холодно и жарко …все сразу.» И его слегка срывающийся от волнения голос ответит: «Я здесь, Мичана.» Он, опустится на локоть, припадет губами к ее лбу, ее рука обвивает его шею, жар поцелуя сливает пространство вокруг них в единый пожар…

Шорох у подножия холмов стряхнул пелену воспоминаний с глаз Мидры и пристальный, испытующий взгляд наполнился холодными зелеными искрами. Ведун знал, что к нему идет Арид.

6

Разложенный по ту сторону северной границы Империи Объединенных Земель походный шатер, мог вместить небольшое войско. И не зря – сегодня ему не быть пустым, принимая под свой полог двух правителей со своей свитой.

– Император, ответь, зачем ты поставил свою армию к моим южным границам?

– Как мне обращаться к тебе, Багир? – Император Воймаз вяло и, казалось, нехотя шел на беседу с наместником Северного трона.

Его фигура, всегда возвышавшаяся над своими сопровождавшими, всеми жестами говорила о высокомерном желании насмехаться. Прозрачные, с темно-серыми ободками глаза, все время с прищуром полуприкрытых век без интереса и не задерживаясь скользили взглядом по людям, убранству и говорившим с ним. Руки, сложенные в замок за спиной, прятались под богато расшитым плащом.

– Какой титул ты носишь, после безвременной кончины царя Аливира Золоторукого? Прими мои соболезнования, кстати, связанные с этой печальной утратой.

Воймаз держался раскованно, стоя напротив постамента со скамьей, на которой восседал приемный сын царя Аливира Золоторукого Багир Йорн Мёдри Зоркий.

– Наместник трона Бейтан Тьёра, наследник Виевара земли, горы Агли, – спокойный и одновременно жесткий голос Багира заставлял всех, затаив дыхание, слушать, когда он говорил.

Всех, кроме выскочки, который стоял перед ним. Воимаз слушал в пол уха, выпятив нижнюю губу, изображая всей мимикой отсутствие интереса к ответу говорившего. Стоял и носком сапога теребил угол дорогого тканного ковра – изделие знаменитых идолимских мастеровых прошлых лет. Ковер постелили к приему Императора. Воймаз огляделся и, заметив небольшую лавку с пристроенной к ней мягкой спинкой, подтащил проворно на середину зала, так, что даже обе расторопные свиты пальцем пошевелить не успели. Развалился на ней вольготно, положив меч к себе на колени.

– Да, громко… куда уж мне до вашего сорокосложного титула? Хотя, постой! Лучший воин сражения в Ладре, Император Объединенных, причем им же и объединенных земель, Держатель длани златоокой Ачадслы и её же любовник. Так что, думаю, можно разговаривать на равных. Видишь ли, на моей… – остановив свой ответ, давая всем понять, что выделяет интонация голоса, Император, наконец, пристально посмотрел на Багира и продолжил, – …земле, а точнее её северной границе, есть рудник. Все, кто копают, копают вглубь. Ну, бишь в твою сторону, Багир меткий…

– … Йорн Мёдри, повелитель, – шепнул кто-то из свиты, позади Воймаза.

– А?.. Ну, да, Багир Мёдри, – ничуть не смутившись повторил Воймаз. Помолчал и продолжил. – О чем это я?.. Ну, так вот, рудокопы продолжат приносить мне золото из недр граничных гор. И войско моё, – Воймаз сделал жест указательным пальцем в сторону входа в шатер,– стоит здесь, чтоб тебе не вздумалось трогать моих рабов.

– Не высоко же ты ценишь своих рабов. Пусть копают, – без тени интонации в голосе ответил Багир.

Легкий ропот по сторонам обеих рук Багира раздался от его приближенных воинов. Багир слегка приподнял руку и ропот стих:

– Пусть копают. Эти горы называют Джеиль Дьёдем. Твои рабы больше мора вынесут из этих гор, чем золота. Но если хоть один прокаженный житель появится на моей земле, я выжгу всю твою землю от гор до Идолима, с рабами и воинами.

– Ты забыл упомянуть женщин, детей и стариков, – закатив глаза ответил на угрозу Император. Улыбнувшись во все белоснежные зубы, добавил, – Будем считать, что мы условились.