Кир Брен – Атиров меч. Книга первая. Сказ о Дайири (страница 11)

Рассвет был уже скоро. Небо начинало светлеть.

3

Мрак внутренностей амбара, того, куда Дротта запрещал им с Ои ходить, казалось, наполнен страхом и запахом неминуемой смерти для извивающейся в мертвой хватке отчима Оли. Еле пробившийся через небольшую щель входа свет, только и показал в недрах строения одну единственную массивную клеть. Дротта злобно швырнул падчерицу лицом в железные прутья этой клети. Оли, еле сдерживая свой крик обиды и отчаяния, с трудом разобрала движение в непроглядной тьме за решеткой. Страх заставил отпрянуть, превозмогая боль и унижение.

– Смотри, приёмыш, – с громким хрипом прорычал Дротта, пнув по прутьям ногой,– его я привез с Черного Острова. Ты знаешь, что за место – Черный Остров?

Гулкое рычание раздалось из недр клети. В её мраке что-то массивное и черное как ночь, шевельнулось, показав оскаленную пасть и четыре желтых глаза, в полосу света от приоткрытой двери амбара.

– Черный остров – огромный кусок суши, отрезанный морями со всех сторон так давно, что о нем почти никому не известно. Если отплыть из Стойлима на юго-запад, то понадобится шесть дней, чтобы увидеть эту забытую землю. Живописное место. Огромный остров, выжженный вулканами, спрятанный за ядовитыми облаками паров, поднимающихся до небес. Даже море там не такое, как везде. Темная вода с маслянистыми пятнами, всегда не довольная тем, что ее потревожили…

Оли, с ужасом в глазах наблюдала за тем, как из темной глубины клети в еле пробивающемся в амбар свете, проявляются очертания жуткой твари. Огромной, в полтора человеческих роста. Существо, иноходью приближалось к прутьям клети, показывая на свет свои массивные четырехпалые лапы, увенчанные острыми когтями, острыми и изогнутыми, как крюки для мяса. Оли медленно отползала от клети, боясь даже дышать при виде этого создания, еле разбирая сквозь шум страха в своих ушах голос продолжающего свой рассказ Дротты.

– Эту землю населяют дикари, прячущиеся по пещерам и узким подземным ходам. А в скалах, не видящих дневного света ущельях и густых зарослях живут эти милые звери.

Оли едва успела прижаться к ногам отчима, отпрянув, не поднимаясь с пола, когда тварь бросилась на прутья клети, чуть не согнув их ударом своей мощной груди, укрытой острыми чешуйками, как броней. Девчонке, зажмурившись, оставалось лишь слушать жуткий скрежет когтей лапы создания, просунутой сквозь прутья решетки.

– Орды дикарей приносят в жертвы своих соплеменников, чтобы задобрить колдунов, способных справится с этим зверьем. Забавное существо, правда? – прохрипел Дротта, взяв голову падчерицы в руку, чтобы направить ее взгляд себе в лицо. – Я выведал у колдуна, как поймать его. Узнал и поймал. Лично. Оно, кстати, наградило меня парой шрамов, но это пустяк. Оно так устроено – человечина ему по вкусу. И сейчас одно мое движение отделяет его от завтрака. Помни это, когда будешь отвечать на мои вопросы. Слышишь?

Оли, дрожа всем телом от страха издать лишний звук, лишь покачала головой в знак согласия.

– Откуда вы шли с утра с Ои?

– Из сада за холмом. Собирали медовые соты.

– Пойдет… – слегка причмокнув, кивнул головой Дротта. – И кого-то вы сопровождали в этом пути из сада?

– Нет, – голос девчонки дрожал, еле набирая силу для ответа.

– Не ври,– легкое движение колена отчима подало Оли вперед, так, что когти зверя царапнули плечо девчонки.

Закусив губы, еле сдержав крик, девчонка выдавила сквозь слезы:

– Мы никого не сопровождали… мы нашли человека у спуска к руднику.

– Что за человек? – сдерживая накатившее возбуждение продолжал расспрос отчим. – Раб?

– Нет, он не похож на раба. Я видела таких в детстве, он похож на жителя востока, по ту сторону Косматых Хребтов, – с трудом выговаривая онемевшими губами слова, отвечала Оли.

– И куда же он направлялся?

– Я не знаю, мы нашли его без сознания, – сорвавшись в плач ответила девушка.

«Смерть!.. меня ждет смерть!.. Свавильд, помоги!..» Сквозь плач, Оли оставалось лишь добавить, чтобы спасти свою жизнь:

– И оставили там.

– И ты решила никому не говорить? – прошипел от злости Дротта.

– Я подумала, что примакарахи его скоро найдут сами. Он был без сил, как будто умирал.

Дротта молчал, сверля стеклянным от злости взглядом прижавшуюся к его ногам Оли. Не было нужды выведывать и без того известное. Выпустив волосы падчерицы рёвен выпрямился, переведя уже безучастный взгляд на беснующуюся в клети тварь. «Сероглазый был прав – скоро все встанет на свои места… пора навестить идолимский престол.» Развернувшись, сделал несколько шагов к двери и, обернувшись, обратился к падчерице:

– Переоденься и смой с себя запах страха. Пойдешь со мной.

Рассвет застал Дор Ийсу на улицах среди лачуг и навесов ремесленников поселка Рёдма. Поселок ютился у городских стен, в надежде первым встретить богатство приходящих купцов и странников, направлявшихся в Идолим. На крыльцах у входов появлялись люди с усталым выражением глаз, на неумытых, прокопченных сажей и пылью лицах. Дор встретился взглядом с одним, из внимательно наблюдавших за ним, человеком. По переднику из турьей кожи, прожженному в области живота и крепким жилистым рукам в этом человеке можно было распознать коваля.

– Утра тебе, мастер. Скажи, требуется ли кому здесь подмастерье?

– Слишком ты доброжелателен. Подмастерье? – недоверчиво ответствовал вопросом коваль. – Если так хочешь работать за пол миски похлебки и два-три вомьзхема в день, оставайся хоть там, где стоишь, чужеземец. Работой наградят все, кому не лень.

– Я, конечно, слабо разбираюсь в благодарности, но не маловато ли за крепкие руки?

– А, ты думал, здесь тебе оплатят покои во дворце и подарят рабыню для утех?

– Нет, но…

– Слушай, если ты, хотя бы чего-то стоишь, как работник, то скоро откроют ворота города. Попытай счастья там. Отправляйся в бардак и спроси любого, кому нужен наемник.

– Что такое "бардак"?

– Место, где пьют всякую бурду, одинаково сизую на вид. Идолимские ремесленники начинают день с пьянства.

– И с кем там договоришься, если у них такое утро?

– Иди, чужеземец, – буркнул напоследок коваль. И, прищурив глаза и оглядев охотника, добавил, – страже не показывай свой меч – отнимут и до каземата спровадят.

– Спасибо, коваль. Лу́на тебе в помощь.

Ремесленник не ответил. Лишь слегка дрогнули брови, и что-то блеснуло во взгляде. Сжав крепкие кулаки и опустив голову, коваль повернулся и двинулся под навес, над крышей которого из трубы начал появляться дым горнила.

Дор Ийса обошел ряды прилавков. Рёдма медленно, но все же просыпался. Появлялись снующие туда-сюда юноши, одетые в просаленные безрукавки поверх голого торса, широкие по крою шаровары с вытянутыми коленями, испачканные землей и сажей, с обмотанными лентами из кожи ступнями. Замарашки девчонки согнутыми под тяжелыми курдюками с поклажей, гнущими, наспех обмотанные тряпьем худые тельца, чуть ли не до самой земли. И мастеровые, мерно, не без доли злобы, покрикивающими на нерасторопных помощников. У одного навеса Дор выбрал себе вместительный холщовый мешок, чудно́, но удобно подбитый кожей на месте соприкосновения со спиной и кожаными ремнями, для ношения через плечо, служившими одновременно замком. Хозяин лавки, худой низкорослый мужичонка, с лицом напрочь заросшей бородой, из которой торчал хищным крючком нос, прищурившись, смерил Дор Ийсу взглядом из-под косматых бровей своими черными, похожими на паучьи, глазами. Охотник протянул ему маленький слиток серебра, сделанный в виде полусферы, на что торговец прошамкал почти беззубым ртом:

– Откуда этакий прыткий? Этого хватит купить только ремни от мешка, слушай.

– Извини, хозяин. Да, ты прав, я пришлый. И сколько ты за него хочешь?

– Слушай, четыре таких.

Четыре таких – это все, что имел Дор.

Позади торговавшихся раздался тяжелый, басистый голос, напоминавший рокот прибоя у далеких теперь, но родных прибрежных скал Дор Ийсы Серого.

– Бряма, я обещал разнести твою лавку?

Торговец вжал голову в плечи и изогнулся так, что казался раза в два меньше, чем есть.

– Я… а… мя… это ж… ну, дорогая вещь, слушай, – промямлил старикан.

– Я обещал?! Я сейчас это и сделаю!

Дор наблюдавший за превращениями старика-торговца в козявку, решил остановить буяна, который мог привлечь лишние глаза, так не нужные пришлому охотнику сейчас. Обернулся и чуть сам не обомлел: за его спиной стоял обладатель голоса, здоровенный детина, на полтора локтя выше Дор Ийсы и на два локтя его шире. Видно было, что буйство внезапно появившегося защитника чести торговли, рождено, то ли дурманом, то ли хмелем: великан стоял, пошатываясь, а на оттекшем лице видно было пару серо-голубых глаз с мутным взором и отвислую слюнявую губу.

Но Дор заметил это после того, как обернувшись, выставил руку остановить погром. Рука уперлась великану в живот.

– Ст… ох, ты ж! Стой, прошу тебя! – собравшись с духом, выпалил Дор.

На лице великана расплылась кривая ухмылка.

– А ты смелый,– с этими словами великан слегка похлопал по плечу Дор Ийсы, так что у того колени подогнулись,– предлагаю познакомиться. Пошли! Я знаю, где неплохо разливают!

– Подожди, расплачусь.

Сопротивляться было явно бесполезно, да и пригодиться этот верзила мог. Если только не рухнет сморенный дурманом и не придется волочь его на себе. Хотя такого разве утащишь.