KingOfWolk Sapher – Проект "Короли". Часть вторая (страница 8)
У кромки леса уже стояли крестьяне. Смотрели на что-то впереди так, будто боялись подойти ещё на шаг и боялись отойти назад.
Я подошёл ближе — и увидел причину.
Корни.
Огромные.
Чёрные, обвитые тусклой эльфийской вязью, как жилы, проросшие сквозь землю. Они выламывали камни, трескали почву, поднимались из лесной кромки так, будто кто-то снизу медленно, упрямо и очень давно пытался вывернуть весь лес наружу.
— Неделю назад их тут не было, — сказал один из крестьян, даже не заметив, что я подошёл.
— Да мы и жгли их, и рубили, — пробормотал другой. — Всё без толку.
Они обернулись.
— Господин… это вы.
— Я, — сказал я. — Рассказывайте.
Крестьяне начали говорить наперебой.
Четыре дня спустя после того, как я ушёл в ложный рай Мэлвина, лес будто проснулся в дурном сне. Из земли полезли корни, чёрные и толстые. Небо над чащей потемнело. Эльфы перестали выходить к людям. Ночами из леса доносились крики — не звериные и не человеческие, а что-то между. Несколько мужиков попытались пройти внутрь и не вернулись.
— Мы думаем, там творится что-то ужасное, — сказал старший из них. — Если вы можете — разберитесь. Потому что если лес окончательно двинется наружу, он нас всех пережуёт.
Я посмотрел на чёрные корни, уходящие в чащу.
— Хорошо, — сказал я. — Разберусь.
— Удачи, — ответил кто-то.
И в этот раз это прозвучало не как любезность.
Как мольба.
После того как бездна Мэлвина рухнула и первый ключ был вырван из старой печати, по эльфийскому лесу прошёл судорожный удар.
Не молния.
Не землетрясение.
Что-то глубже.
Как если бы огромный спящий корень вдруг дёрнулся во сне, а вместе с ним содрогнулась вся земля, которую он держал под собой.
Оберон начал просыпаться.
Его корни пошли в рост сразу во все стороны — молниеносно, жадно, больно. Эльфийская вязь на стволах вспыхивала и гасла. Купол над древним сердцем леса дрожал. Телепатический шёпот древних эльфов превратился в тревожный, беспорядочный хор.
— Армагеддон, — прошелестело в их общей мысли.
— Лес ломается.
— Кто-то сорвал старый шов.
— Оберон больше не спит.
В глубине чащи, в каменном дворце, где ещё держалась старая эльфийская власть, древний король сидел перед статуей Богини Матери и слушал донесение.
— Корень на храме лесных тварей истощают, — сказал ему эльф-посланник. — Пять узлов ещё держатся. Но шестой тянут наружу. Пока его не успокоить, Оберон не уснёт снова.
Король медленно поднялся.
— Тогда иди в храм. Убей тех, кто присосался к корню. И принеси мне тишину раньше, чем лес сойдёт с ума окончательно.
Эльф поклонился.
Он не успел дойти до двери.
Гигантский кабан с каменным топором ударил створки изнутри так, что они влетели в зал вместе с эльфом. Тот умер сразу, даже не успев вскрикнуть.
Следом вошли другие.
Крысы с луками.
Чудовища, обвешанные костями.
И впереди всех — олень с бородкой и кровавым глазом, в котором уже плавал не звериный страх, а чужая, тёмная магия.
— Это больше не твоя земля, — сказал он. — Это сокровище нашего вожака.
Эльфийский король не ответил.
Он уже понял.
Это была не просто стая.
Это был лес, который пошёл против своих хозяев.
Олень поднял отрубленную голову эльфийского стража, насадил её череп себе на рога, как трофей, и шагнул ближе.
— Скажи, как открыть сокровищницу. Нам нужна статуя.
— Как вы прошли мою стражу? — спросил король.
— Смерть, — ответил олень.
И крысы выпустили стрелы.
Эльфийский король умер на своём троне.
Несколькими часами раньше этот же олень уже собирал звериные кланы у корня.
Оберонова магия, сорвавшаяся после катаклизма, пролилась в него первой. Он научился залечивать чужие раны, поднимать павших, тянуть силу из земли и выворачивать своё тело в нечто, похожее уже не на животное, а на живую порчу леса.
— Мир станет нашим, — сказал он стае. — Магия Оберона принадлежит нам. Эльфы слишком долго называли лес своим. Пора напомнить им, кто в нём умеет жрать без стыда.
Звери пошли за ним.
Они не смогли открыть королевскую сокровищницу.
Но убили древнего короля.
И этого оказалось достаточно, чтобы весь лес начал ломаться уже не только от Оберона, но и от новых хозяев, которые решили, что апокалипсис — это лучший момент для захвата власти.
Я об этом тогда ничего не знал.
Я просто шёл в чащу, думая, что иду выяснить, почему лес стал чёрным.
Я двинулся по той же тропе, по которой когда-то уже шёл за Одноглазым.
Лес встречал меня иначе, чем в прошлый раз.
Тогда он был опасным.
Теперь — больным.