KingOfWolk Sapher – Проект "Короли". Часть вторая (страница 6)
Не благодарную.
Эти шли ко мне с тем выражением лиц, которое я уже слишком хорошо знал: кто-то там внутри давно всё решил, и теперь ему не нужны ни разговоры, ни правда, ни благодарность, ни память о спасённых жизнях. Только выгода.
Между нами торопливо выбежал Кирилл.
— Всем спокойно! — крикнул он, раскинув руки. — В деревне запрещено—
Договорить ему не дали.
Один из мужчин ударил его в лицо так буднично, будто просто оттолкнул с дороги мешающий стул. Кирилл пошатнулся, но не упал.
— Нам нужна не тишина, — сказал тот, кто ударил. — Нам нужны деньги.
Вот теперь я присмотрелся как следует.
Слишком ровные сапоги для крестьянина. Слишком жёсткие кисти. Слишком лёгкий шаг. Не люди деревни. Не все, по крайней мере.
Часть толпы и правда была своей — жадной, перепуганной, дурной. Но среди них уже стояли другие. Те, кто надел крестьянские кафтаны поверх чужой профессии.
Киллеры.
— Вот оно как, — сказал я. — Значит, вы пришли не за золотом. Вы пришли за мной.
Один из них усмехнулся.
— Золото тоже сойдёт. Но да. Нам нужен ты. И меч Одноглазого.
Меня холодно кольнуло под рёбрами.
— Значит, существо нашло себе новых псов.
Он не ответил, но по лицу было видно — я попал.
А потом с другой стороны площади раздался гневный крик:
— За героя!
Это уже были настоящие крестьяне Кутежа.
Те, кого мы вытаскивали из лагеря. Те, кто ждал возвращения еды. Те, кто слишком хорошо помнил Мэлвина и полуросликов, чтобы теперь радостно продать меня за мешок золота.
И площадь разом сломалась надвое.
Тем временем, далеко отсюда, в самом центре ада, где тьма была гуще лавы, а тишина звучала как пытка, Клык беседовал со своей старой марионеткой.
Прошлый повелитель сидел в полумраке, уже давно не похожий ни на человека, ни на владыку, ни на живую память о Башне. Он был тем, чем становятся слишком гордые после долгого разговора с бездной: волей, не сумевшей умереть вовремя.
— Я здесь уже давно, — проговорил он. — Но впервые вижу тебя таким серьёзным.
Клык стоял напротив него не телом.
Проекцией.
Тенью.
Чёрной волей, собранной в форму, которой нельзя было дать точное имя. В ней всё время что-то менялось: рога, зубы, пустые глаза, силуэт, похожий то ли на бога, то ли на зверя, то ли на саму мысль о страхе.
— Один из моих ключей украден, — сказал Клык. — И скоро он может оказаться слишком близко.
Повелитель поднял голову.
— И что ты хочешь на этот раз?
— Одолжение.
— Ты уже однажды говорил так, — усмехнулся повелитель. — Когда дал мне Камень Воскрешения. Когда велел убить Розу. Когда велел найти 261.
Он качнул головой.
— Ты помогал мне в разное время, Клык. Но всякий раз цена была одна и та же.
— И ты всякий раз не справлялся, — спокойно ответил Клык.
Прошлый повелитель скривился.
— Тогда говори прямо.
— Я верну тебя в твой мир.
В темноте что-то дрогнуло.
— Но?
— Но только при одном условии. Ты не вернёшься туда, пока не падёт отряд «Молния» целиком. До последнего. Пока жив хоть один из них, я не могу вытолкнуть тебя назад. Их грехи всё ещё держат слишком много старых швов.
Повелитель выругался сквозь зубы.
— То есть ты опять предлагаешь мне ждать, пока герой сделает за меня половину работы.
— Не половину, — сказал Клык. — Самую трудную часть.
— А потом?
Чёрная тень чуть подалась ближе.
— А потом ты вернёшься. И закончишь то, что не закончил ни в деревне, ни у Башни. Найдёшь 261. Найдёшь Розу. И уничтожишь.
Повелитель долго молчал.
Потом тяжело выдохнул:
— Чёртов Голдо. Чёртов их поход. Чёртова «Молния».
Он поднял взгляд.
— Хорошо. Я подожду. Но когда вернусь, этот мир захлебнётся во тьме.
Клык не ответил.
Он просто исчез, как исчезает мысль, если она и так уже проросла в чужую голову.
И прошлому повелителю не осталось ничего, кроме ожидания.
На площади Кутежа тем временем всё уже начиналось.
Кирилл, шатаясь после удара, всё ещё пытался что-то кричать про порядок, деревню и запрет на драки, но его уже никто не слушал. Настоящие крестьяне теснили пришлых. Пришлые тянулись к ножам. Несколько человек в центре толпы одновременно дёрнули руками под полы кафтанов — и я увидел там не серпы и не кухонные ножи, а короткие клинки, тяжёлые металлические рукояти и стянутые ремнями наручи.
— Вот теперь всё честно, — сказал я.
— Для тебя — вряд ли, — усмехнулся один из киллеров.
Я не стал отвечать.
Просто рванулся вперёд.
Первого сбил плечом. Второму выбил нож рукоятью меча. Третий успел полоснуть мне по рукаву, но не по коже. В этот момент толпа с двух сторон сомкнулась окончательно, и бой превратился в грязную, тесную, человеческую мясорубку.