KingOfWolk Sapher – Проект "Короли". Часть вторая (страница 27)

— В-ы в-с-ё с-л-ы-ш-а-л-и. Н-и-к-о-г-о н-е щ-а-д-и-т-ь, — рявкнул кабан со шрамом, и элита лесных тварей хлынула на нас.

Мои слуги встретили их сталью и криком, но уже через несколько ударов стало ясно: это не обычная волна.

Крысы исчезали в земле почти мгновенно. Не ныряли, не зарывались, а будто проваливались сквозь камень. Мой бурый рубил воздух перед собой — и в тот же миг крыса вылезала из-под ног у другого, вонзая нож в бедро. Зелёный прыгал на неё сверху — а из-под его колена уже выскакивала вторая.

Я вскинул меч, пытаясь достать ближайшую тварь, но острие только чиркнуло по пустоте.

— Не гнаться! — заорал я. — Держать строй! Не расползаться!

И в тот же миг понял ещё кое-что.

Олень с бородкой не бесился из-за потерь.

Он голодал.

Каждый раз, когда кто-то умирал под четвёртым ярусом — крыса, кабан, мой слуга, всё равно кто, — от тела к посоху тянулась тонкая зелёная нить. Едва заметная. Почти прозрачная. Но я видел её. Смерть вокруг пьедестала всё ещё кормила его.

Вот почему он не берег своих.

Вот почему ему было всё равно, сколько ещё трупов ляжет под корень.

— Всем в оборону! — крикнул я. — Не рваться вперёд! Пусть сами лезут!

Мои бурые сомкнулись плотнее, зелёные ушли в полутени по краям, и на несколько ударов сердца это даже сработало. Крысиные стрелы застучали по оружию и обломкам костей. Несколько тварей свалились на подступах к нам, и я уже подумал, что поймал их темп.

А потом один из кабанов шагнул вбок и вынул из-за спины не топор.

Цветок.

Точнее, что-то, что когда-то было цветком.

Чёрный, мясистый бутон размером с человеческую голову, весь в шипах и вздутых жилах. Кабан хмыкнул, крутанул лапой — и швырнул его, как мяч.

Я успел только крикнуть:

— Назад!

Поздно.

Бутон врезался в грудь моему слуге, лопнул, и в воздух брызнули ядовитая слизь, пыльца и тонкие хлёсткие корни. Бурый рухнул сразу. Две крысы рядом с ним тоже забились в судорогах. Кабан уже швырял второй, третий, четвёртый. Он не целился по-солдатски — он забрасывал нас гнилыми, ядовитыми комьями, как сумасшедший мясник на бойне.

Лесные твари дохли вместе с моими.

Оленю с бородкой было плевать.

Лишь бы вокруг корня становилось больше смерти.

— В стороны! — рявкнул я. — Цветки не рубить! Уходить от траектории!

Один зелёный толкнул меня в плечо, спасая от следующего броска. Цветок пролетел там, где секунду назад была моя голова, врезался в камень и разлетелся облаком зелёной гнили. Крыса, выскочившая из-под земли прямо под ним, захрипела и сдохла на месте.

Теперь я видел весь рисунок боя.

Кабан со шрамом давил фронт.

Крысы ломали строй наскоками из-под земли.

Олени шли следом и шептали что-то новое, не то в корень, не то в камень под ногами.

А кабан со спицей всё время крутился у двери и колеса, гремя железом так, будто вот-вот вставит спицу в паз и откроет нам новую беду.

Он хотел, чтобы я смотрел туда.

Я всё ещё смотрел.

И этим он уже выигрывал мне секунды.

— Бурые, на оленей! — приказал я, увидев, что заклинатели снова выходят ближе.

Горстка уцелевших бросилась вперёд. Не глупо, не в лоб — по моему приказу, ровным срезом, как мы уже делали раньше.

Но эта элита ждала именно этого.

Олени опустили рога.

И бурые замерли.

Не от страха. Не от нерешительности.

Их ноги словно вросли в камень. Пятки прибило к земле зелёным светом, как гвоздями. Один попытался рвануться — и под кожей у него от ступни до колена вспыхнули тонкие корни. Второй заорал, когда из трещины в плите вокруг его сапога полез мох и мгновенно стянул ногу.

Олени шагнули вперёд и зарезали их почти без боя.

Меня захлестнула ярость.

Я уже не отдавал приказ. Я сам рванулся в их строй.

— За мной!

Зелёные двинулись следом.

Мы врезались в оленей раньше, чем они закончили следующее слово своего шёпота. Один зелёный проскочил почти по земле и вспорол ближайшему колено. Я срубил рог второму, а следом раскроил горло. Третий успел поднять руки — меч вошёл ему между ключиц. Зелёные не дрались красиво. Они били коротко, тихо, под рёбра, в пах, в шею, так, будто сами были порождением этого места, только однажды отвернувшимся от хозяина.

Через несколько мгновений все олени второй волны лежали мёртвыми.

Но цена была такой, что внутри всё скрутило.

Из бурых рядом со мной осталась только горсть.

Из зелёных — тоже не все.

И кабаны продолжали швырять ядовитые цветки.

Теперь зелёные начали ловить их собой.

Один прыгнул под летящий бутон, принял удар в грудь и, уже падая, успел отбросить его в сторону от меня. Цветок лопнул вместе с ним. Другой подставил плечо. Третий поймал в живот. Каждый такой удар отнимал у меня ещё одну тень, ещё одно тихое лезвие, ещё одного из тех, кто прикрывал меня там, где бурый бы уже не успел.

Я стискивал зубы и шёл вперёд.

К вождю.

Не к двери.

Не к колесу.

Не к спице.

К нему.

Кабан со шрамом понял это и сам рванул мне навстречу.

Он не был тупой тушей, как многие до него. Он не сорвался в бездумный разбег, не кинул топор сразу. Он держал дистанцию, заставляя меня подставиться под ещё одну крысу, вылезшую из земли справа, а потом ударил резко, с бедра. Я поймал лезвие на меч, но руки отозвались болью. Кабан навалился всем весом, давя сверху. Из пасти у него воняло кровью, плесенью и чем-то давно сгнившим.

Слева выскочила вторая тварь.

Справа — третья.

И за их спинами снова мелькнул кабан со спицей, будто всё ещё собирался к двери.