KingOfWolk Sapher – Проект "Короли". Часть вторая (страница 24)
И только сейчас я увидел за пьедесталом ещё одну деталь.
Знакомое колесо без одной спицы.
И рядом с ним — каменную дверь, утопленную в корнях и костях.
Снова механизм.
Снова что-то закрыто.
Снова не время разбираться.
Потому что в следующую секунду нас начали замыкать.
Кабаны вышли на третий ярус кольцом. Крысы заняли нижние ступени и рассыпались по сторонам, чтобы бить из луков под разными углами. Олени встали между ними, вытянув лапы и сжимая посохи. А сам олень с бородкой отошёл на несколько шагов назад, к самому краю логова, туда, где корневой свет делал его похожим уже не на зверя, а на идола.
— Теперь правильно, — сказал он.
Стрелы полетели разом.
Я сбил первую, вторую, третью. Бурые рядом закрывались отобранными щитами, которые успели схватить у мёртвых кабанов. Один из зелёных завизжал и упал со стрелой в плече. Второй швырнул нож в крысу, и та рухнула на месте.
Но не пролежала долго.
Олень с бородкой ударил посохом в землю.
Из корня вспыхнул зеленоватый нервный свет.
Мёртвая крыса дёрнулась и снова встала на лапы.
Я замер на миг.
Так вот оно что.
Не просто сила.
Не просто ярость.
Он возвращал павших назад, если корень был рядом и ещё держался.
— Плохо, — пробормотал один из бурых.
— Очень, — ответил я.
Ситуация менялась прямо на глазах.
У нас были меч, пара ножей, одно копьё и ярость.
У них — логово, четвёртый корень, вождь, толпа и почти бесконечная возможность снова поднимать упавших.
Я срубил ещё одну крысу.
Кабан проломил плечом костяной выступ и полез наверх ко мне.
Слева олень уже заносил посох.
Справа по камням шёл новый строй крыс.
И в этот момент я понял: мы не вырываемся.
Мы только что сами влезли в центр того круга, который должен был нас сожрать.
Я поднял меч Одноглазого повыше.
Без брони. Без одежды. В крови, грязи и корневом свете.
А вокруг нас, ярус за ярусом, смыкался весь лес.
Тридцать девятая глава
Нужно было что-то делать, иначе всем нам придёт конец.
Меч уже был у меня в руке, но сейчас он казался не оружием, а последней насмешкой. Со всех сторон меня сжимало логово лесных тварей. Надо мной, за моей спиной, слева, справа — всюду мелькали крысиные морды, кабаньи клыки, оленьи рога и чужие глаза, в которых было слишком много злобы и слишком мало страха. А за всем этим, на четырёхъярусном каменном пьедестале, у самого четвёртого корня, стоял олень с бородкой.
Корень Оберона пульсировал за его спиной, как вывернутое наружу сердце леса. По коре бегали зелёные жилы света. У основания корня, между костями, мхом и засохшей кровью, я увидел статуэтку Оберона. Значит, олень с эльфийским черепом уже успел отдать её вождю или положить туда как часть ритуала. Всё было хуже, чем я думал.
Мои слуги держали круг, но круг этот трещал и прогибался. Крысы били стрелами почти без остановки. Кабаны шли напролом. Олени стояли чуть дальше и шевелили рогами, будто не просто смотрели на бой, а дёргали за невидимые нити.
И тогда я увидел трёх кабанов.
Они были такого же размера, как тот зверь у храма, только теперь шли не поодиночке, а плечом к плечу, как три тарана. Их шкуры были обмазаны грязью и засохшей кровью, на плечах висели грубые ремни, а в лапах — тяжёлые топоры из чёрного металла.
— Вперёд! И сразу назад! — рявкнул я.
Мои слуги сорвались с места. Двое ударили с фронта и тут же отскочили, ещё двое зашли вбок. Кабаны заревели и, как я и рассчитывал, метнули топоры слишком рано. Один топор врезался в камень, второй ушёл в землю, третий зацепил плечо моего слуги, но не убил. В этот миг остальные навалились на кабанов сбоку.
Я сам врубился в ближайшего. Лезвие вошло под нижнюю челюсть. Горячая кровь плеснула мне на грудь. Второму подрезали сухожилие на ноге, и он с грохотом рухнул на колени. Третьего добили уже на земле, вдавив лицом в каменную пыль.
Три туши осели почти одновременно.
Но легче не стало.
Крысы продолжали стрелять. Стрелы били в камень, в трупы, в моих слуг, звенели рядом с лицом. Приходилось всё время двигаться. Я видел подножие костяного трона. Там, куда меня притащили раздетым, всё ещё лежала часть моего снаряжения: кираса, пояс, один наруч и сорванный наплечник. Не полный доспех — только то, что лесные твари не сочли нужным утащить или не успели пустить в дело.
Я дождался короткого просвета, когда слуги сомкнули передо мной щит из тел и оружия, и рванул к трону.
Стрела прошила воздух у самого виска.
Вторая царапнула бок.
Я рухнул на колено, схватил кирасу, на ходу втиснулся в неё, затянул ремни как попало, нацепил наруч и наплечник. Спина всё равно оставалась почти голой, бока — открытыми, ноги — без защиты, но теперь я хотя бы снова не чувствовал себя мясом на разделочном столе.
Мелькнула зелёная тень.
Один из зелёных, пригнувшись так низко, что его почти нельзя было увидеть, толкнул ко мне сорванный пояс и тут же исчез. Значит, они были рядом. Не сбежали. Не бросили. Просто ждали момента.
Я выпрямился.
И как раз в этот миг олень с бородкой поднял посох.
Свет четвёртого корня рванулся к нему, словно по жилам. Посох загудел. Камень под копытами оленя дрогнул.
— В-с-е... в а-т-а-к-у, — медленно, растягивая слова, произнёс он. — О-л-е-н-и... в-о-с-к-р-е-ш-а-т-ь м-ё-р-т-в-ы-х т-о-в-а-р-и-щ-е-й. М-н-е н-у-ж-н-а... е-г-о г-о-л-о-в-а.
И лес хлынул на нас заново.
Крысы побежали первыми. Они не прятались, не пытались выжить, будто им и правда было плевать на смерть. За ними пошли кабаны, уже без топоров, рыча и размахивая кулаками. Олени остались чуть сзади и начали ритуал.
Я увидел, как один мёртвый кабан вдруг дёрнул ногой.
Потом второй.
Потом крыса с пробитой шеей подняла голову и снова натянула лук.
По мёртвым телам пробегал тот же зелёный свет, что жил в корне и в посохе. Всё, что мы успевали убивать, поднималось снова.
— Проклятье... — выдохнул я.