KingOfWolk Sapher – Проект "Короли". Часть вторая (страница 23)
У него дёрнулась морда.
Не от ярости. От интереса.
— Значит, это правда, — проговорил он. — Не случайный вор. Не случайный путник. Это ты рвёшь лес на части.
Я промолчал.
Пусть сам договорит. Такие любят собственный голос.
И он не подвёл.
— Три корня уже мертвы, — сказал олень с бородкой, касаясь посохом камня. — Три жилы уже перерезаны твоей рукой. Ты думаешь, что убиваешь только стражу дерева. Но с каждым корнем ты убиваешь и замок на воротах. С каждым корнем ты ближе к тому дню, когда этот лес снова расправит плечи — уже не под королём, а подо мной.
Он остановился напротив и наклонил голову.
— Ты понял хоть что-нибудь из того, что сделал?
— Достаточно, чтобы хотеть сделать ещё, — ответил я.
На этот раз он улыбнулся.
Страшно.
Не широко, а тихо — как хищник, которому вдруг стало ясно, что добыча всё-таки умеет кусаться.
— Хорошо, — сказал он. — Значит, и ломаться будешь с пониманием.
Снизу донёсся визг крысы. Вождь даже не посмотрел туда. Один из кабанов просто наклонился, оторвал мелкую крысу от земли и швырнул на нижний ярус, как мешок.
Твари жили здесь не как стая. Как племя. И этот олень действительно был у них главным.
Я быстро огляделся, не двигая головой.
Мои бурые были рядом, голые, избитые, но ещё стояли. Зелёные тоже были с нами. И именно они вдруг показались мне самым важным, что у меня осталось.
Потому что все остальные смотрели на меня.
А зелёные — на пространство между нами и оружием.
И тут я вспомнил их второй дар.
Если они замирали, если втягивали головы в плечи и прижимались к тени, глаза чужих переставали замечать их почти сразу. Я видел это в пещере. Видел у жуков. Видел, как они исчезали у стен, когда надо было проползти мимо смерти.
Если уж лесные твари чем и были похожи на лес, так это тем, что тоже привыкали не замечать то, что считали своим мусором.
Я едва заметно сжал пальцы.
И очень тихо, почти не разжимая губ, сказал:
— Зелёные. Не двигаться. Когда никто не смотрит — к оружию.
Они уловили всё сразу.
Замерли.
Сгорбились.
Почти исчезли.
Олень с бородкой тем временем снова повернулся к статуэтке.
— Ты знаешь, зачем нам она? — спросил он, не глядя на меня.
— Чтобы поиграть в королей.
Он хрипло рассмеялся.
— Нет. Чтобы помнить, как выглядел тот, кого мы пережили.
Он подошёл к статуэтке Оберона и провёл когтем по её алмазному плечу.
— Эльфы держались за красоту. За память. За порядок. А мы — за голод. Голод всегда живёт дольше.
Сказав это, он вдруг обернулся к оленю с черепом.
— Где остальные мелкие? Где вонючие зелёные?
Тот дёрнулся, огляделся и только сейчас понял, что видит не всех.
Вождь его не ударил. Но этого и не требовалось.
— Ищи, — сказал он спокойно.
Олень с черепом рванул вниз по ступеням, озираясь, злясь и шипя на крыс.
И вот это было именно тем окном, которого я ждал.
Пока вся толпа повела морды вслед за ним, зелёные скользнули к куче оружия так тихо, будто их и правда никогда здесь не было. Один лёг прямо под костяной выступ трона. Второй прополз между рогами и ремнями. Третий замер у самого меча Одноглазого.
Вождь начал разворачиваться обратно.
Я ударил первым.
Не кулаком.
Плечом.
Врезался ему в грудь всей массой, которой у меня ещё хватало. Олень с бородкой не ожидал этого от голого, избитого пленника. Он оступился на верхней ступени и рухнул спиной в свой костяной трон. Рога и позвонки треснули.
В тот же миг зелёный швырнул мне меч.
Я поймал его обеими руками.
Огонь в клинке ожил сразу, как будто все эти минуты тоже ждал только одного прикосновения.
— Убить захватчиков! — взревел олень с бородкой уже без всякой медлительности.
И логово взорвалось движением.
Крысы снизу начали натягивать луки. Кабаны рванули вверх по ступеням. Один из бурых подхватил копьё, брошенное зелёным, и сразу всадил его в морду первому бегущему кабану. Зелёные выдернули ещё два коротких клинка и ударили по крысам в ногах.
Я же не стал тратить первый миг на драку с толпой.
Я ударил по корню.
Меч Одноглазого вошёл в древесную плоть с яркой вспышкой. Но вместо треска я почувствовал сопротивление — будто бил не живую ткань, а толстый слой заклинания. Корень дёрнулся, свет внутри него взбесился, но сам он не лопнул.
Я ударил ещё раз.
Тот же результат.
И только тогда понял: пока олень с бородкой связан с ним посохом, четвёртый корень не дастся так просто.
— Не корень! — крикнул кто-то снизу.
Поздно.
Вождь уже поднялся. В одной лапе — посох. В другой — статуэтка Оберона, которую он успел схватить, пока падал. Он отпрыгнул с верхней ступени вниз так легко, будто не был старым вовсе, а был соткан из той же бешеной корневой силы, что питала логово.