KingOfWolk Sapher – Проект "Короли". Часть вторая (страница 18)

— Понятно, — сказал я. — Вот почему здесь граница.

Островок был отделён водой, и обычным прыжком туда добраться могли разве что зелёные.

— Вы — на остров, — приказал я им. — Рубите корень и не геройствуйте.

— Не геройствовать — это не про нас, хозяин, — оскалился один из зелёных, но всё же послушался.

Они прыгнули первыми.

Стоило им подбежать к корню, как земля за ним вздулась, и оттуда вылетела первая жаба.

Она была размером с овцу, вся покрытая мокрой бородавчатой шкурой, с глазами, будто налитыми болотной желчью. Жаба сразу выбросила длинный липкий язык и схватила одного зелёного поперёк груди.

Тот завизжал, но двое других успели рубануть тварь по пасти, и она рухнула в воду.

— Быстро! — крикнул я. — Корень важнее!

Но за первой жабой появилась вторая.

Потом третья.

Потом сразу две.

Они лезли из нор, из-под кочек, будто сам остров хранил их внутри. Стоило одной сдохнуть — на её место тут же выскакивала другая. Зелёные дрались как одержимые, но я видел, что если эта дрянь затянется, мы просто увязнем в жрущем, квакающем болоте посреди святой границы.

И тут вода справа вспухла особенно сильно.

Из неё, разбрасывая брызги, поднялась огромная жаба — в три раза больше остальных. Её спина была покрыта костяными наростами, словно она годами росла рядом с заражённым корнем и сама стала частью этой болезни.

Она посмотрела не на зелёных.

На меня.

Я едва успел пригнуться, когда язык, длинный и блестящий, как сырой канат, хлестнул через половину берега. Он ударил в камень рядом с моим лицом и с треском вырвал кусок мха.

— Вот и царица, — пробормотал я.

Зелёные пытались атаковать её с боков, но она отпрыгивала так резко, будто весила не как телега, а как пустой мешок. Любого, кто отходил от корня, она тут же старалась снять языком или утопить в воде.

Я понял, что лезть в эту кашу всем скопом бессмысленно.

— На жаб не смотреть! — рявкнул я. — Корень рубить до конца!

— А если нас сожрут? — выкрикнул кто-то из зелёных.

— Тогда вас сожрут занятых делом!

Это им почему-то понравилось.

Они взвыли, вцепились в корень и начали рубить его ещё яростнее.

Я держал большую жабу на себе. Дважды она пыталась стянуть меня языком в воду. Один раз я успел обмотать липкий конец вокруг меча и отсечь кусок. Второй раз упал на одно колено и полоснул ей по морде, заставив отпрянуть с диким мокрым визгом.

Тем временем бурые с берега били мелких жаб копьями и камнями, не давая им совсем задавить остров.

Потом раздался знакомый треск.

Третий корень пошёл трещинами.

Земля на острове вздрогнула. Вода вокруг словно втянула воздух. Большая жаба резко обернулась, будто сама поняла, что сейчас кончится не просто кусок корня, а что-то, что держало весь этот гнилой выводок.

Зелёные рубили уже не сражаясь, а добивая.

Корень лопнул.

Изнутри хлынула тёмная жижа, но её тут же подхватило течение и унесло прочь. В ту же секунду весь остров будто выдохнул. Жабы заверещали. Несколько мелких сразу начали дёргаться и валиться в воду. Большая отпрыгнула назад, но я уже рванул за ней по поваленному в трясину куску корня и с размаху всадил меч ей в шею.

Она мотнулась, швырнула меня плечом в грязь, но зелёные уже набросились сверху, как в пещере на матку, и добили её своими иглами и короткими клинками.

Остальных мы резали уже скорее из злости, чем из необходимости.

Когда всё кончилось, я стоял по колено в грязи, весь в жабьей слизи, в болотной вони и липкой крови, и смотрел, как чистая вода медленно смывает чёрную жижу от мёртвого корня.

Третий корень пал.

И тогда лес содрогнулся уже по-настоящему.

Это было не просто далёкое эхо. Не просто стон. По всему пространству прошла такая дрожь, будто где-то под землёй повернулось огромное спящее тело. Птицы сорвались с деревьев сразу целой тучей. Вдалеке завыли лесные твари. А над главной чащей, там, где должен был стоять купол Оберона, на миг вспыхнул мутный зелёный свет.

Я почувствовал холод.

Три.

Это был уже третий.

— Теперь назад быстро не получится, — тихо сказал старый зелёный.

— Почему?

Он посмотрел туда же, куда смотрел я.

— Потому что половина уже мертва.

Я ничего не ответил.

Просто развернулся и пошёл к светлой земле впереди.

Теперь путь в рощу был открыт.

Чем дальше мы уходили от реки, тем меньше этот лес походил на прежний.

Здесь не было чёрной коры. Не было язв на земле. Не было гнилых цветов и тяжёлого запаха. Воздух был прохладный, влажный и живой. Под ногами мягко пружинил мох. Свет, пробивавшийся сквозь кроны, не казался больным. Даже тишина здесь была другой — не мёртвой, а настороженной.

Очень скоро на тропе показались двое эльфов.

Они стояли неподвижно, тонкие и светлые, в одеждах, которые скорее напоминали живые листья, чем ткань. Их лица были спокойны, но в глазах не было ни радости, ни доверия.

— Путник, — прозвучал у меня в голове первый голос.

— Приветствуем тебя в нетронутой земле эльфов, — вторил второй.

Я остановился и опустил меч ниже, показывая, что не собираюсь бросаться вперёд.

— Я ищу путь через священную рощу, — сказал я. — Не для грабежа. Не для охоты. Мне нужен проход дальше.

Оба эльфа молчали несколько секунд.

Потом один из них спросил:

— Ты привёл в нашу рощу тех, кто пахнет ядом, кровью и мёртвым роем. Почему мы должны пустить тебя?

Я посмотрел на зелёных. Те тут же постарались встать как можно тише и приличнее, но получалось у них это отвратительно.

— Потому что если бы не эти вонючие твари, один из ваших отравленных корней до сих пор стоял бы у границы, — ответил я. — И потому что я не пришёл жечь вашу землю. Я пришёл пройти её.

Эльфы переглянулись.

— Можешь войти, — сказал первый. — Но только пока не поднимешь руку на то, что принадлежит роще.