KingOfWolk Sapher – Проект "Короли". Часть вторая (страница 16)

Я кивнул.

— Тогда не даём ей подняться слишком рано.

Я перехватил меч Одноглазого и шагнул вперёд.

Матка увидела огонь на клинке и зашипела.

Я ударил первым.

Пламя лизнуло её по морде, по шипам, по передним лапам. Не пробило. Но этого и не требовалось. Мне нужно было разозлить её. Заставить забыть всё, кроме меня.

Это сработало.

Матка рванула вперёд, жуки за ней. Я отступил влево, отбил первого, второго рассёк по брюху, третьего отшвырнул пылающим ударом. За спиной уже слышалось тяжёлое сопение тролля. Он прислушивался. Он ловил нас. Он искал, где раздастся самый вкусный звук.

— Сейчас! — заорал я.

И пещера взорвалась шумом.

Зелёные и мои слуги ударили клинками по камню за спиной матки. Завизжали. Зазвенели железом. Кто-то нарочно швырнул щит о стену. Звук рванулся волной по всему залу.

Тролль взревел.

И пошёл на него.

Нет — не пошёл. Полетел.

Ослепший, израненный, бешеный, он рванулся на звук так, будто вся его жизнь свелась к этой секунде. Матка успела только начать разворот. Жуки кинулись ему навстречу — и были просто смяты. Тролль врезался в матку всем своим весом, проломил передние лапы, опрокинул её набок и впечатал в каменный выступ возле улья.

Хруст пошёл по всей пещере.

Матка взвыла так мерзко, что даже у меня в зубах заныло.

— За мной! — крикнул я.

Мы ударили сразу.

Зелёные посыпались на упавшую тварь сверху, втыкая отравленные иглы в сочленения. Мои слуги рубили лапы. Я подскочил сбоку и, пользуясь тем, что тролль разорвал её защиту, всадил меч снизу, под панцирь, в мягкое брюхо.

Матка дёрнулась.

Я рванул клинок вверх.

Чёрно-зелёная дрянь хлынула наружу, обжигая всё, до чего дотянулась. Несколько жуков сразу заверещали и начали корчиться в собственной отраве. Матка ещё пыталась подняться, но один из зелёных прыгнул ей на голову и вогнал костяной шип прямо в глаз.

Я нанёс второй удар.

Потом третий.

И королева рухнула окончательно.

Жуки ещё некоторое время дрались, но уже без строя и смысла. Их добивали быстро — кто мечом, кто копьём, кто ядовитыми иглами. Возле улья осталось лишь месиво из панцирей, слизи и дыма.

Зелёные заорали от радости.

Но рано.

Тролль выжил.

Весь забрызганный ядом, с изрезанной мордой, со сломанными костяными шипами матки в боку, он медленно повернулся в мою сторону.

Улыбнулся.

И поднял дубину.

— Все назад, — сказал я тихо. — Улей — подальше. Никто не лезет, пока я не скажу.

— Господин…

— Назад.

Они послушались.

Тролль стоял, покачиваясь, но не падал. Его держала не сила — ярость. Слепая, старая, вбитая в мясо вместе с цепями и голодом.

Я пошёл к нему сам.

Он услышал шаг. Рванул дубиной так быстро, что я едва успел подставить меч. Удар прошёл в плечо, в руку, в рёбра. Меня швырнуло в стену, воздух вышибло из груди. Но я всё ещё держал клинок.

Тролль двинулся следом.

Теперь он бил не вслепую, а на слух — резко, коротко, почти без замаха. Дважды я ушёл в последний миг. Один раз полоснул его по боку. Огонь прошёл по коже, но тот словно даже не заметил.

Тогда я увидел то, что должен был заметить раньше.

Под левым ребром, там, где торчал обломок старого копья, мясо было раскрыто глубже всего. Старая рана, которую он так и не успел залечить. Всё остальное на нём держалось на ярости и чудовищной живучести. Но это место — нет.

Мне нужен был всего один правильный удар.

Тролль снова пошёл на меня.

Я отступил на шаг, другой, третий — прямо к его золоту, которое валялось неподалёку, разорванное после удара о камень. Носком сапога я толкнул мешок. Монеты посыпались по полу с таким звоном, будто сама пещера запела.

Тролль дёрнулся на звук.

Всего на долю секунды.

Мне хватило.

Я шагнул вбок, ушёл под летящую дубину и вогнал меч в старую рану по самую гарду.

Тролль взревел и всё-таки успел ударить меня кулаком в грудь. Я отлетел, покатился по камню, чуть не потеряв клинок. Но лезвие уже сидело в нём.

Он сделал шаг.

Ещё один.

Потом грузно рухнул на колено.

Я вскочил, подбежал и обеими руками рванул рукоять выше, направляя клинок к сердцу.

Тролль захрипел.

Дубина вывалилась из его лапы.

Он поднял морду, повернул её ко мне своими слепыми провалами — и впервые в этом уродливом лице не было ни ярости, ни голода. Только усталость. Такая старая, такая тяжёлая, будто она жила дольше самого леса.

Губы тролля дрогнули.

— Спасибо… — выдохнул он.

И умер.

Я ещё несколько секунд стоял над ним, не двигаясь. Потом вытащил меч и только тогда понял, как сильно дрожат у меня руки.

За спиной послышались осторожные шаги.

Зелёные выходили из укрытий.