KingOfWolk Sapher – Проект "Короли". Часть вторая (страница 1)
KingOfWolk Sapher
Проект "Короли". Часть вторая
Тридцать вторая глава
Когда всё началось, я был обычным человеком из 2055 года. Открыл игру — а вместо игры попал в мясорубку под названием «Короли». Мне дали номер 261, бросили на арену, где сотни людей резали друг друга ради выживания, и поставили перед выбором: стать убийцей или пойти дальше по мирам, в которых чудовищ было не меньше, чем людей. Там же я впервые услышал имя Клыка. Там же впервые увидел Розу. И там же, кажется, кто-то решил, что мы оба слишком опасны, чтобы оставить нас в покое.
Потом была башня. Гнарл. Бурые. Падение прежнего владыки. Сердце Башни. Старый отряд «Молния», семь героев, разошедшихся по миру и сгнивших в своих смертных грехах. Мэлвин Толстопуз, Одноглазый, Оберон, Вильям, Кан, Юлия, Виктор — имена, которые сначала звучали как легенда, а потом начали вставать у меня на пути одно за другим.
После этого был долгий поход через восточные земли: лагерь «Смерть», замок Кутеж, дом полуросликов, кухня, пиршество Мэлвина, норы, туман, красный улей, кузня на западе, лесной храм, огненный меч Одноглазого и бездна, которая всё это время будто бы ждала, когда я дойду до её самого дна.
А внизу меня встретил ложный рай Мэлвина. Три испытания. Арена. Живой Мэлвин, превращённый в замок и стража собственной бездны. Его освобождённая душа открыла мне путь к первому Ключу Бездны. Я забрал его, вынес наружу и обрушил всю эту красивую, гнилую ложь. Но вместе с гибелью бездны в мир вышел ещё кое-кто.
Белый скелет.
Палач.
И с этого момента стало ясно: всё, что было прежде, было только первой половиной дороги.
Как только я вернулся в башню, Гнарл встретил меня так, будто боялся, что я тоже сейчас рассыплюсь, как тот ложный рай.
— Ну вот, хозяин, — сказал он, тяжело дыша. — Нет больше той адской дыры в Спелых холмах. Люди смогут спать спокойно.
Я посмотрел на чёрный артефакт, лежавший на каменном столе под толстой тканью.
— Я достал первый камень из ада, — сказал я.
Гнарл замолчал.
Потом поднял на меня глаз и спросил уже совсем другим голосом:
— Так вы всё-таки решили пойти против бога?
Я нахмурился.
— Против какого ещё бога?
Гнарл коротко, почти виновато усмехнулся.
— Всё время забываю, что вы вошли в эту историю с середины, хозяин. А не с начала.
— Тогда рассказывай с начала, — сказал я. — И без твоей привычки перепрыгивать через самое важное.
Гнарл кивнул.
И заговорил.
— В самые древние времена, — начал он, — когда мир был ещё молод, а эльфы не делили леса с людьми, над всем сущим стояли два великих начала. Первое — Богиня Матерь, эльфийское божество жизни, крови земли, урожая, леса и света. Второе — Забытый Бог. Тот, кого теперь чаще зовут Клыком.
Я слушал молча.
— Матерь растила, — продолжал Гнарл. — Поднимала леса, давала зверям логова, наполняла реки, учила землю плодоносить. А Забытый Бог жил рядом с другим. С тем, что всегда шло следом за жизнью: страхом, гневом, завистью, жадностью, похотью, злостью, жаждой власти. Он не создавал это — он этим питался.
— А потом захотел большего, — сказал я.
— Не большего, — возразил Гнарл. — Всего.
Он сделал паузу, будто и сам видел перед собой не тронный зал Башни, а какой-то доисторический ужас.
— Однажды Клык решил, что миру не нужен второй бог. Что страх сильнее любви, а ужас долговечнее надежды. И поднялся против Матери. Началась война, после которой само слово «война» кажется слишком тихим. Земля трескалась. Горы лопались. Небо горело грозами. Леса тонули в пепле. Вулканы заливали реки камнем. Тысячи зверей, тысячи людей гибли просто потому, что два божества делили право назвать мир своим.
Он замолчал на мгновение.
— Но Матерь была сильнее. Она сломила Клыка. Не убила — заперла. Четырьмя ключами бездны. Четырьмя печатями. Четырьмя замками, чтобы он никогда больше не вышел в мир целиком.
Я невольно посмотрел на ткань, под которой лежал мой чёрный артефакт.
Гнарл это заметил, но продолжил:
— И этого ей показалось мало. Потому что всякая печать держится ровно до той минуты, пока какой-нибудь дурак не попробует её вскрыть. Напоследок Матерь создала прихвостней — тварей страха, уродливых слуг, хранителей запретных мест. Не ради красоты и не ради власти. А ради одного: чтобы все боялись подходить туда, где лежат ключи. Чтобы страх охранял запрет лучше любого замка.
— Значит, вы были нужны миру как пугало, — сказал я.
— Как предупреждение, — тихо ответил Гнарл. — Но это тоже не спасло.
Он шагнул ближе.
— Потому что Клык, даже запертый, не исчез. Он не мог вырваться целиком. Но сумел создать свою проекцию. Не плоть. Не настоящее тело. Тень. Отражение. Волю без формы. И эту волю он направил к прошлому повелителю.
Я медленно выдохнул.
— Чтобы натравить его на Матерь.
— Да. Проекция Клыка нашла его, напоила силой, отравила шёпотом, вывернула его жажду власти так, чтобы он сам пошёл против Богини Матери. После этого Матерь исчезла. Никто не знает, погибла ли она, уснула, рассеялась по миру или ушла туда, куда уже не дотянуться ни людям, ни эльфам. Но с тех пор её не было.
— А повелитель?
— Пошёл войной на людей. Именно после этого всё и покатилось по-настоящему. Гнёзда пали. Земли загорелись. Башня стала не домом, а язвой. И тогда Клык дал своему новому псу ещё одно задание.
Гнарл посмотрел мне прямо в глаза.
— Найти 261 и Розу. И уничтожить.
Несколько секунд я ничего не говорил.
Потом всё-таки спросил:
— Ещё до того, как я вообще появился в этом мире?
— Или до того, как вы сами узнали, что уже в него вписаны, — ответил Гнарл. — Тут, хозяин, либо время у Клыка течёт не так, как у нас, либо он видит не людей, а метки. Но факт остаётся фактом: ваши имена — или хотя бы ваши следы — звучали здесь задолго до того, как вы вошли в эту войну сознательно.
Я сжал зубы.
Гнарл продолжил:
— А потом поднялся отряд «Молния». Великий поход. Семеро, которые сначала были героями, а потом стали живыми носителями смертных грехов. Они пошли против повелителя. Мир заплатил за это слишком дорого, но прежний владыка пал. Его царство рухнуло. Башня лишилась Сердца. А Клык остался там, где и был: за четырьмя ключами и четырьмя печатями.
Он кивнул на стол.
— И если эта штука и правда одна из них, значит, вы уже не просто участник чьей-то бойни. Вы стоите у самой кромки той двери, которую лучше бы никому не открывать.
Я подошёл к столу и положил ладонь на ткань.
Под ней ключ был ледяным.
— Пока что, — сказал я, — я даже не знаю, от каких именно ворот он. Так что спасать мир или губить его я ещё не собираюсь. Для начала мне бы понять, что вообще держу в руках.
Гнарл коротко фыркнул.
— Разумный подход. Для человека, который уже дважды лазил в ад.
После этого разговора молчание стало тяжёлым, но не пустым.
Теперь я хотя бы понимал, что таскаю с собой не просто опасный камень, а кусок старой войны. И что на моей шее уже давно висит не один враг, а сразу несколько, просто раньше я не видел всей стаи разом.
— Что дальше по нашему плану? — спросил я.