KingOfWolk Sapher – Проект "Короли". Часть первая (страница 8)
– Они спросили, что со мной делать. И знаешь, что сказал Мэлвин?
Он завопил:
– «Привяжите его на солнцепёке ворон пугать. Кормите тыквой. Пусть мучается!»
Он захохотал.
– Вот так я стал пугалом! Каждый день тыквы… только тыквы! Они смеются надо мной!
Чем дольше он говорил, тем яснее становилось: Сердце Башни – у Мэлвина. Оно кормит его власть. Оно делает его почти бессмертным… и делает мою дорогу единственной.
Мы двинулись к дому Боба.
И стоило сделать шаг – воздух изменился.
Сначала я услышал мелодию. Сладкую, нежную, как колыбельная. От неё хотелось закрыть глаза и забыть, где ты.
А потом мои демоны застыли.
Один – замер на полушаге. Другой – застыл с приоткрытой пастью. Третий – превратился в неподвижную тень. Даже Гнарл… Гнарл стал каменным, как статуя, – серым, тяжёлым, без дыхания.
Мелодия продолжалась.
На крыльцо вышел полурослик в железных доспехах. В руках он держал горшок с цветком. И этот цветок пел.
– Лотус-Фиготус, – сказал полурослик, усмехаясь. – Он подчинил всех твоих слуг. А вот ты… почему ты стоишь?
Я стиснул топор. Значит, песня бьёт по демонам – но не по мне. Почему? Потому что я человек? Потому что я «повелитель»? Или потому что цветок просто не знает, кто я?
– Зачем мучить крестьянина? – спросил я, делая шаг.
Полурослик расхохотался.
– Боб? Мы повесили его, чтобы вороны клевали. Пусть страдает. А ты… кто ты?
Он резко помрачнел, будто вспомнил приказ.
– Что ты сделал с нашими тыквами, ублюдок?!
– Я новый повелитель башни, – сказал я.
Он прищурился.
– Лжёшь. Тот повелитель давно мёртв. А ты умрёшь сейчас!
Он бросился.
Клинок сверкнул на солнце и прошёл так близко, что я почувствовал холод металла кожей. Я поднял топор – руки дрожали, доспехи скрипели, будто готовы рассыпаться. Он двигался чётко, уверенно, как человек, который убивал не раз и не два.
А я… я просто отступал.
Стук сердца гремел в ушах. «Я не воин… я погибну».
Он ударил снова. Искры посыпались, когда его лезвие встретилось с моим ржавым железом. Руки онемели. Он засмеялся.
– Трухлявое железо против настоящего клинка? Я выпотрошу тебя, как свинью!
Я пятился, споткнулся, рухнул на одно колено. Он рванулся вперёд, занося меч для решающего удара. В его глазах было торжество – будто он уже видит, как я падаю.
И тогда страх сделал то, чего не смогла решимость.
Я вслепую махнул топором – слишком широко, без приёма, без мысли, просто ударил, чтобы не умереть.
Лезвие вошло ему в живот.
Мир на секунду замолчал.
Полурослик застыл. Глаза расширились. Рот открылся в беззвучном крике. Потом хлынула кровь – густая, тёплая, она залила доспехи и потекла по земле.
Он рухнул на колени, хватая себя за живот, и захрипел:
– Я… выполнил приказ… Одноглазого…
Я стоял над ним, задыхаясь, и не чувствовал победы. Только ужас: я убил. И сделал это не умением – случайностью.
– Мой приказ был прост… – прохрипел он. – Защищать тыквенное поле от любого, кто сюда сунется.
Боб должен был рассказать тебе, что мы принесли Сердце Башни. Мы поставили его в центр поля – и случилось «чудо». Урожай стал бесконечным. Мэлвин был в восторге. Мы стали его щитом.
А Боба… он приказал оставить в живых. Пусть висит пугалом, пусть смотрит, как его земля кормит того, кто его лишил всего. Я сам велел привязать его. С тех пор он и начал сходить с ума.
Но сам план… саму идею… дал не Мэлвин. Всё придумал Одноглазый.
Он собрал нас и сказал:
«Для бесконечного урожая нужна сила Сердца Башни. Перенесите артефакт в тыквенное поле. Поставьте в центр – плоды станут вечными».
Я спросил:
«Почему ты, герой из “Молнии”, работаешь на Мэлвина?»
Он посмотрел на меня своим горящим глазом:
«Так нужно. Иначе погибнем все. Мир принадлежит “Молнии”, и он должен остаться нашим».
Я спросил:
«Откуда тебе известно о Сердце Башни?»
Он усмехнулся:
«Когда-то я был другом Гнарла. Маленький демон делился секретами. Сердце властвует над пространством и временем. Оно не только перемещает – оно создаёт бесконечное».
И перед уходом он дал мне этот цветок.
«Лотус-Фиготус. Если придут Гнарл и новый хозяин – цветок остановит слуг. Заморозит всех. Ты справишься?»
Я поклялся.
– Вот всё… – выдохнул полурослик. – А дальше появился ты…
Он захрипел. Глаза закатились. Я добил его – коротко, чтобы прекратить мучения. И в тот же миг снова услышал песню цветка: тихую, ласковую, от этого ещё более отвратительную.
Я подошёл к окну. На подоконнике стоял горшок.
Цветок тянул ко мне лепестки, будто звал.
Я схватил его, вырвал с корнями и швырнул на камень.
Пение оборвалось.
Демоны ожили разом: кто-то заорал, кто-то рухнул на колени, кто-то задёргался, как будто его отпустили после долгой судороги. Гнарл пошатнулся, тяжело дыша, будто только что вернулся из смерти.