Ким Ын Джу – Тебе пора ошибаться. Чему я научилась за 25 лет работы с самыми талантливыми людьми мира (страница 6)

Во-вторых, работа, которая у меня есть сейчас, – лишь один из возможных вариантов занятости. Поэтому я не отождествляю с работой всю свою жизнь. Я могу уволиться в любой момент. (Чтобы не быть связанным с работой, нужна уверенность в себе и определенные навыки, которые будут вам гарантировать возможность заработать на жизнь в другом месте. Существует огромная разница между ситуацией, когда вы вынуждены терпеть, и ситуацией, когда вы сами решаете терпеть.)

В-третьих, работа – это место, где вы предоставляете свои услуги и получаете за это оплату. Это не источник знаний и умений. Если вы преследуете цель чему-то научиться – отправляйтесь в школу или на частные курсы.

В-четвертых, не ждите слишком многого от других. Очень часто мы чего-то ждем, а потом расстраиваемся. Если изначально ни на что не надеяться, то и разочарования можно избежать. Мы надеемся, что начальство знает больше нас, что руководитель смотрит на вещи объективно, что разработчик отлично разбирается в своих обязанностях… Для ментального здоровья очень полезно не полагаться на подобные суждения.

В-пятых, фраза «мне нечему учиться» фактически означает «моя способность к обучению падает». «Учиться» – глагол в действительном залоге. Это значит, что невозможно «научиться» чему-то, просто захотев, но ничего для этого не сделав. В одном и том же месте можно получить одинаковый опыт, но кто-то развивается, а кто-то продолжает топтаться на месте. Если же вы чувствуете, что вам необходимо выплеснуть гнев, побаловать себя большим количеством вкусной еды или алкоголя, выделите на это ровно один день, после чего двигайтесь дальше.

В-шестых, используйте описанный ранее метод организации ума для того, чтобы классифицировать и разделять свои эмоции каждый день. Отделяйте вещи, которые вас расстраивают, от того, что радует, а неприятные слова от хороших. Спешите избавиться от того, что стоит выбросить. Осмысляйте то, что хотите сохранить, чтобы повысить свою самооценку. Вы – самое важное, что у вас есть.

Выход из ситуации

Независимо от того, насколько хорош ваш самоконтроль, у каждого (если вы, конечно, не просветленный даосский мудрец) есть своя точка кипения, после которой терпению приходит конец. У каждого человека эта точка индивидуальна.

Однажды за ужином я спросила у своих дочерей-близняшек, какие люди не нравятся им больше всего. Ханна ответила, что ей не нравятся пессимисты, а Юна назвала тех, кто ходит вокруг да около. (Абсолютно не ожидала услышать такой ответ. Он меня удивил.)

Я терплю людей, которые кричат, спорят или постоянно используют сарказм. Когда оказываюсь в такой ситуации, то просто представляю, что смотрю комедийный фильм. Моя «точка кипения» – когда мне не дают высказаться. Я привыкла задавать уточняющие вопросы, обдумывать вещи во время разговора или пока пишу тексты. Слова «заткнись и сиди смирно» заставляют меня задыхаться от негодования. Привычка выяснять то, чего другие пытаются избежать, потому что боятся или не хотят показаться назойливыми, с одной стороны, – мое преимущество. Она привела меня туда, где я нахожусь сейчас. Но в то же время это и мой недостаток, который замедлил этот путь. За прошедшие 25 лет я дважды сменила место работы из-за начальства: в первом случае я уволилась из компании, а во втором – просто перешла в другой отдел.

Время от времени в жизни приходится выбирать не самый лучший вариант, а просто менее болезненный. Например, остаться и терпеть сумасшедшего босса или уйти и терпеть лишения.

Если вы понимаете, что страдаете, ответ один – сжечь мосты. Упорство и выдержка, безусловно, важны, но также важно иметь мужество и рассудительность, чтобы вовремя покончить с тем, что вас мучает. Это не означает «проиграть или сдаться». Это нужно, чтобы себя уберечь.

Иногда я злюсь на кого-то и говорю: «Ты изменился». В действительности же дело вовсе не в том, что человек изменился. Он просто научился чему-то, чего я не знала… Цилиндр – это круг, если смотреть на него сверху, и прямоугольник, если посмотреть сбоку. Я даже в себе не до конца разбираюсь, так как же могу понять всех остальных? Поэтому не стоит поспешно судить людей. Все, что можно сделать в отношениях с окружающими, – это контролировать себя.

Слова, которые я хочу сказать работающим мамам

Часть 1

В 34 года я родила близняшек. У меня не было мыслей вроде: «Нужно обязательно родить ребенка!» или «Я ни за что не стану рожать!», – и все же мне казалось, что если уж обзаводиться детьми, то лучше до 35 лет. Потом я осознала, что для того, чтобы забеременеть, недостаточно одной решимости.

Когда я почувствовала давление, которое оказывается на женщину, увидела, как сильно ограничены наши ресурсы по сравнению с возможностями мужчин, то наконец поняла, насколько мы разные. После нескольких неудачных попыток забеременеть естественным путем я прошла обследование и даже попробовала искусственное оплодотворение, но когда и это не помогло, решилась на ЭКО[4]. В этот период я должна была действовать сама, без посторонней помощи. Мне нужно было поддерживать здоровье на должном уровне, делать ежедневные инъекции гормонов. Мой организм получил яйцеклетки и в него трансплантировали эмбрион.

Так появились мои близняшки.

Тогда меня только-только повысили до позиции менеджера в Motorola. В компании было не очень много людей, которые относились к работе так же кропотливо, как я. Моя голова была заполнена многочисленными требованиями к мобильным операторам, функциями для разных моделей, планами развития новых продуктов. Говорить о беременности сразу после повышения было очень некстати. Я и так ловила на себе обеспокоенные взгляды – женщина, да к тому же азиатка, стала новым менеджером… Что же будет, если они узнают о моем положении? Однако живот рос слишком быстро, и долго это скрывать мне не удалось.

К счастью, тошнота по утрам была не очень сильной и ранние сроки беременности пролетели незаметно. Однако на 29 неделе осмотра мне назначили срочную операцию из-за маточного кровотечения. Я обследовалась во время обеденного перерыва, поэтому, когда услышала это, удивленно произнесла: «Но мне нужно вернуться на работу. У меня важная встреча во второй половине дня». Врач посмотрел на меня с недоумением и настоял на том, чтобы я как можно скорее обратилась в отделение неотложной помощи. Это выглядело так, будто я – генеральный директор компании и должна заключить очень важную сделку.

Мой живот обвесили аппаратами УЗИ, и я могла наблюдать на экране, как сокращается матка каждые пять минут. Мне назначили лекарства и сказали на всякий случай быть готовой к преждевременным родам. Три дня меня наблюдали врачи, после чего выписали, но настоятельно рекомендовали соблюдать постельный режим. Это стало огромной проблемой. Я еще не передала дела другому сотруднику, а работы было много. Нужно было определить цели работы членов команды, составить планы на следующий год и принять решение по линейке продуктов, которую мы будем запускать в Китае. Я сразу же перешла на удаленную работу. К счастью, больше никакие аномальные симптомы меня не беспокоили.

На 37 неделе я прибегла к стимуляции родов. 11 апреля 2007 года я собрала сумку со всем необходимым и вышла из дома, шел сильный снегопад. Мой выбор пал на естественные роды. В США их, как правило, принимают в палате, но мне сказали, что роды пройдут в операционной на случай экстренной ситуации (вдруг потребуется операция). Возле меня было человек 16 медицинского персонала. Некоторые из них, в том числе педиатры и анестезиологи, помогали мне во время родов.

К счастью, первый ребенок родился без осложнений. Перед операцией врач объяснил, что, если первый ребенок выйдет, а второй не последует за ним в течение 10 минут, есть вероятность, что он задохнется в утробе. По этой причине второго ребенка, возможно, придется доставать руками. В течение 7 минут ничего не происходило, поэтому врач действительно ухватился за ножки ребенка и достал его вручную. Я думала, что на этом все и закончится. Однако мне сказали, что должна выйти еще и плацента. Прошло полчаса, час, но она все не появлялась. Двое крепких мужчин-фельдшеров массировали мой живот. Они боролись с организмом несколько часов, и плацента наконец вышла, после чего меня увезли в послеоперационную палату.

Там меня ждала мама. Она забеспокоилась, когда увидела, как я дрожу, словно осиновый лист, из-за больничного кондиционера. У меня до сих пор стоит перед глазами картина, как она активно жестикулирует руками и умоляет: «Спасите мою дочь», – на ломаном английском.

Кровотечение во время родов было настолько сильным, что я потеряла сознание. В момент, когда оно меня покидало, у меня промелькнула мысль: «Так вот каково это – умереть во время родов». Я даже не успела запомнить лица своих детей. Кажется, я думала только о том, как бы не потерять сознание прямо во время переливания крови.

Женщины проходят весь этот путь в одиночку. Самое обидное и обесценивающее, что можно услышать в этом случае: «Не переживай так. Не ты первая, не ты последняя». То, что я пережила, – это только мой опыт и мои собственные страдания. Однажды, когда вы пройдете через это, то сможете понять, почему мужчины и женщины так сильно отличаются. Появляется чувство, которое тяжело описать словами: в моем чреве зародилась новая жизнь, ради которой я готова была пожертвовать своей собственной. Жизнь, созданная мной от начала и до конца. Жизнь, за которую я теперь несу ответственность. Этим можно объяснить естественное (хотя и несправедливое) различие между материнским инстинктом и тем, как к ребенку относится отец.