Ким Тёрн – Я иду искать (страница 6)
Я шиплю от неожиданности и боли, сердце колотится без контроля, дыхание сбивается, а тело замирает между сопротивлением и оцепенением.
– Отпусти, или ноги моей завтра в этом доме не будет, – я набираюсь смелости и произношу, смотря в чёрные глазницы на его маске.
Грубая ладонь отрывается от груди и мгновенно сжимает горло.
Воздух уходит, лёгкие сжимаются, дыхание становится резким и прерывистым.
Сердце вырывается из груди, а тело скованно и одновременно протестует, но силы сопротивляться недостаточно. Паника подступает, холод разливается по спине, и всё вокруг сужается до одного – этого давления, этой опасной близости.
– Сейчас мы сыграем в игру, – наконец произносит он голосом, который звучит устрашающе из-за маски.
Мейсон отступает на пару шагов, отпуская меня.
Я сгибаюсь пополам, ртом жадно ловлю воздух, пытаясь восстановить дыхание, а разум медленно переваривает то, что только что произошло.
– Что…, – начинаю я, но закашливаюсь. – Что ещё за игра?
Он отходит в сторону и наклоняется за какой‑то длинной палкой.
Когда Мейсон снова выпрямляется, взгляд падает на предмет, и мои глаза непроизвольно расширяются. Бита? Что за…
– Тебе нужно хорошенько спрятаться. Я тебя всё равно найду, но чем дольше будут поиски, тем интереснее для нас обоих.
– Ты рехнулся. – Я собиралась произнести это уверенно, но мой тон больше напоминает жалобный стон. – С чего ты взял, что мне интересен этот бред?
– О, Де-е-ейра, – тянет он моё имя так, что я вздрагиваю. – Моя маленькая, беззащитная мышка. У тебя нет выбора. Ты будешь играть, – он подкидывает биту в воздух и ловко ловит её. – И ты проиграешь. Но, чем дольше я буду искать, тем голоднее буду становиться. И тем жёстче возьму тебя и отпраздную свою победу.
– Странное у тебя представление о медовом месяце, – я сильнее запахиваю халат, только вот дрожь по телу никак не связана с прохладой в комнате.
– Медовый месяц, брачные игры, твоя пожизненная участь… называй это как хочешь. Но смирись, что каждую ночь ты будешь выкрикивать моё имя до срыва в голосе.
Твою мать… я в полной заднице.
Он напевает это четверостишье так беспечно, что кровь стынет в жилах.
Снова подходит ближе, обходит меня вокруг, задевая битой неприкрытые ноги. Останавливается за спиной и в самое ухо шепчет хрипло:
– Прячься.
Не знаю, что мной движет, но я срываюсь с места.
Почти долетаю до лестницы, мечтая захлопнуть за собой дверь спальни, как в доме разом гаснет весь свет. Так резко, так внезапно, что я не успеваю затормозить и влетаю в первую ступеньку. Тупая боль простреливает ногу, по мышце пробегает судорога, и я шиплю, сгибаясь и стиснув зубы, будто это хоть немного поможет прийти в себя.
Ничего не остаётся, кроме как рвануть дальше, наплевав на боль.
Я почти скольжу по ступенькам, влетаю в свою комнату, тут же хлопаю дверью и дрожащими пальцами закрываю замок.
Отхожу назад осторожно, как зверёк, загнанный в угол.
Нога снова пульсирует – мерзко, настойчиво. Я оседаю на пол и массирую ушибленные пальцы, пытаясь хоть немного унять боль и дрожь, что бежит по телу.
Щёлк.
Блять.
Мейсон почти выпинывает полотно ногой и переступает через порог комнаты.
– Я тебя нашёл, – его тон звучит с издёвкой. – Ладно. На первый раз прощаю. Спишем на то, что ты не до конца поняла правила.
– Как ты открыл замок? – в полном шоке спрашиваю я.
– Милая, – он садится на корточки прямо возле меня, и я невольно подгибаю ноги. – Меня не остановит ни один замок. Если понадобится, я переверну весь мир, чтобы добраться до тебя и взять то, чего так сильно жажду.
Мейсон резко хватает меня за щиколотку и дёргает на себя. Потеряв равновесие, я падаю на спину, но тут же облокачиваюсь на локти, собираясь высказать этому ненормальному всё, что я думаю про эту чушь. Но затыкаюсь, как только ступни касается горячее дыхание.
В комнате темно, но лунный свет из окна позволяет рассмотреть всё, что происходит на моих глазах.
Мейсон притягивает мою ногу к себе так, что она касается его лица. Через ткань маски он оставляет горячий поцелуй прямо на ушибленном месте.
От неожиданности по коже пробегает судорога, смешанная с болью, и я невольно сжимаюсь, пытаясь вырваться, но тело словно предательски не слушается.
– Примешь поражение, или дать тебе ещё один шанс? – возвращается он к роли неадекватного маньяка.
От того, как он прикасается, в животе всё стягивает тугим узлом. Кровь приливает к бёдрам, и внутри разгорается настоящий пожар – неудержимый, жгучий, от которого никуда не спрятаться.
Тело предательски откликается на его движения, а разум отчаянно пытается сопротивляться.
Что он там говорил? Чем дольше будет искать, тем жёстче меня возьмёт?
Я, наверное, в край свихнулась, но как же я сама этого хочу. Но здравый смысл так и орёт в голове, что я не должна поддаваться.
– Я, кажется, вижу, что ты выбрала, – Мейсон хмыкает и отпускает мою ногу, и я сразу чувствую неприятный холод на том месте, где только что была его рука.
– Дай мне фору, – прошу я, поднимаясь на ноги.
Большим пальцем он проводит по моим губам, размазывая блеск. А затем наклоняется ближе и произносит:
– Нет.
Мудак. Придётся действовать быстро. Я уношусь прочь из спальни и несусь обратно к лестнице. Мне надо уйти как можно дальше, чтобы у меня было время подумать о случившемся.
Подбежав к входной двери, из груди вырывается обречённый стон. Заперто.
Слышу, как на втором этаже Мейсон снова напевает эту злосчастную считалку.
Думай, Дейра.
На секунду в голове возникает мысль побежать в сторону двери на задний двор, но вдруг и она закрыта? Не хочу рисковать и терять время.
Халат распахивается, развеваясь за спиной, пока я мчусь, не имея ни малейшего понятия, куда бежать.
Я ещё не успела изучить дом, и укромные уголки остаются тайной. Единственное место, обстановку которого я хоть немного запомнила, – столовая.
И тут осеняет. Обеденный стол. Каждый раз, когда его накрывали, белая скатерть свисала почти до пола, скрывая пространство под собой. Там можно спрятаться.
Сворачиваю посреди коридора и спешу туда, надеясь, что прислуга не убирает скатерть на ночь.
Всё оказывается на месте.
Подбегаю к столу, хватаю с центра вазу с цветами и переставляю её на ближайшую тумбу.
Резким движением дёргаю один край скатерти, спуская её до пола со стороны входа, и на четвереньках прячусь под столом.
Затаив дыхание, застываю.
Даже глупое тиканье часов теперь режет по нервам, усиливая ожидание.
И только теперь, в этой редкой секунде тишины, до меня доходит: телефон где-то потерян.
Как же не вовремя. Хотя кого бы я могла вызвать? Копов, что ходят по струнке семьи Рэйфордов? Папу, который продал меня как скот? Или холодную, безразличную Тессу, что наблюдает за мной и докладывает обо всём своему хозяину?