Ким Тёрн – Я иду искать (страница 7)
Вариантов нет. Полная бессильная тьма.
Я и подумать не могла, что так одинока. Рэйфорды обещали мне защиту, только кто же знал, что защита мне понадобится от них самих.
– М-м-м, какой вид, – раздаётся сзади, и я подпрыгиваю от неожиданности, ударяясь головой о стол. В ягодицы втыкается кончик биты. – Даже жаль, что слишком быстро тебя нашёл, ведь так насладиться призом будет неинтересно.
Наплевав на всё, я выползаю из-под стола. Выпрямляюсь, поправляю волосы и пронзаю взглядом Мейсона.
– Я больше не играю в твои игры, – говорю решительно. Хватит с меня этого дурдома.
– Играешь, – он бьёт битой по столу с такой силой, что я вскрикиваю и закрываю лицо руками. – Но не сегодня. Сегодня ты не в форме. Завтра, будь добра, изучи дом. Чтобы больше не заставлять меня скучать.
Он подходит ближе, и я уже готовлюсь к очередной его выходке. Но Мейсон проходит мимо.
Я делаю облегчённый выдох, но рано расслабляюсь. Шею сзади снова обхватывает его рука, и он притягивает меня к себе, упираясь мне в поясницу своим возбуждением.
– Надеюсь, ты быстро уснёшь. А могла бы вырубиться без сознания, если бы не капризничала. Увидимся завтра. В полночь. Не опаздывай.
Когда он отпускает меня, я даже не оборачиваюсь. Стою, как вкопанная. Сердце колотится так, что грозит разорваться в любую секунду.
Услышав, как захлопнулась входная дверь, я делаю первый неуверенный шаг.
Иду к лестнице, как в тумане: ни света, ни опоры для глаз. Всё вокруг сливается в темноту. На ощупь ступаю по ступеням, из последних сил добираясь до спальни. Но лестница кончается, и я падаю на холодный пол. Он отдаёт прохладой сквозь кожу, заставляя всё тело дрожать.
Мой крик разносится эхом по дому, когда внезапно вспыхивает свет – яркий, резкий, полностью выжигающий глаза.
Сердце в груди подскакивает, разум рвётся, а страх и отчаяние смешиваются в одно, окончательно сводя меня с ума.
V
Эти прощальные слова Мейсона крутятся в голове, как издёвка. Потому что поспать нормально не удалось.
Я уснула только под утро, когда убедилась, что тёмная ночь позади. И то, смогла вздремнуть всего пару часов.
Мысли не дают покоя. Что делать? Как вообще это всё понимать? Что ему нужно? Он ведь всем своим видом показывал, что ему на меня плевать. До вчерашней ночи.
– Миссис Рэйфорд, – раздаётся стук в дверь. – Завтрак готов.
С трудом выбравшись из кровати, я доплетаюсь до двери. Распахнув её, сталкиваюсь с Тессой.
– Вам не здоровится? Вызвать врача? – прямо спрашивает женщина, заметив мой разбитый вид.
Я саму себя ещё не видела, но судя по выражению его лица, ничего хорошего.
– Всё в порядке, – отвечаю ей. – Скоро спущусь.
Захлопываю дверь перед её лицом, не заботясь о том, что это вышло невежливо. Плевать. И без неё забот хватает.
Стою перед зеркалом в ванной и не узнаю своё отражение. Бледное лицо будто выжали до последней капли, губы потрескались, под тусклыми глазами проступают тёмные синяки. Кажется, за одну ночь я скинула несколько килограммов – кожа сидит иначе, чуждо, словно тело медленно отказывается быть моим.
Я стягиваю с себя вчерашнюю одежду. Ткань холодная, тяжёлая, пропитанная воспоминаниями, от которых сводит грудь. Вместо корзины для белья я кидаю всё прямо в мусорное ведро. Пусть гниёт там же, где и эта ночь.
На этот раз по пути в столовую я внимательно осматриваю каждый уголок. Скольжу взглядом по стенам, по тёмным проёмам, по слишком тихим углам, где легко может прятаться что угодно. Шаги звучат громче, чем должны, и от этого напряжение только нарастает.
Стол ломится от изобилия еды, но ни один кусок не лезет в горло. Запахи давят, смешиваются, вызывая лёгкую тошноту. Остатки адреналина всё ещё бурлят под кожей, заставляя тело быть настороже, будто опасность никуда не делась, а просто временно затаилась.
Кое-как запихиваю в себя пару ложек каши и запиваю их стаканом крепкого кофе. Горчит, обжигает, но не возвращает ощущение жизни. С трудом сглатываю и поворачиваюсь к Тессе, ощущая, как внутри всё снова сжимается.
– Покажи мне дом. Все комнаты, все места. Хочу изучить тут всё, раз уж мне придётся остаться тут надолго.
Женщина чуть прищуривается, явно не сразу улавливая суть моей просьбы. В её взгляде мелькает настороженность, тень сомнения, но уже через секунду она просто согласно кивает. Ни одного лишнего вопроса. Это почему-то пугает сильнее, чем расспросы.
Экскурсия затягивается надолго. Коридоры сменяют друг друга, лестницы тянутся бесконечной цепью, и я почти перестаю чувствовать ноги. Ступни ноют, мышцы горят, но я даже не думаю останавливаться. Движение держит меня на плаву. Стоит замереть – и страх догонит.
Зачем я это делаю? Не знаю. Я не должна вестись на странности Мейсона, не должна позволять им прорастать в голове, но они цепляются, пускают корни. На задворках сознания шевелится тревожная мысль: здесь ничего не бывает просто так.
Инстинкт шепчет, что лучше быть готовой ко всему. Даже к тому, о чём страшно думать вслух.
Я изучаю всё. Каждый угол, каждый шкаф, острые кромки, слепые зоны, сам план дома целиком. В голове это складывается не в уютное жилище, а в карту – где можно спрятаться, где зажмут, откуда не выбраться. От этой мысли по спине ползёт холод.
Когда знакомство с домом подходит к концу, Тесса ведёт меня на задний двор. У меня почти срывается фраза, что в этом нет необходимости – я всё равно не могу покинуть здание. Слова застревают в горле.
Но я вижу бассейн и облегчённо выдыхаю, почти стону. Впервые за долгое время напряжение чуть отпускает.
Я сажусь на бортик и опускаю уставшие ноги в воду. Прохлада сразу обхватывает ступни, гул усталости стихает, тело получает короткую передышку. Я знаю, она ненадолго, но даже такой мелочи сейчас хватает, чтобы не сорваться.
Отдыхая так, в тишине и обманчивом покое, я позволяю взгляду скользить вдаль. Солнце почти скрывается за горизонтом, окрашивая небо в густые красно-оранжевые оттенки. Цвета слишком насыщенные, тревожные, будто не закат, а след от чего-то кровавого, медленно растёкшегося по небу.
Тёплый свет ложится на двор, вытягивает тени, делает их длинными и чужими. Я ловлю себя на мысли, что с наступлением темноты это место станет совсем другим. И от этого предчувствия внутри снова шевелится беспокойство.
– Завтра в доме мистера Рэйфорда будет неформальный ужин с друзьями. Вам нужно быть готовой к шести часам, – прерывает мой покой голос Тессы.
– Хорошо.
А что я ещё скажу? Завтра будет завтра. А сегодня… сегодня впереди ночь. Долгая, вязкая, такая, в которой время тянется мучительно медленно.
Я знаю, что он снова придёт. Эта мысль оседает внутри тяжёлым грузом, сдавливает грудь. Он снова заставит меня оцепенеть от непонятных, противоречивых эмоций – страха, ожидания, болезненного напряжения. Тело уже помнит, ещё до того, как всё начнётся.
– Если моя помощь вам сегодня не нужна, я могу идти? – уточняет она и получает от меня положительный кивок.
– Тесса, – окликаю её, едва она успевает сделать несколько шагов. – А почему ты не живёшь тут? В моей семье экономки никогда не покидали дом без надобности.
– Таков приказ мистера Рэйфорда, – сухо отвечает она, скрестив руки в замок. – Не беспокоить вас.
– А охрана? Разве они не должны следить за домом круглосуточно?
– Они следят по камерам недалеко отсюда.
Я отвожу от женщины взгляд. Её ответы совсем меня не устраивают. Но вряд ли она скажет что-то ещё, да и знает ли она сама о том, что тут произошло вчера ночью.
– Ладно, иди, – бросаю напоследок и опускаюсь в воду всем телом прямо в одежде.
Ничего не укладывается в черепушке, и этот запутанный клубок мыслей медленно стягивается в адскую головную боль. Она пульсирует где-то в висках, отдаёт в затылок, будто кто-то методично сжимает голову изнутри. Я даже не пытаюсь распутать этот хаос – каждое усилие только ухудшает боль, превращая мысли в мучительный гул.
Вытаскиваю ноги из воды и возвращаюсь в дом. В мокрой одежде, не спеша, обхожу каждую комнату. Ткань липнет к икрам, холодит, но мне всё равно. Сейчас важнее другое.
Я открываю и закрываю двери шкафов, прислушиваясь к каждому звуку, проверяя, не скрипят ли петли. Любой лишний шорох может выдать меня. Плотно задёргиваю шторы, оставляя лишь узкие щели, за которыми можно спрятаться, если придётся. Дом сразу становится темнее, глуше, будто затаивает дыхание вместе со мной.
Я даже захожу в подсобку на кухне и чуть отодвигаю стеллаж с ящиками овощей от стены. Из образовавшейся щели тянет сыростью и пылью. Я проверяю, смогу ли пролезть туда, и, убедившись, что да, отступаю. Продолжаю обход, уже зная, где у меня есть шанс исчезнуть, если этой ночью всё пойдёт не так.
Надеюсь, что ничего не упустила. Мысль зудит где-то на фоне, не даёт покоя. До моего ночного испытания остаётся ещё несколько часов, и я решаю принять ванну – попытаться хоть немного ослабить хватку напряжения.
Капли ароматного масла падают в воду, и по ванной тут же расползается терпкий, цветочный запах. Он кажется слишком насыщенным, почти удушающим, но я всё равно опускаюсь в воду. Тепло медленно обволакивает тело, а страх никуда не уходит – просто затаивается, выжидая вместе со мной.
Я лежу в тёплой воде, но не могу перестать снова и снова утыкаться взглядом в экран телефона. Цифры неумолимо сменяют друг друга. Остаётся один час. Эта мысль давит сильнее, чем вода на грудь.