Ким Тёрн – Порочные. Ты – мой запрет (страница 5)

Вскоре, когда драка и так уже закончилась, к бару подъезжает полиция. Лэндон стоит в стороне, тяжело дышит. Его губа рассечена, от чего по подбородку стекает кровь, рубашка насквозь пропитана потом. Рукав порван, на кулаках ссадины. Кто-то из прохожих спешит отойти подальше, а другие снимают происходящее на телефон. Он поворачивается к последним, смотрит прямо в камеры, оскаливается и показывает средний палец.

Лэндон не шатается, но видно, что уже еле держится. Алкоголь почти выветрился – осталась только злость, усталость и напряжение в челюсти. Он молчит, смотрит на полицейских, которые без особого желания пытаются разобраться, кто виноват в этой пьяной драке.

Один из парней что-то говорит полицейскому и жестом указывает на Лэндона. Тот даже не задаёт лишних вопросов – сразу направляется к нему. Несколько секунд – и Лэндон уже стоит лицом к стене, на руках за спиной щёлкают наручники. Он не вырывается, не возмущается, даже не удивляется. Только расплывается в довольной улыбке, будто всё это часть заранее спланированного сценария. Словно арест – просто эффектное завершение затянувшегося вечера.

В участке его молча проводят по коридору. Металлическая дверь камеры открывается со скрипом, и Лэндон заходит внутрь, не оборачиваясь. Через секунду решётка захлопывается за спиной, оставляя внутри гулкое эхо.

Он с трудом опускается на узкую деревянную лавку у стены. С минуту сидит, не двигаясь, потом откидывается назад, упираясь затылком в холодную бетонную стену. Смотрит в потолок с пустым, ничего не выражающим взглядом. Ни раскаяния, ни страха, ни злости – только усталость.

Тыльной стороной ладони медленно стирает кровь на губе и закрывает глаза. И в этом жесте – вся суть момента. Не конец. Просто ещё один круг по замкнутому маршруту.

Лэндон какое-то время сидит на узкой лавке, когда вдруг слышит щелчок двери. С трудом открывает глаза и поднимает голову. Перед решёткой стоит Вивиан.

Он хмурится.

– Серьёзно? – спрашивает, с хрипотцой в голосе, облокачиваясь локтями о колени. – Ты какого чёрта припёрлась?

– Из участка позвонили домой, – на удивление спокойно отвечает она. – Филиппа не было. А по их правилам тебя могут забрать только ближайшие родственники.

Лэндон откидывается обратно на стену.

– Ну, поздравляю. Теперь ты официально мать года. Пришла за сыночком после драки в баре. Прямо как в лучших традициях семейных ценностей.

Вивиан не реагирует. Только смотрит на него с лёгкой усталостью.

– Поехали уже, – говорит она.

– Ну, раз мама зовёт домой – значит, пора, – усмехается он, поднимаясь.

Лэндон с усилием поднимается с лавки. Движения даются тяжело, будто тело налито свинцом. Голова гудит, в висках пульсирует, перед глазами всё плывёт. Он моргает, пытается сфокусироваться, делает первый неуверенный шаг. Еле как, но подходит ближе к решётке.

И тут замечает на скуле Вивиан лёгкий фиолетовый след. Его взгляд цепляется за него, и Лэндон замирает на полпути. Алкоголь всё ещё затуманивает разум, но синяк он видит отчётливо.

– Это что? – спрашивает жёстко, не отводя взгляда, и показывает на неё пальцем с бурым пятном засохшей крови.

Но Вивиан не отвечает. Подписывает какую-то бумажку и направляется к выходу.

– Он ударил тебя из-за вчерашнего? – резко переспрашивает Лэндон.

– Это не твоё дело, – коротко бросает через плечо, не останавливаясь.

– Да, не моё, – фыркает парень. – Но если он поднимает на тебя руку за такие мелочи, то даже по меркам моего отца, это полная хрень.

Вивиан разворачивается и с упрёком смотрит ему прямо в глаза.

– Если бы ты меньше пил и доставал меня, а больше следил за своей жизнью, то, может, этого бы и не случилось. А сейчас – помолчи.

Она резко отворачивается и идёт дальше. Не ждёт его, не оглядывается. Лэндон молчит. Стоит, не двигаясь, несколько секунд. Потом, с коротким раздражённым выдохом, плетётся за ней.

– Ты сама знала, на что шла, – не унимается он, садясь в машину Вивиан. – Хотела жить в роскоши, вот и терпи. Так выглядит богатая жизнь, не забыла?

– Будь добр, пристегнись и постарайся не заблевать мне тут всё, – Вивиан заводит двигатель, крепко сжимает руль и выезжает с парковки.

Выехав на главную дорогу, Вивиан тут же давит на газ. Машина срывается с места, рывком набирает скорость. Внутри – только одно желание: чтобы эта поездка закончилась, как можно скорее. Словно каждый лишний километр рядом с ненавистным парнем – это испытание на выносливость, которое она не готова проходить в очередной раз.

– Ты знала, кто он, – продолжает Лэндон, не унимаясь. – Деньги не пахнут, Вивиан. Особенно его.

– Я вышла за него не ради денег, – говорит она тихо, но твёрдо. – Я правда его полюбила. Мне казалось, что с ним у меня будет семья. Настоящая. Без бедности, без страха, без забот. Хотя тебе не понять, что значит любить искренне.

– Ты и правда наивная, – с какой-то злостью смеётся Лэндон. – Семья? Любовь? Это сказки для бедных. У нас всё продаётся и покупается. Тем более такие жадные и хищные женщины, как ты.

Светофор впереди загорается красным, и Вивиан резко жмёт на тормоз. Машина останавливается с коротким рывком, и ремень безопасности врезается ей в плечо. Она молчит, смотрит прямо перед собой.

Лэндон фыркает сбоку, потирая рукой рассечённую губу.

– Да сбрось ты уже эту маску невинной влюблённой дуры, – бурчит он. – Все эти красивые речи про любовь и семью тебе самой не в кайф. Ты просто не хотела возвращаться в бедность. И нашла самого удобного богача, который был не против купить тебя.

Вивиан поворачивает голову, смотрит на него спокойно, не кричит, не истерит, а просто холодным тоном произносит:

– А ты просто избалованный, недолюбленный ребёнок, которому не хватает внимания. Вот и тявкаешь на всех женщин, которые не дают тебе того, чего ты сам не понимаешь. Я тебе не игрушка, Лэндон. Не надо приравнивать меня к себе.

Он замирает. Несколько секунд просто молчит, будто не ожидал такого дерзкого ответа от той, которая всегда молча проглатывала все его издёвки.

– Выходи, – говорит она равнодушно. – Мне правда больше нечего тебе сказать. И слушать тебя тоже нет сил. Ты уже взрослый мальчик, разгребай своё дерьмо сам.

Лэндон резко отстёгивает ремень и выходит. Хлопает дверью так сильно, что машина чуть вздрагивает. В салоне наступает тишина.

Светофор загорается зелёным, но Вивиан не сразу трогается с места. Она будто не замечает смены сигнала. Руки по-прежнему сжаты на руле – так сильно, что побелели пальцы.

Губы сжаты в тонкую линию, а глаза – опущены вниз. Внутри всё обмякло, как после долгой борьбы. Дерзость, с которой она говорила пару минут назад, куда-то испарилась. И вместо неё приходит дрожь – мелкая, почти незаметная, но предательски выдающая её состояние.

Она делает глубокий вдох, стараясь успокоиться. Воздух в салоне кажется тяжёлым. Вивиан смотрит, как Лэндон, слегка шатаясь, идёт прочь. Он удаляется, и с каждым его шагом ей становится легче.

Она опускает глаза, медленно соскальзывает с сиденья вперёд и, не в силах больше держать голову прямо, наклоняется. Лоб ложится на руль, плечи подрагивают. Она не плачет – просто глубоко дышит, пытаясь снова найти в себе силы. Но их, кажется, уже не осталось. Лишь истощение от того, сколько ей приходится терпеть.

Глава 5

Лэндон идёт по пустой улице, закинув руки в задние карманы джинсов. Голова гудит от алкоголя и недосыпа, в висках пульсирует. Он вынимает из кармана мятую пачку сигарет, достаёт одну, зажимает губами. Левой рукой лезет за зажигалкой, но не находит. Проверяет другой карман – тоже ничего.

Он резко выдыхает сквозь зубы, срываясь почти на рычание. В следующую секунду сжимает в ладони пачку т так, что та хрустит. Не раздумывая, с размаху бросает её на асфальт. Подошва кроссовка с глухим хрустом врезается в картон. Один раз. Второй. Он топчет её, как будто это не кусок бумаги, а всё то, что в нём копилось: злость на отца, на жизнь, на себя самого. Бессмысленно, глупо, но с тем яростным упрямством, с каким человек вымещает боль на том, что ещё можно сломать.

Он идёт дальше, чуть ускоряя шаг. Пальцы дрожат, челюсть сжата. Не потому, что холодно, а от злости. Дом уже рядом, но возвращаться туда совсем нет желания. Хочется отвлечься на что-нибудь. Или снова кого-то ударить. Он решает, что ему просто нужно идти вперёд, чтобы не взорваться.

Лэндон вдруг вспоминает мать. Её лицо всплывает в голове – красивое, но уставшее. С тихим голосом и мягким взглядом, который всегда смотрел на него с тёплой материнской любовью. Она ведь тоже всерьёз любила его отца. А он просто женился по расчёту. На красивой, удобной, подходящей. Такой, которую можно показать, родство с которой помогло ему пробиться в этом мире обеспеченных людей ещё выше.

Он тогда ещё не понимал всего. Был ребёнком, которому хватало того, что мать была рядом, а отец хотя бы формально присутствовал в их жизни. Но, пока взрослел, всё больше понимал, как устроена жизнь.

Отец никогда никого не любил. Он вообще не умеет чувствовать. Всё, что ему присуще – это расчёт, холодный ум и нужные связи. Отношения с окружающими для него всегда были как товар: полезные – сохраняем, мешающие – выбрасываем. Люди для него служат лишь ресурсами. Жена – для статуса. Сын – чтобы фамилия не прервалась. Женщины, партнёры, даже друзья – всё по той же схеме. Пока выгодно – ты рядом. Как только теряешь ценность – ты никто.