Ким Скотт – Радикальная прямота (страница 39)
Радикальная откровенность – решение этой дилеммы. Если можете сказать своему боссу, что не согласны с принятым решением, тогда, по крайней мере, сможете это обсудить, что позволит лучше понять подоплеку. И как только вы ее поймете, сможете объяснить все команде – даже если вы с этим не согласны. Когда они спросят: «Зачем нам это делать, в этом нет никакого смысла, почему вы не стали спорить?» вы можете ответить: «Я понимаю вашу точку зрения. Да, у меня была возможность подискутировать. Вот что я сказал. И вот, что узнал о том, почему мы делаем то, что делаем». Если они будут настаивать на том, чтобы узнать, согласны вы или нет, можете честно сказать, что босс выслушал вашу точку зрения, дал возможность поспорить, но теперь пришло время смириться с работой над задачами другого рода, не тех, о которых вы спорили. В Intel у Энди Гроува была мантра, которую он позаимствовал, чтобы охарактеризовать менеджмент Apple: слушать, оспаривать, соглашаться. Сильный лидер достаточно скромен, чтобы выслушать, уверен в себе, чтобы оспорить и мудр, чтобы знать, когда нужно перестать спорить и начать работать.
Гендер и наставничество
Гендерные различия по-разному влияют на оказание методической помощи как мужчинам, так и женщинам. И предрассудки, и то, что я называю «гендерной политикой», могут затруднить радикально откровенные отношения с противоположным полом. Я говорю о гендере, потому что эта книга основана на моем личном опыте, а я – представительница европеоидной расы. Но среди рас и любых видов взаимоотношений, выходящих за рамки принадлежности к какой-либо группе, есть параллели.
Большинство мужчин едва ли не с рождения учат обходиться с противоположным полом «мягче», чем со своим. Иногда это очень плохо сказывается на женщинах, работающих на них. Самый яркий сексист, с которым я когда-либо работала, не хотел критиковать меня сильнее, нежели работавшие на него мужчины. Он заставлял многих подотчетных мужчин плакать, но его это не волновало. Хочу заметить, на самом деле женщины плачут на работе не чаще коллег мужского пола. Данными на этот счет не располагаю, но с высоты собственного опыта могу сказать: мужчины тоже плачут примерно так же часто. Несмотря на это, однако, тот босс боялся критиковать женщин своей команды, потому что был уверен, что мы заплачем. И в результате складывалось впечатление, будто он надменно смотрел на нас свысока.
Не хочу сейчас показаться слишком грубой. Множество мужчин отказывается критиковать подотчетных им женщин чаще, чем мужчин, но большинство из них вовсе не женоненавистники. Если вы поняли, что сами отказываетесь от того же, не вините себя. Просто помните, вы – босс, ваша работа – управлять своим страхом слез и не смягчать удар, когда критикуете женщин. Критика – дар, которым вы должны наделить своих подчиненных женского и мужского пола в равной степени.
Гендерная политика – очередной фактор, усложняющий радикальную откровенность мужчин по отношению к женщинам. Недавно я разговаривала с профессором физики, чья студентка не знала, что такое квадратное уравнение (я со времен старшей школы тоже не помню о них ничего, но не думала становиться физиком.) Поражаясь и недоумевая, как же ей удалось пройти весь путь с таким пробелом в знании, профессор сказал, что необходимо срочно его восполнить. Взбесившись от критики в свой адрес, она наградила его самым низким баллом в рейтинге преподавателей.
Начиналось все не как проблема полов. Первопричина крылась в том, что молодая особа, как и многие другие, не привыкла к критике – феномен, хорошо освещенный в статье Atlantic под названием «Нежность американского ума». Однако коллеги профессора – некоторые из них действовали из лучших побуждений и пытались быть чуткими к проблемам полов – позволили этому разладу стать гендерным вопросом. Внезапно говорить студентке, изучающей физику, что ей нужно научиться решать квадратные уравнения, стало рискованным делом для профессоров.
Ситуация плохо повлияла не только на студентку, отказавшуюся принять тот факт, что ей нужны знания, чтобы добиться успеха, но и на других студенток, которым этот профессор преподавал предмет в дальнейшем. Само собой, он стал больше колебаться, когда дело доходило до критики студенток, нежели студентов. И все-таки, чтобы вырастить профессионалов в этой области, женщинам, как и мужчинам, нужна была его критика. Сам профессор тоже был не в восторге от такого положения дел.
Этот случай иллюстрирует тенденцию к «антинаставничеству», создающую катастрофу в высшем образовании и проходящую по компаниям, где сегодня работают миленниалы. Но если боссы и преподаватели начнут бояться ставить студентов и сотрудников перед фактами, которые можно счесть угрожающими или возмутительными, ввиду опасения ответных мер, то и школы, и компании окажутся под угрозой. Добавьте к этому гендерную политику – и образование попадет под сильный удар. Сможет ли современный тон «кампусных разговоров» (или их отсутствие) как-либо повлиять или сократить возможности наставничества и обучения для женщин?
Странное дело с квадратным уравнением – слишком яркий пример. Но менее яркие происходят каждый день. И не только со студентами колледжей, а и с людьми среднего возраста, работающими в компаниях, которые славятся тем, что руководствуются данными.
Недавно я разговаривала с другом, занимающим должность старшего разработчика, о проблемах женщин в индустрии технологий. И предложила ему спросить мнения женщины, работавшей на него. Он посмотрел на меня с неподдельным ужасом.
– Я не могу говорить с ней об этом! – воскликнул он, очень удивившись моему предложению.
Это звучало из уст человека не просто беспристрастного, а очень чуткого к предрассудкам и решившего искоренить их. Он может заметить то, что не увижу я. Так значит, если он не может радикально откровенно поговорить о проблемах полов с хорошо знакомой ему женщиной, мы и правда пробили дно. Но проблема не в нем, и не в женщине, работающей на него. Я знаю их обоих и вполне уверена, что разговор пошел бы в нужном направлении. Дело в вездесущей тревожной атмосфере, витающей вокруг проблем полов, заставляющей всех деликатничать и избегать важных правил.
Другой коллега недавно «попал под обстрел», когда на работе озвучил логичную точку зрения по поводу полов. Его фразы, вырванные из контекста, попали в прессу и получили широкую огласку в социальных сетях. Между тем, речь идет о человеке, посвятившем себя справедливым отношениям с каждым коллегой и вложившем много сил в развитие карьеры сотрудников женского пола. Но после того громкого скандала он решил больше не говорить о полах публично. И я не могла его в этом винить. Но это – очередной удар по радикальной откровенности и дискуссии с целью достижения взаимопонимания по важной теме, в которой он, по-моему, занимал правильную позицию.
Мы должны покончить с гендерной политикой.
Из-за гендерных предрассудков женщинам становится сложнее быть радикально откровенными с людьми обоих полов.
Чаще всего женщины становятся жертвой «жесткой ловушки». Вот как я столкнулась с ней. Однажды мой босс вызвал меня в офис и спросил, известна ли мне современная литература по компетенции и способности нравиться людям. Я сказала, что нет, и тогда он выпалил, что чем более женщина компетентна, тем меньше она нравится своим коллегам. Мой босс поведал, что среди моих коллег есть те, кому, возможно, из-за гендерных предрассудков я просто не нравилась. Вместо того, чтобы попросить этих людей пересмотреть свое мнение, он попросил меня поработать над «способностью нравиться людям».
Естественно, я подумала, что он должен поднять вопрос гендерных предрассудков, а не говорить, чтобы я была с этим осторожнее и пекла кексы для тех, кто отрицал мою компетентность. Но я обожала свою работу, дружила с мужчинами, сидевшими в офисе слева и справа от меня. И в душе была уверена, что иногда могу быть оскорбительно агрессивной (не знаю ни одного руководителя, который бы не попадал в этот сегмент чаще, чем хотел бы). Плюс я думала, будто знаю, кому из коллег я не нравлюсь и почему эта ситуация сводит моего босса с ума. Так что я сделала все, что было в моих силах, чтобы восстановить с ним мир (кроме кексов).
Я была вполне уверена, что решила проблему, когда босс вызвал меня в офис снова. Он сказал, что теперь все лучше, но у него есть идея, которая бы решила проблему насовсем. Я была вся во внимании. Его предложение? Понизить меня в должности. Таким образом, объяснял он, мои коллеги не будут завидовать мне. Так мне будет проще «нравиться людям». Менее чем через три недели я нашла другую работу, лучше, и уволилась.
Мне повезло. Это случилось, когда я уже успела выстроить карьеру, так что у меня была масса вариантов. Однако, если бы это произошло раньше, мне бы, наверное, пришлось согласиться на понижение и прилагающуюся к нему грусть. Или я могла уйти, не найдя других вариантов работы, и просто сделать шаг назад в своей карьере.
Киран Снайдер, соучредитель Textio, применила лингвистический анализ к оценке эффективности работы и выяснила, что когда женщина говорит прямо – как и должно быть, если она хочет добиться успеха, – ее обвиняют в «жесткости» (это слово часто встречается в буквальном значении). Ярлыком «жесткая» наделяют женщину как другие женщины, так и мужчины.