Ким Робинсон – Марсиане (страница 82)

Ни заселяя Марс теперь, Они не узнают, как здесь было, Прежде, чем мы изменили мир. Как небо алело в закатный час, Как просыпались в солнца лучах, С бодростью в теле – камни у ног Всегда на две трети легче земных, Даже в снах, заветом сочли мы Этот факт, и путь был открыт В суматохе дел и событий: Нить Ариадны, скользя змеей, Иногда исчезала, чтобы вновь Появиться и вести за собой, Мостками над бездной лечь. Как зависели в эти дни От скафандров, в которых шли, — Не добыча пыльных ветров, Но пилигримы, пьяны От страсти: смотрели вдаль, Сгорая в марсианском огне. В венах, в уме он пульсировал — Мысль рождалась из тьмы: «Человек подобен планете, Поверхность ее и душа — Близнецы – им не жить Друг без друга», – с нее Начались перемены. Правду – прошлого больше нет — Мы принять не хотели. Не узнавали знакомых мест, Видов памятных и каменьев, Все былое в минуту одну, Растаяло как туман, Марс без покровов пред нами лег, Расчерчен ветрами, наверное. Мог бы Маленький Принц здесь мечтать: В маленьком мире думать о том, Почему зажигают звезду, На склоне вулкана грезить, За небесами искать ответ — Прочь улетели и мы, и, в песке Красном простершись, поняли вдруг: Мы чужие на этой земле, И всегда знали: Марс нам – не дом. «Мы лишь гости на этой планете», — Сказал Далай-лама очень давно. Столетье всего тут живем, И, может быть, пробил час, Забыв про эго, служить добру, Как Будда всем помогать. Мы знали, с чем встретимся, говорю, В морщинах Марса любой мог прочесть, Рельеф нашей жизни – средь впадин и гор, Оврагов и звезд – и она Бесплодна, как земли эти: Красная пыль, скалы, рассвет — Красный янтарь нового дня — В нем застынем навеки.

Два года

Мы были братьями тогда – ты и я, А мама на работе целый день, Без бабушки, друзей, большой семьи, Вдвоем ходили – вместе веселей — В ближайший парк, средь улиц городских: С Ямайки няньки нам смотрели вслед,