Ким Робинсон – Марсиане (страница 84)

Что с отцом собирали у елки, Шоколадный. «Я взял его целым», — Он сказал. Все минувшее – ложно. Давид, за тебя болит сердце, Ты понял: мир – жесток и неверен, Говоришь, «не помню Бетесды». Ты познал отчаянье, гнев, Муки и смерть. Зальешься ли смехом, как в детстве, Увидев, что лебедь к причалу плывет? Ты ликовал, лишь поймает он хлеб. Был вне себя и больше, чем Воспоминания и надежды, — Вмиг такой страх сходит на нет. Брат мой, мальчик потерянный, За двоих мне помнить позволь, Наше счастливое время.

Прощаюсь с Марсом

Я бродил по Сьерра-Неваде — В Драконьем Бассейне вечер застиг, Возле деревьев, где ручейки Падают вниз – расколот гранит, А по кромке трещины той Вьется пышный зеленый мох. На берегу – роща бонсаи, У водопадов – черный поток Глянцем блестит, тронут лучом. Я стоял и смотрел в глубину — Чаша бассейна или кулак Серый, лишайником оплетен, Убран ковром из трав? Щебень и камнеломки цвет, Из осоки на самом дне, Поднимаются иглы скал. Лагерь разбил у воды – из вещей Спальный мешок, мат, походная печь, Полотнище на землю. Ужин кипит Прямо у ног. Свет становится синим. Пенье ручья. В небесах Звезды глаза открыли. На вершине горной застыл Розовый блик, а сам пик – индиго, Но, границу цветов размывая, Мрак превращает их в тени. Мерцают Сотни светил в вышине и разлит Млечный Путь над ложем моим: Он никогда не устанет Видеть все те же сны, Слушать в горах обвалы, Голос живого камня. …Подскочив, тянусь за очками, Вверх смотрю на рой Персеид: Звезды падают в темноте, Вниз летят с каждым стуком сердца, Быстро, медленно, близко, вдали, Красноватых много и белых. Распадаются. С треском жар Рассыпают по сторонам — Их следы на граните горели, А мой взор приковал, Алый пламень, но на местах, Звезды остались, светом Полня каменный кубок резной Бассейна драконов: мы в страхе глядели Как фейерверк небо рвал,