Ким Робинсон – Марсиане (страница 81)

Хаос и мука, но, помня о том, Я ощущал, что могу связать их, Сделать одним – завершатся труды Чудом, исполненьем желаний. Странных реликвий настало время — Марса осколков – архонит Упал в октябре возле Нигерии, В шестьдесят втором – миллионы лет Пробыл в космосе, а потом В ожерелье жены мерцал. Сломав оправу, я камешек взял, На крышу влез на закате: Вороны к гнездам летят с полей, В сумерках черен прибрежный кряж, С запада златорунной отарой Льнут к нему тучи в сини небес. Ветер в дельте свеж: я замерз — Мужик в годах, на балке верхом, Не фальшивку из Джерси разгрызть готов, Но, истинно, дольку Нового Света — Странно даже представить это — С соседней планеты камень. Объяснить невозможно, но мне, Мечтавшем о Марсе, на земле Открылся, полный трепета мир, Лучше, чем прежде, я видел его: Вечер вокруг красотою дышал, Ночь опускалась, как занавес в театре, Плыла на восток черных птиц череда, Мой дом – под ногами. В солнца лучах Утес купался – и я положил Камень в рот. Увы! Ничего — Ни тока по венам, ни языков Новых в копилку – не разжевать мне, Не раскусить создание Марса. Вкуса у камня, видимо, нет, Скрипит на зубах, как песок, Коль проглочу – окажется смыт, Но желудочный сок, касаясь, Сгладит контуры, унесет Пару атомов – ведь графит Остается в костях – у него Семь лет цикл распада, даже год — Уже хорошо – так я сидел, Переваривал Марс, солнце в глаза Било сквозь Бериессы щель. Дует ветер – как листья осенью, Жизни кружит, но невозможные Эйфория и скорбь – одно: Пыльный вихрь, игра настроения. Плыть ли ястребом в небесах, Виться змеем в прахе земном — Все – гармония и сплетение Неких тайн. Чтоб закат такой Увидать, нужно много лет Тренировки воли и взгляда: Чудный день, когда мир пришел В равновесье с моей душой. Я глотаю Марс – предо мной Миражи цветут, притворяясь Калифорнией.

Красный плач

Этого не понять Никогда, никому, поверь: Ни через призму минувшей жизни,