Его древний лик – Гималаев гряда.
Правда морщин в рассветных лучах:
– Над Южным Седлом ветры злы.
Ему пятьдесят пятый год.
Утром тем захворала Лиз,
Он свел ее за руку с горных круч,
Поил водой, как ребенка,
Нас в Периче вернул,
Работал в чайной, пока Лиз с гриппом боролась,
С шерпами готовил весь день,
После к древнему храму отвел нас —
Маски демонов на вратах,
Взял с собой в Тенгбоче по дождю,
Чтобы мандалу показать:
Пять мужчин сидели, смеясь,
Тек песок разноцветный в круг
Из чакпу в пальцах их —
Алый, синий, зеленый и желтый.
Шутки звучали, и всем троим,
В грозу у монахов нашедшим приют,
Казалось, открылся в Шамбалу путь.
Тензин возвратил нас домой,
Вниз к Намче, еще ниже к Лукла,
Где ножи взлетных полос
Режут ущелье – границу границ.
В лавке шерп, на закате дня,
Народ к экрану прилип:
(Гудит генератор – Хонда – в углу),
Концерт «Живой помощи» – кадры бегут
Снова по кругу, но, увидав
Буйство Осборна, все замрут,
А Тензин, что привел нас сюда,
Берег и учил в снежных горах,
Отставил тарелку, приблизился к нам,
Рядом присел и, спросив:
– США? – в Оззи ткнул.
– Нет. Это Англия, – говорю.
Саундтрек
По утрам, до работы – эспрессо и Стив Хау,
«Турбулентность», и сна как не бывало!
«Красный Марс» с «Сатьяграхой» Гласса, «Зеленый»
под «Эхнатона»,
«Голубой» под «Screens» и Мисиму.
С Майей – Астор Пьяццолла, «Полночное танго».
С Энн – Гурецкий, Третья симфония, Пол Винтер,
«Sun singer»
И японская песня Сакура.
С Саксом – струнные квартеты Бетховена и сонаты
для фортепиано.
С Надей – Армстронг пятидесятых, Клиффорд
Браун, им вслед…
Чарльз Мингус.
С Мишелем – Кит Джаррет, «Концерт в Кельне».
С Ниргалом – Наджма.
Вечные Ван Моррисон, Пит Таунсенд и «Yes».
Ван, если я счастлив,
Пит, если я злюсь,
Стив, если в ударе,
Астор, если сдаюсь.
Отчет о первом зафиксированном случае ареофагии Для Терри Биссона
В сорок три я почти бросил Марс,
Наброски листая, медлил —
Прелесть романа и дел любых
Возникает не сразу, ждет момента,
Среди занятий придет, а до — 
