Ким Онсу – Планировщики (страница 29)
И Минари Пак со злостью пнул мусорную корзину. Потом упал на диван и закурил. Когда он докурил, зазвонил телефон. Это была подсадная утка.
– Слушай, деревянная башка, ты говорила, что все на мази, осталось только дождаться ее подписи. Но вышло-то совсем не так, облажалась ты. Лучше не могла сделать свою работу? Что? О чем еще думать? Что ты имеешь в виду? Еще надо время? Что-что? Причина в высокой цене? Твою мать! Дура она! А верещала, мол, по-человечески не может. И что, эта захухря согласится, если сбавим цену? Сколько-сколько? Слушай, мы что, горох здесь жарим? Эта костоебина пиздоглазая думает, убивать людей – это игра? Ладно, предупреди, чтоб лишнего не болтала. Скажи, если начнет языком молоть, крышка ей. Припугни как следует.
Минари Пак положил трубку. В конторе наступила тишина. Пак снова закурил, косясь на Рэсэна, не зная, чего от него ждать. Свернув газету, Рэсэн отложил ее и посмотрел на Пака. Тот примял сигарету в пепельнице и встал.
– Видел? Хотел провернуть дело, да не тут-то было. А что привело в мой убогий офис нашего глубокоуважаемого господина Рэсэна? – преувеличенно вежливо осведомился Минари Пак.
– Когда днями и ночами торчишь в библиотеке, теряешь ощущение реальности… Вот и захотелось посмотреть, чем люди живут, проветриться и получить от вас совет, как мне дальше жить, – сказал Рэсэн, улыбаясь.
Лицо Минари Пака скривилось.
– Да ладно тебе! Какой совет может дать такой человек, как я? Я же еле концы с концами свожу, а ты молодой да удачливый… Да и вообще, сегодня я занят. Срочных дел по горло, другая встреча скоро. И Минари Пак взглянул на часы.
– А, вы торопитесь… – сказал Рэсэн. – Ну тогда, если позволите, несколько коротких вопросов.
– Хотелось бы, чтобы я сумел ответить… – неуверенно проговорил Минари.
– Скажите, вы проводили собрание?
– Какое собрание? Собрание жильцов дома или что-то в этом роде? – пошутил Минари Пак, но смущения скрыть не сумел.
Рэсэн пристально смотрел на него.
– Я слышал, что в последнее время подрядчики зачастили с собраниями. На которых всегда бывает Хан и никогда – Старый Енот. Вот я и интересуюсь: может, вы там приняли какое-то важное решение?
– Да не было ничего такого. И собрания же проводятся в библиотеке.
– И больше нигде? – Рэсэн продолжал сверлить Пака взглядом.
– Может, и созывали собрание, но откуда это знать такому маленькому человеку, как я? У меня мелкий бизнес с замужними женщинами, тяну из них жилы. Ты же сам видел, да? И зачем Хану звать подобных мне? Он с нами вообще через губу разговаривает. Мы лишь…
Рэсэн вытащил нож и положил на стол. Минари Пак замолчал.
– Это нож Чу. Я прежде не понимал, зачем ему кухонный нож. Но когда опробовал его в деле, понял. Это классный нож.
Минари Пак посмотрел на “Хенкель” и побледнел. Рукоятка ножа по-прежнему была обмотана носовым платком Чу. Глаза у Минари Пака забегали. Блефует или собирается пустить нож в ход? Рэсэн буквально услышал, как этот вопрос прозвучал в голове Пака.
– Эй, но ты же совсем не такой. – Минари Пак выдавил улыбку.
– А какой я?
Рэсэн попытался поймать его взгляд, но Пак уклонился.
– Да все знают, что Хан точит зуб на Старого Енота, так ведь это не вчера началось.
– А поконкретнее?
– Ну говорю же, не станет Хан докладывать о своих планах такому ничтожному человечку, как я. Это же невозможно.
– Вы нравитесь Хану, дядюшка, вы ведь даже тухлятину проглотите, если сунуть ее вам в рот.
На лице Минари Пака заходили желваки, он стиснул зубы. Рэсэну определенно удалось задеть его самолюбие. Он взял еще одну сигарету. Когда подносил ее ко рту, пальцы слегка подрагивали.
– Тебя Старый Енот послал? Велел потрясти Минари Пака, потому что из всех подрядчиков Пхучжу я самый верный пес Хана? – спросил Пак, замерев с зажигалкой в руке. Лицо его выражало обиду.
Рэсэн молчал, бесстрастно глядя на него.
– Он обидел меня. Сильно обидел. Передай господину, что я от него такого не ожидал. Жестоко с его стороны. Не верится, что он держит меня за такого человека. Минари Пак не из тех. Неужто я похож на того, кто способен на такую подлость?
Минари Пак исподтишка наблюдал, какое впечатление произведут его слова на Рэсэна. Не обнаружив ничего примечательного, продолжил:
– По правде говоря, недовольных тут много. Который уж год Библиотека не дает нам заказов? Ладно, Старому Еноту нравится жить отшельником, нрав у него особый… Может, он питается травой и запивает росой, не знаю, но мы-то другие, мы обычные люди. Даже когда работы нет, каждый месяц хоть что-то я должен положить в карман моим парням, да и полицейским надо смазать рот медком, чтоб не кусались. А комиссионные, взносы, плата за посредничество – вынь да положь… И что после этого остается? Даже на самую дешевую лапшу, и то не хватает. Говорю, дошло до того, что я буду не то что тухлятину, дерьмо жрать. А Старый Енот все еще крепко держится за свой бизнес. Заказчики у него есть, вот только нам ничего не перепадает. Разве не так?
И Минари Пак состроил просительную физиономию, будто ждал поддержки от Рэсэна. Однако лицо того осталось бесстрастным.
– Вот ежели бы он в эти тяжкие времена поделился с нами хоть парой подрядов, то как бы уж мы порадовались. Но он, наш старейшина, молчит, упрямствует. И как в таком случае не расти недовольству? Оно и растет. Люди, как соберутся, давай поносить Старого Енота. Ничего другого им не надо, лишь бы его поругать. Однако я всегда его защищал. Говорил людям: “Пусть вам сейчас трудно, но нельзя держать зла на нашего старейшину. Вы должны помнить, как хорошо жилось благодаря ему. У каждого случаются плохие времена, но если бывает тяжко, то бывает и легко. Так что давайте подождем немного”. Правда, ты можешь расспросить народ. Только я, честное слово, только я один из всех защищаю Старого Енота. Ну а если говорить конкретно, кто из наших в эти праздники навестил господина с подарками? Никто же, правда? Никто, кроме меня. А я преподнес ему дорогой подарок – анчоусы из бамбуковой запруды. Купил в магазине, что торгует самыми роскошными морскими деликатесами на всем побережье Корейского пролива.
Минари Пак, похоже, наконец-то немного успокоился и закурил сигарету, которую все это время держал в руке.
– Спрошу еще раз: Хан назначил дату?
Минари Пак, затянувшись и не успев выпустить дым, в полной растерянности уставился на Рэсэна.
– О небо! Почему ты не веришь мне, когда я говорю совершенную правду? Пусть я живу обманом, тяну жилы из замужних баб, но это не значит, что я могу предать старейшину. Клянусь!
Минари Пак расстроенно покачал головой. Казалось, он просто в толк взять не мог, почему ему не верят. Рэсэн еле заметно улыбнулся и дважды стукнул по рукоятке ножа. Пак уставился на пальцы Рэсэна.
– Вы хотите, чтобы вас прямо сегодня отвезли к Мохнатому?
– Я Минари Пак! Уважаемый член Артели мясников. Я тридцать лет тут тружусь! Чего только я не испытал в своей жизни! А ты явился с кухонным ножичком и грозишь мне? Да это просто смешно. Слушай, малыш Рэсэн, за кого ты меня принимаешь? Я Минари Пак. Ты не забыл? – Голос его прозвучал неожиданно твердо.
Когда Пак подрагивающей рукой поднес сигарету ко рту, Рэсэн взял нож со стола. Спокойным и быстрым движением полоснул по пальцам Минари Пака, державшим сигарету. Указательный и средний пальцы с зажатой меж ними сигаретой со стуком упали на стол. Пак изумленно посмотрел на свою правую руку, оставшуюся без двух пальцев, затем перевел взгляд на стол. Два кровоточащих пальца и тлеющая сигарета рядом смотрелись необычно. Рэсэн чуть повел головой, Минари Пак дернулся и попятился. Рэсэн положил нож на стол.
– В последний раз спрашиваю: Хан назначил дату?
В ужасе Минари Пак смотрел на руку, из которой, пульсируя, выплескивалась кровь, пачкая ему рубашку, потом перевел взгляд на Рэсэна. Тот взял еще дымящую сигарету, валявшуюся рядом с отсеченными пальцами, потушил ее в пепельнице и повернул голову, намекая, что ждет ответа.
– Будь ты проклят, сука сраная! Пальцы-то зачем надо было кромсать, гнидский ты херун! Махоня шелудивый! Можно было просто спросить. Зачем ты отрезал мне пальцы?! – Минари Пак почти визжал.
Рэсэн с тем же безразличным выражением на лице снова взял нож.
– Хан задумал нечто грандиозное. Это все, что я знаю. Я не вру, – протараторил Минари Пак.
Рэсэн положил нож и постучал по рукоятке.
– Что он задумал?
– Я точно не знаю. Кажется, это связано с властями. Ведь скоро президентские выборы.
Рэсэн слегка нахмурился. Звучало слишком неопределенно.
– Я просто… выполнял мелкие поручения Хана. И не я один. Все мы выполняли. Я не знаю, какое отношение эти дела имеют к Библиотеке, не знаю, направлены они против Старого Енота или нет. Правда не знаю. Мы просто устранили несколько стариков, которые и так подохли бы, даже если бы их никто не трогал.
Минари Пак выпалил это, ухватясь левой рукой за правую, с мукой на лице.
– Я тоже в списке? – спросил Рэсэн.
– Да откуда мне знать! – заорал Пак. – Рэсэн, дорогой, ты подумай. Неужели Хан будет сообщать такое мелким жопошникам навроде меня?!
И Минари Пак заскулил, взглядом умоляя Рэсэна закончить допрос.
Рэсэн немного подумал и поднял нож. Пак попятился к стене. Рэсэн выдернул несколько салфеток из коробки, стоявшей на столе, протер лезвие от крови, вложил нож в кожаные ножны, а ножны убрал во внутренний карман пиджака. Пак, наблюдавший за Рэсэном, решился снять висевшее на крючке полотенце, чтобы обмотать руку. Затем протянул целую руку к пальцам на столе, но вдруг замер, увидев лицо Рэсэна. Тот собрался что-то сказать, но промолчал и вышел из конторы. За спиной раздались вопли Минари Пака: