Ким Онсу – Планировщики (страница 31)
– На чем она специализируется? – спросил Рэсэн.
– Вот с этим не все ясно. Кажется, она не специалист по взрывным устройствам, по виду и поведению на киллера тоже не тянет, да и планировщиком быть не может. В общем, полный туман.
– Тогда что ты узнал? – раздраженно спросил Рэсэн.
– Да я ночи не спал, весь район облазил, как будто вошь искал, и нашел что-то, а ты психуешь… Если по правде, то только я и мог ее отыскать. Будь на моем месте другой, ты бы шиш получил. – С этим обиженным бурчанием Чонан протянул толстый пакет. – Что-то очень сложное происходит в ее башке. Как ни старался, не смог понять, что она собой представляет, поэтому теперь ты сам давай.
Рэсэн открыл пакет – несколько сотен снимков, а также краткое резюме. Он достал фотографии. Перед домом, на улице, в автобусе, в библиотеке, в ночном клубе, в бассейне, в булочной, в универмаге, в кафе, в рыбном магазине… Чонан всю неделю отслеживал каждое ее передвижение. Рэсэн вытащил из пачки один снимок:
– Что это?
На фотографии молодая женщина стояла на площади с каким-то плакатом и что-то кричала. Чонан взглянул на фото и усмехнулся:
– А, “Спасем коалу!”.
– Что?
– На плакате лозунг “Спасем коалу!”. Недавно на острове Ёидо открылся всемирный форум по спасению этих зверушек.
– И что?
– И она протестует. Мол, если количество двуокиси углерода в атмосфере увеличится, то питательные элементы в листьях эвкалипта – основной еде коал – распадутся и коалы вымрут. Что-то в этом роде. Ну они там и выкрикивали что-то типа “Эй, проклятый человек! Хватит травить мир выхлопами своих автомобилей!”. Она орала так яростно, что вся побагровела. Я даже испугался, что на тот свет она отправится раньше коал.
– Вот же нехрен делать этой дуре. Человеку под задницу бомбу подкладывает, а потом коалу спасает, гадина. Я что, хуже коалы? – возмущенно спросил Рэсэн.
– А ты думал – лучше? – ответил Чонан с легким изумлением. – И что теперь собираешься делать? Схватишь ее?
Рэсэн достал из внутреннего кармана ножны с “Хенкелем”. Вынул нож, внимательно рассмотрел и воткнул назад. Чонан испуганно глядел на него.
– Пырнешь ножом? Средь бела дня? Пусть ты торопишься, но не до такой же степени…
– Я разве похож на гангстера?
– Тогда зачем нож?
– Один человек сказал, что если к вежливости добавить пистолет, беседа станет более дружеской.
– И кто же это сказал?
– Аль Капоне.
– Ну да, если повести беседу, размахивая кухонным ножом, то беседа получится чрезвычайно дружеской, – с издевкой заметил Чонан.
– Она первая начала беседу, подложив мне в унитаз бомбу, поэтому я лишь поддержу разговор в предложенном тоне.
Рэсэн закурил. Женщина по-прежнему болтала по телефону. При появлении покупателя она обрывала разговор, но стоило ему уйти, как снова хваталась за телефон. Интересно, с кем можно так долго говорить? Он вдруг позавидовал этой болтушке, у которой есть человек, готовый терпеливо выслушивать ее бесконечную трепотню.
– Во сколько она заканчивает работу? – спросил Рэсэн.
– В три. Остался час.
Рэсэн бросил взгляд на часы. Затем достал из кармана ручку с красной пастой и принялся изучать листок с резюме женщины. Заскучавший Чонан легонько постукивал ложечкой по блюдцу, на котором стояла кофейная чашка. Рэсэн поморщился, посмотрел на ложку, отбивающую какой-то ритм, и сказал раздраженно:
– Может, перестанешь?
– Надо же, какой чувствительный. Если даже стук ложки тебя раздражает, как вообще ты живешь в мире, где все грохочет? Мир тонет в шуме.
Чонан швырнул ложечку на столик. Она ударилась о блюдце, громко звякнув. Рэсэн сердито глянул на Чонана. Официантка открыла дверь на террасу, где сидели друзья, и подошла к их столику:
– Вы меня звали?
– Не то чтобы звали, – расцвел в улыбке Чонан. Девушка слегка покраснела. Белая блузка под черной жилеткой и черная юбка, подчеркивающая талию, очень шли ей.
– Принести вам еще кофе? – спросила она, преодолевая смущение.
– Будем премного благодарны. – И Чонан хохотнул.
Официантка забрала пустые чашки, и Чонан, проводив ее глазами, спросил:
– Как она тебе? Ничего, да?
– Снова за свое? Ни одну юбку не пропустишь. А как же твоя последняя любовь?
– Кто это?
– Да та, гнусавая.
Чонан поднял глаза к потолку, несколько секунд вспоминал и наконец фыркнул:
– А! А я-то гадаю, о ком ты. Когда это было-то! Тоже мне вспомнил античные времена.
– Если три месяца назад для тебя античность, то сейчас у нас что, будущее? Почему у тебя любовь даже месяца не длится?
– Это не моя вина. Видишь ли, у той девушки из носа капало, когда мы целовались.
На лице Чонана появилось несчастное выражение. Рэсэн глянул на него будто на умственно неполноценного и снова уткнулся в листки.
– Будешь с девушками так себя вести, потом раскаешься. Годы идут, так что пора бы прекратить разбрасываться, а начать копать один колодец, – сказал Рэсэн, глядя в бумаги.
– Главное, чтобы в колодце была вода. И что это вообще такое – копать только один колодец? Можно подумать, мы о нефтяной буровой говорим.
Рэсэн красной ручкой подчеркнул несколько странных пунктов. Листая бумаги, он хмурился, словно чего-то не понимал. Время от времени он вскидывал голову и смотрел на магазин напротив. Пока Рэсэн читал и подчеркивал, Чонан обиженно бурчал:
– Вот некоторые думают, что если любовь быстро проходит, то это ненастоящая любовь. Но это же предрассудки. Я по-настоящему любил всех своих девушек. Вот всех до единой любил. Но пути любви неисповедимы. Если хорошенько поразмыслить, то мой путь любви сплошь препятствия и страдания. И как ты вообще можешь судить меня, если сам ни разу не увязал в болоте страсти? Лишь тот, кто сам испытал боль от разлуки, что сродни лезвию твоего ножа, только тот может понять мою душу. Душу мужчины, который, расставшись с возлюбленной, ищет забытья в другой, чтобы залечить новой любовью раны от предыдущей, воспоминания о которой даже в вине не утопить, и они все ноют и ноют, не дают тебе покоя, так что хочется вырвать сердце из гру…
– Она врач? – прервал его излияния Рэсэн.
– Что? Эй, сколько раз тебе говорить! Сейчас моя любимая – медсестра.
Рэсэн смерил недобрым взглядом страдальца от любви и кивнул в сторону магазина. Лишь тогда Чонан понял, о ком он.
– А, да, она врач. В недавнем прошлом.
– По ее виду не скажешь. И почему она не работает в больнице? Что она вообще делает в этом магазине?
– Она работала не в больнице, а в каком-то исследовательском институте. А недавно оттуда ушла.
– Почему?
– Откуда мне знать? Разве могу я залезть в душу этой болтуньи?
– Я слышал, среди планировщиков много врачей. Может, она одна из них?
– Насколько я знаю, среди планировщиков таких молодых нет. Большинство и вовсе старики. Самому молодому пятьдесят стукнуло. К тому же я не слыхал о планировщике-женщине.
– Насколько ты знаешь? Ты-то откуда можешь это знать?
– Слушай, а чего ты равняешь меня с собой? Где твои дела, а где мои. Тоже мне. Я, между прочим, профи высочайшей квалификации по сбору информации. А ты из сословия подлых людей, убийца, годный лишь на то, чтобы орудовать кухонным ножом. Попробовал бы только кто-нибудь из таких же низких, как ты, поднять голову и нагло уставиться на меня лет эдак пятьсот назад, во времена государства Чосон. Да тебя тут же схватили бы, завернули в рогожу и палками забили до смерти. Ты должен благодарить меня за честь, которую я оказываю тебе, простолюдину, считая своим другом. А от тебя не то что почтения, благодарности не дождешься!
– Спасибо, что оказываешь мне честь, считая своим другом, – усмехнулся Рэсэн.
Чонан с надменным видом закурил.
Отец Чонана был сыскарем. А до того служил в армии, в чине сержанта. Несмотря на несколько медалей, полученных во Вьетнамскую войну, сыскарь из него поначалу не получился. Как ни смешно, но стал он им лишь после того, как исколесил мир, разыскивая сбежавшую жену. Когда он вернулся из Вьетнама, жена едва не убила его, опоив пивом с солидной дозой снотворного, после чего сбежала, прихватив все те деньги, что, рискуя жизнью, заработал муж на войне.
– Настоящая леди моя мамочка, да? Ради любви бросила мужа и сына! Но если ты влюблен, то плата для тебя не важна. Любовь для меня превыше всего. Наверное, это я от мамочки унаследовал.
Отец Чонана собирался покромсать на куски любовников, как только поймает, а затем покончить с собой. Он прочесал всю страну, потом принялся за соседние, и в кармане у него был припасен пакетик с цианидом, а за пазухой – нож. И наконец, после пяти лет поисков, он нашел сбежавшую жену. Мать Чонана с любовником держали на Филиппинах довольно большую прачечную-химчистку. Однако отец Чонана лишь издали посмотрел на бывшую жену и вернулся домой. Он не убил ни ее, ни любовника. Даже не вынул нож, который носил за пазухой пять лет. И не покончил с собой, как собирался, – не притронулся к цианиду. Он даже не подошел к жене, на поиски которой угрохал столько лет, и не сказал: “Как ты могла так поступить со мной!” Он просто издали долго смотрел, как она со своим мужчиной развешивает выстиранное постельное белье, а затем повернулся и ушел.