Ким Онсу – Планировщики (страница 33)
Женщина по-прежнему торчала в магазине. Значения это не имело. Рэсэн не собирался никого убивать сегодня, но сердцебиение привычно участилось. Тревога щекотала нервные окончания. По плану в три часа женщина выходит и идет по улице. Рэсэн следует за ней. Чонан медленно едет за ними на машине. Поворот в тихий, всегда безлюдный переулок длиною около двухсот метров, где нет камер наблюдения. Женщина всегда ходит этим маршрутом. Рэсэн нагоняет ее и легонько касается плеча. Ни объяснений, ни угроз. Если Рэсэн был ее мишенью, женщина тут же узнает его. “Пройдем в тихое место и поговорим?” И если женщина соглашается, то на этом дело и закончится. Даже нож не придется доставать.
Рэсэн и Чонан в молчании прождали еще тридцать минут. В четыре часа Рэсэн надел солнечные очки, поднялся и уверенно зашагал к магазину.
– Эй, постой, – попытался удержать его Чонан, – не стоит входить с ножом в магазин, там повсюду камеры.
– Добро пожаловать!
Прикрыв ладонью трубку, она громко поприветствовала Рэсэна, глядя прямо в лицо. Голос бодрый и жизнерадостный. Рэсэн, остановившись у двери, растерянно посмотрел на нее. Но она уже отвернулась и снова залопотала в телефон, словно и не узнала Рэсэна. Ее громкий голос разносился на весь магазин.
– Ну ты знаешь эту песню. Оу-эй, я влюбился в девушку друга, ну и так далее. Да, точно она! Он еще так проникновенно пел, казалось, сейчас расплачется. И бубном потряхивал в такт. Я чуть не умерла от смеха. Да иди ты! С чего бы это я стала петь с ним дуэтом! Но потом он перешел ко второй части песни, о том, как ему нравится девушка друга, а она его отшила, и вдруг реально разрыдался. Здоровенный бугай – и плачет… Клянусь! И что мне было делать? Пришлось обнять его, успокоить, похлопать по спине. Он припал головой к моей груди, продолжая заливаться слезами, а сам вниз пялится, на мои ноги, а я же в мини-юбке. Вот реально охмурял меня. Я прямо обалдела… Ну я, конечно, позволила ему поцеловать меня. Но ему этого показалось мало, захотелось продолжения… Да нет, это не потому что он мне не понравился. Но нельзя же так легко уступать мужику. Прямо с места в карьер. Ладно, еще в отеле происходило бы, а то в караоке-баре… Парень совсем обнаглел. Да нет, не такой уж он и плохой, да и симпатичный, нормальный, в общем… Точно, надо с самого начала направить отношения в правильное русло. А то как начнешь, так и продолжишь.
Рэсэн все стоял у двери и смотрел на женщину. Разговаривая по телефону, она украдкой поглядывала на посетителя. Рэсэн снял очки.
– Подожди минутку, я сейчас.
Женщина оторвалась от трубки, в открытую посмотрела на Рэсэна и весело спросила:
– Я могу вам помочь?
“Она меня не знает”, – подумал Рэсэн. В лице ее он не видел ни тени подозрения, ни намека на страх. Планировщик не может не знать свою мишень в лицо. Получив заказ, ты изучаешь фото жертвы, смотришь снова и снова. Это нервное. Лицо мишени стереть из памяти нелегко. И потому еще какое-то время после убийства лицо продолжает стоять перед глазами. Вздрагиваешь, встретив случайного прохожего, чем-то напоминающего убитого. Просыпаешься посреди ночи в ужасе, потому что приснилось это лицо. Она определенно не планировщик. И не убийца. Она никто. Тогда кто она вообще? Неужели Чонан ошибся?
– Я могу вам помочь? – повторила женщина.
– Что? А, да, шоколадный батончик! Мне нужен шоколадный батончик, – наконец сказал Рэсэн.
– Шоколадные батончики? Левый стеллаж, на второй полке сверху, там самые разные батончики. – И она приветливо улыбнулась.
Интересно, почему вдруг шоколадные батончики? Он их даже не любит. Рэсэн прошел к стеллажу и сгреб первые попавшиеся. Почувствовав, что пересохло в горле, открыл холодильник и достал бутылку ионизированного напитка.
– Ну ладно, я попозже позвоню. Встретимся и обсудим подробности.
Закрывая дверцу холодильника, Рэсэн услышал, как женщина завершила свой разговор, казавшийся нескончаемым. Последние несколько часов она не выпускала из рук телефон, какие же подробности она не успела обсудить? Нет, никогда ему не понять женщин. Рэсэн положил на прилавок два батончика и бутылку.
– Шоколадный фанат, да? – спросила она.
Рэсэн кивнул, словно ему лень отвечать.
– Я тоже обожаю шоколадки, но, гляжу, тут у вас только “Сникерсы”. А “Хот брик” вы пробовали?
– Что?
– “Хот брик”. “Сникерсы” для американских вкусов, а вот “Хот брик” нам подходит лучше. И к зубам не липнет. К тому же получается, они просто выгоднее “Сникерсов”, почти в два раза. Да-да, производители постоянно уменьшают вес батончика, чтобы держать цену на уровни десятилетней давности. Грустная реальность. Но сейчас все растет в цене, поэтому надо это пережить. Ну что, поменять вам один “Сникерс” на “Хот брик”?
Она тараторила с такой скоростью, что Рэсэн едва улавливал смысл. Она любит “Хот брик” больше, чем другие батончики. Но ему-то зачем это знать? “Какое мне дело до того, что тебе больше нравится и что стоит дешевле, что дороже? Лучше посчитай, сколько с меня, и все”.
– Сколько он стоит? – Рэсэн указал на “Сникерс”.
– Тысячу вон. А “Хот брик” в два раза меньше, пятьсот вон.
И она растопырила пятерню, с игривой улыбкой глядя на Рэсэна, будто спрашивала, что он решил. Рэсэн вернулся к стеллажу, положил один “Сникерс” и взял “Хот брик”. И, желая быстрее покончить с этой канителью, достал из бумажника деньги.
– Вы не пожалеете. “Хот брик”! – Женщина вскинула сжатый кулак.
– Спасибо, – буркнул Рэсэн.
– Что вы! Какие могут быть благодарности. Людям, живущим в одной стране, надо делиться друг с другом информацией.
Рэсэн посмотрел на улыбающееся лицо. Казалось, эта женщина посреди сибирской тайги встретила соотечественника – такой радостью светилось оно.
Когда он вышел из магазина, Чонан сидел в машине, не выключив мотора, лицо у него было встревоженное. Рэсэн сел рядом.
– Ну как? – торопливо спросил Чонан.
Рэсэн кинул в него батончиком “Хот брик”. Подняв батончик, упавший ему на колени, Чонан недоуменно спросил:
– Что это?
– Не видишь? Шоколадный батончик. Батончик, объединяющий соотечественников.
Чонан хмыкнул и надорвал обертку.
– Зашел туда с боевым настроем, сжимая кухонный нож, словно быка собрался прирезать, а вернулся с шоколадным батончиком?
Рэсэн откупорил бутылку и сделал глоток.
– Эта женщина не знает моего лица. Поэтому она не планировщик и не убийца.
– Не знает твоего лица? – недоверчиво повторил Чонан.
Рэсэн кивнул.
Чонан вытащил из сумки керамическую коробочку, в которой недавно находилось взрывное устройство, и покрутил в руках.
– Мы знаем, что эту штуковину собрал любитель, а это означает, что она не профи по взрывным устройствам. Так кто же она?
– Ты уверен, что это та самая женщина? – скептически спросил Рэсэн.
– Я что, новичок тебе? Сказал же, ей доставили три детали взрывного устройства.
Через окно магазина было видно, что женщина разговаривает с молодой девушкой, явно собиравшейся сменить ее. Девушка взглянула на часы, несколько раз поклонилась и вышла.
– Видать, сегодня собралась поработать и за сменщицу, – заметил Рэсэн. – Отзывчивая, никому не может отказать, готова послать к черту расписание.
– Типично, да? Почему люди не делают то, что запланировали? Из-за них и у других все планы летят нахрен. Вот поэтому мы страна лузеров! Высокоскоростную железную дорогу проложили, небоскребы возвели, но что с того, если сознание у людей осталось прежним!
– Какая связь между этой женщиной и страной?
Рэсэн разорвал обертку “Сникерса” и откусил. Чонан принялся за “Хот брик”. Вдруг глаза его округлились:
– Эй, у нас же разные батончики!
– Мой в Америке сделан, а твой здесь. Мой стоит тысячу вон. Твой – пятьсот.
– Сукин ты… – Чонан аж задохнулся. – Ты почему купил мне подешевле, а? Ты же знаешь, что я предпочитаю американский стиль.
И Чонан обиженно надулся. Рэсэн протянул ему надкушенный батончик. Улыбнувшись, как маленький мальчик, Чонан ухватил “Сникерс”, а свой батончик сунул Рэсэну.
– Покопайся еще в прошлом этой женщины. Работа, родители, сестра, исследовательский институт, где она работала прежде, состояние ее банковских счетов – все, что можно раздобыть.
– Что? Думаешь, я за какой-то там “Сникерс” проверну громадную работу? А как насчет расходов? Знаешь, моя цена в последнее время выросла. Рыночные котировки, если забыл.
– Твой друг под угрозой, а ты долдонишь о рыночных котировках…
– Ладно уж. С этой минуты зови меня Старший Брат, и я все сделаю. Я слишком добр, чтобы бросить в беде младшенького. И потом, я и вправду старше тебя на два года.
Рэсэн сумрачно смотрел на Чонана. Смотрел он так долго, что Чонан пихнул его в плечо – мол, шучу же.
– Пожалуйста, Старший Брат, – ровно сказал Рэсэн.
Чонан вытаращился на него:
– Эй, где твое самолюбие?
Уже смеркалось, когда Рэсэн вернулся домой, купив по дороге кошачий корм в жестяных банках. В подъезде он достал из почтового ящика корреспонденцию. В основном это были извещения о коммунальных платежах и рекламные листки. Он повернул к лестнице и увидел, что на ступеньках спит человек. Одна рука его была забинтована, в другой он держал пакет. Рэсэн наклонился и заглянул человеку в лицо. Это был Минари Пак. Покачав удивленно головой, Рэсэн потряс его. Пак открыл глаза, растерянно осмотрелся, зевнул, широко разинув рот, и вдруг резко пришел в себя и вскочил.