Ким Онсу – Планировщики (страница 35)
– Вы это так оставите? – спросил Рэсэн.
– Жизнь убийц издавна так заканчивалась. Потому что из-за одной съеденной пешки нельзя переворачивать всю шахматную доску.
“Жизнь убийц издавна так заканчивалась”, – вот каким было надгробное слово Старого Енота на проводах человека, тридцать лет служившего ему верой и правдой.
Дядюшка Инструктор всему научил Рэсэна. Как обращаться с огнестрельным оружием, как орудовать ножом, как изготавливать и обезвреживать взрывные устройства, как устанавливать мины-ловушки, как выслеживать и охотиться не хуже индейцев и даже как бросать бумеранг. После завершения Вьетнамской войны Инструктор пошел работать в иностранную фирму, набиравшую наемников, участвовал во всех малых и больших войнах, вспыхивавших в мире. С трудом верилось, что он убил не одну сотню человек, таким располагающим к себе он был, таким спокойным. Обожал хлопотать по хозяйству. Несмотря на могучее телосложение, умел мастерить всякую мелкоту, трудился скрупулезно, продумывая все детали. Дядюшка отменно стряпал, но особенно любил стирать. В ясную погоду затевал стирку постельного белья и занавесок, которые развешивал на веревках во дворе. Покуривая и удовлетворенно глядя, как ветер шевелит простыни, говорил:
– Как бы мне хотелось и мою жизнь взять вот так и выстирать.
И впрямь, как было бы хорошо взять и очистить от грязных пятен свою жизнь. Может, он женился бы на славной женщине, вырастил детей, жил бы в счастливом доме, занимался любимым делом – стряпней, стиркой, хлопотами по хозяйству. Однако, к несчастью, жизнь не простыня. Ни прошлое, ни воспоминания, ни ошибки, ни сожаления – не отстираешь. Вот человек таким и умирает – запятнанным. И, как сказал Старый Енот, жизнь убийц издавна так заканчивалась.
Рэсэн подобрал коробку с анчоусами и поднялся в свою квартиру. Он отпер дверь, и Пюпитр с Лампой кинулись тереться о ноги хозяина. Рэсэн достал банку с супом из куриной грудки, налил в миску. Кошки с урчанием набросились на еду. Поглаживая питомиц, Рэсэн говорил:
– Знаете ли вы, как тяжко приходится вашим бездомным сестрам? Если выставить вас на улицу, вы, трусишки, и неделю там не протянете. Улица – страшное место.
Кошачье кафе называлось
Когда Рэсэн опустился в кресло, Пюпитр и Лампа завозились в переноске, замяукали. Рэсэн открыл дверцу. Однако кошки не спешили выходить, они мяукали, явно напуганные толпой своих сестер и братьев, что населяли кафе. Хозяйка заведения принесла кофе.
– Ой, кто к нам пришел! Пюпитр и Лампа!
Не прекращая ласково ворковать, она просунула руку в корзину. Пюпитр и Лампа заурчали, тут же успокоившись, и вскоре осторожно выбрались наружу. Кошки обожали эту женщину. Интересно, каким секретом она владеет? Выйдя замуж, она завела кошку, потом еще, вскоре их уже было больше двадцати. Время шло, животные множились, и муж, не выдержав такой жизни, объявил:
– Выбирай: или я – или кошки.
Женщина выбрала кошек и ушла.
– Подумать только! Размечтался, вообразил, будто я стану мучиться выбором! – рассказывала она со смехом завсегдатаям кошачьего кафе.
– Сколько же я просила вас привезти в гости своих красавиц, а вы все скрывали их. Что же сегодня вас привело к нам? – спросила хозяйка, играя с кошками.
Рэсэн достал из кармана конверт и положил на стол. Внутри лежали два чека по миллиону вон. Женщина открыла конверт, посмотрела на чеки и недоуменно взглянула на Рэсэна.
– Буду благодарен, если вы присмотрите за ними. Может, это ненадолго, а может, и надолго. Есть и вероятность, что я не вернусь за ними.
– Вы отправляетесь в дальнее путешествие?
– Не слишком дальнее. Просто оно может затянуться.
Хозяйка кафе обдумала слова Рэсэна и кивнула.
– В жизни всякое случается, в том числе и тяжкие времена, – сказала она, кладя конверт на столик. – Я понимаю, что у вас на душе, но в деньгах нет нужды. А о ваших кошках я буду хорошо заботиться.
– Если вы понимаете, что у меня на душе, тогда возьмите, прошу вас.
Рэсэн склонил голову и придвинул конверт к хозяйке кафе. Какое-то время они толкали конверт туда-сюда, но наконец хозяйка кафе кивнула.
– Однажды в молодости я тоже отправилась очень далеко. Так далеко, что, казалось, пути назад уже не будет. Но на самом деле, если потом оглянуться, расстояние не так уж велико.
Рэсэн погладил Пюпитр и Лампу. Пообвыкшиеся уже кошки принялись играть, покусывая его за пальцы. Он встал и поклонился хозяйке.
– Пусть вам улыбнется удача, – пожелала она.
– Большое спасибо.
Еще раз погладив кошек, он не спеша покинул кафе.
Рэсэн взял такси до высотки
Безусловно, есть ирония в том, что самый успешный подрядчик в киллерском бизнесе открыто вел свои преступные дела в здании, где располагался офис всемирно известной компании по страхованию жизни, но то, что он еще при этом руководил охранной компанией и компанией по охране общественного порядка, не просто звучит иронично, а вызывает хохот.
Подобно тому, как фармакологическая компания, оказавшаяся в кризисе, должна создать не самую лучшую вакцину, а самый эффективный вирус, охранная компания нуждалась не в лучшем специалисте по охране, а в лучшем убийце. Это капитализм. Хан сознавал, что этот мир постоянно крутится, кусая себя за хвост, точно змей Уроборос. И потому он выстроил свой бизнес именно по такому принципу. Ведь обладая одновременно и вирусом, и вакциной, ты всегда в выигрыше. Одной рукой повергая людей в страх, другой ты ограждаешь их от угрозы. Бизнес, который не может развалиться.
Рэсэн вошел в лифт и поднялся на седьмой этаж. Офис Хана находился на девятом, но восьмой и девятый этажи были перекрыты, поэтому всем приходилось с седьмого подниматься пешком, предварительно пройдя контроль куда более строгий, чем в аэропорту. Когда Рэсэн проходил через рамку, раздался писк. Сотрудница в черном костюме подступила к нему с металлоискателем. Вежливо поздоровавшись, она попросила Рэсэна поднять руки. Он послушался. Не успела девушка поднести прибор к его телу, как снова сработал датчик. Рэсэн сунул руку во внутренний карман, достал нож Чу в ножнах и положил в корзину. Сотрудница испуганно смотрела на него.
– Готовил еду да по рассеянности и прихватил. Память совсем никуда, – с улыбкой сказал Рэсэн.
Девушка растерянно оглянулась, и к ним подошел охранник с электрошокером и газовым пистолетом на поясе.
– В чем дело?
Заплывший жиром бугай, туловище все в складках, напоминал связку сарделек. Он мрачно оглядел Рэсэна с головы до ног. С такой комплекцией ему бы вышибалой в ночном клубе трудиться. От его напыщенного вида, от движения, с каким он, пытаясь скрыть напряжение, расправил плечи, Рэсэну даже стало неловко. Рэсэн показал ему визитку Хана.
– Вы записаны на встречу? – спросил Сардельная Связка, внимательно рассмотрев карточку.
– Нет.
– Как вас представить?
– Скажите, что прибыл человек из Библиотеки.
Через какое-то время из лифта, обслуживавшегося только три этажа Хана, вышла девушка и назвалась секретарем директора. Девушка производила впечатление человека, получившего отменное образование. Она провела Рэсэна в комнату на девятом этаже, в помещение “Для важных персон”, как сообщила табличка на двери. Когда Рэсэн сел, секретарша чопорно осведомилась:
– Что желаете? Есть чай, кофе, вода и несколько видов алкогольных напитков.
– Спасибо, ничего. А курить здесь нельзя? – Оглядевшись, он не увидел пепельницы на столе.
– Правилами курить запрещено. Во всем здании.
Заметив легкую гримасу на лице Рэсэна, она улыбнулась, согнав официальность с лица, и добавила:
– Однако порой правила нарушаются.
Рэсэн подумал, что девушка не только воспитанна и образованна, но и обладает гибким умом.
– Значит, я могу попросить пепельницу?
– Господин директор освободится не раньше чем минут через тридцать. Ничего, если вам придется подождать?
– Ничего, подожду.
Секретарша принесла пепельницу и исчезла. Рэсэн, не мешкая, закурил и осмотрел так называемые покои для важных персон. Комната просторная. Обставлена строго, без намека на излишества, в соответствии с характером Хана, любившего чистоту и аскетичность, на стене лишь одна-единственная картина. Прихватив пепельницу, Рэсэн подошел к окну и поглядел вниз. Все десять полос проспекта Тегерана были забиты машинами. Этот роскошный офис заправилы киллерского бизнеса находился в самом центре деловой части Сеула, что означало одно: экономика страны нуждается в услугах Хана.
Рэсэн курил третью сигарету, когда дверь открылась.
– Извини, что долго. Позвонил бы заранее, и не пришлось бы ждать, – сказал Хан с ненатуральной искренностью.
Его желание выглядеть виноватым вызывало лишь страх. Хан устроился на диване. Снова появилась секретарша.
– Может, выпьешь что-нибудь? Я бы пропустил стаканчик. Нынче у меня особый гость.
Сказал Хан это с некоторым подъемом. Секретарша выжидающе смотрела на Рэсэна. Он медлил с ответом. От радушия Хана ему было неуютно.