Ким Нам – Прожить жизнь заново. Все, что я хотела бы сказать себе в прошлом (страница 25)
Я примерно 30 лет подряд не отдыхала как следует. Я растила двоих детей и работала, не покладая рук, пока не пришлось из-за Паркинсона закрыть свою клинику. Другим людям я твердила, что здоровье и отдых важней всего, но, честно сказать, сама-то круглые сутки была страшно загружена, и времени мне ни на что не хватало. Я истязала своё нуждающееся в отдыхе тело, словно оно было моим рабом. Мне случалось пропускать приёмы пищи или сокращать время, отведённое на сон; тело рассматривалось мной лишь как приспособление, необходимое для работы мозга. Я была уверена, что не подведу себя, даже если буду продолжать перерабатывать и не давать себе отдыха, поэтому поначалу даже не заметила, что моё тело поломалось.
В 1999 году я не могла толком есть. Буквы, когда я писала их от руки, день ото дня становились всё мельче. К вечеру я начинала подволакивать правую ногу. Мне стало неприятно общаться с людьми, появилось тревожное расстройство. И даже тогда я продолжала думать, что всё дело в усталости, что нужно просто как следует отдохнуть, позаниматься спортом, и я буду в норме. Разумеется, всё это были просто отговорки. Ни спорт, ни отдых мне не помогли: вконец измучив собственное тело, я в результате заработала диагноз «болезнь Паркинсона».
Почему же я на словах утверждала, что отдыхать необходимо и продолжала истязать себя? Оглядываясь назад, думаю, причина в том, что тогда я считала: абсолютно все дела должны быть выполнены именно мной. Да что там, я была уверена, что на работе и дома без меня попросту не справятся: всё будет сделано неправильно, а то и не сделано вообще. Поэтому мне регулярно случалось взваливать на себя даже те задачи, которые я не обязана была исполнять. Мне даже нравилась такая напряжённая жизнь: она была доказательством того, что я нужна и важна.
Может быть, именно поэтому мне становится ещё грустнее, когда я вижу людей, которые, подобно мне когда-то, живут, словно белки в колесе. Мне очевидно: если сказать им, мол, будьте бережнее к себе, ведь тело, как и любой механизм, ломается от перегрузок; они пропустят эти слова мимо ушей. Так, мой трудоголик-муж, узнав, что у меня Паркинсон, испугался, но не сказал: «Так, вот сейчас я закончу текущий проект и спланируем-ка отпуск». Потому что он прекрасно понимал: когда ты работаешь и работаешь без конца, никакой передышки взять не выйдет.
Людям, привыкшим работать до изнеможения, в первую очередь необходимо выделять себе время для отдыха. Запланировать перерыв заранее и твёрдо решить: когда его время настало, надо отложить всё и отдыхать.
Однажды мы с мужем составляли планы на год, и я предложила ему в первую очередь спланировать отпуска. Он спросил:
– Как ты себе это представляешь? Ведь неизвестно заранее, как сложатся дела в течение года. Не можем же мы просто так, наугад, выбрать период, когда нас не будет на работе!
– Больница без тебя не рухнет! – ответила я ему.
У современных людей не бывает такого времени, когда они вообще ничем не заняты. Мы постоянно что-нибудь, да делаем. Всё потому, что, даже не имея возможности прибежать первыми в марафоне, мы боимся остаться позади. Ищем какую-нибудь информацию в своём смартфоне, смотрим новости в интернете; даже когда едем в автобусе или метро, мы постоянно что-нибудь рассматриваем или слушаем. Это-то и есть постоянное погружение в информацию. Из-за непрестанной стимуляции вплоть до самого сна в какой-то момент наш мозг оказывается перегружен и выдаёт головную боль как знак, что он больше не может воспринимать раздражители. Тем не менее мы не позволяем себе роскошь просто побыть в прострации. Наша тревожность не даёт нам просто взять и ничего не делать.
Однако точно так же, как нашему желудку необходимо время для переваривания пищи, мозгу необходимо время на отдых. Ему нужно время, чтобы переварить все внешние стимулы, всю информацию, которые накопились у нас в голове перед сном. Когда мы отдыхаем, мозг перестраивает и интегрирует полученную нами информацию: что можно отсеять, а что имеет смысл оставить. Так формируется мышление. Если мозг бесконечно вынужден отвечать на внешние раздражители, то он не отдыхает и в конце концов изнашивается. Таким образом, если вы не можете придумать ответ на какой-либо вопрос, попробуйте пока что забыть об этой проблеме. Вполне возможно, что вашему мозгу просто требуется больше времени на поиски информации по этому вопросу.
Когда мне нужно написать рецензию на какой-то фильм, я обязательно смотрю его дважды. Первый раз – ни о чём не думая, сосредоточившись на своих ощущениях. Второй раз начинаю делать записи – но иногда текст просто не идёт. Однако потом, через несколько дней, меня вдруг осеняет: о, вот оно! Вот что нужно сказать! И тогда я уже знаю, в каком направлении писать текст. Понимаю, о чём будет отзыв, в тот момент, когда мои опыт и знания смешиваются с увиденным в фильме. Не дай я своему мозгу отдохнуть, не забудь об этой проблеме на недельку – и мне было бы гораздо сложнее написать рецензию.
И тело, и мозг время от времени нуждаются в отдыхе. Без этого ваше зрение как бы сужается, и вам становится трудно решать даже те задачи, с которыми вы обычно легко справляетесь. Остановившись на минутку, мы получаем возможность осмыслить полученный опыт и разобраться, какой дорогой нам идти дальше. Это придаёт нам уверенности и позволяет энергичнее двигаться в выбранном направлении. Поэтому, если вы не можете заставить себя отдохнуть, даже когда устали, – осознанно разрешайте себе взять паузу. И чем больше времени вы проведёте в этой паузе, тем меньше будете беспокоиться и тем больше будет ваш прогресс.
Теперь я уже не пренебрегаю своим телом. Всегда слушаю его сигналы и не изматываю его. Прежде мне случалось недосыпать: я считала, мол, ничего, что тело устало – важен один лишь дух! А теперь, если я устаю и мне становится тяжело, то просто беру и отдыхаю. Во время таких перерывов я любуюсь небом, ощущаю дуновение ветерка, выхожу прогуляться. Спортом тоже занимаюсь регулярно: один час в день неизменно отведён под упражнения.
При таком подходе, даже если вдруг появляется задача, с которой не получается сразу справиться, я остаюсь в порядке. Кто-нибудь другой вместо меня пошлёт рукопись в журнал, кто-нибудь другой вместо меня прочитает лекцию. Всё это – дела, которые вовсе не обязательно должна выполнять именно я. Хотя когда-то волновалась, не стану ли потом сожалеть о подобных решениях, но, по счастью, не жалею о них и до сегодняшнего дня. И теперь точно знаю: жить без сожалений возможно как раз тогда, когда у тебя бывает вот такое время, в которое ты не делаешь ровным счётом ни-че-го. Поэтому я твёрдо решила и впредь позволять себе исключительно много абсолютного ничегонеделания.
На самом деле, мы с мужем совсем друг друга не знаем
Эту главу я добавила в книгу по просьбе младшей коллеги и написала с её слов.
Это цитата из стихотворения Мун Чон Хи «Муж». Когда я прочитала его, меня словно оглушило: да ведь мы с мужем женаты уже больше 40 лет! Мой муж – и в самом деле тот, с кем я чаще всего разделяла трапезу, и искусству войны я, в самом деле, лучше всего научилась именно у него. Как же мы могли, много лет садясь вместе ужинать, столько ссориться, снова и снова?
Самая большая трагедия женатых пар заключается в том, что супруги больше не стремятся узнавать друг друга. Когда вы начинаете с кем-нибудь встречаться, то расспрашиваете его или её буквально обо всём: и какой кофе ему или ей нравится больше всего, и какой стиль одежды, и какие места ему или ей не по нраву, и какие фильмы не по душе. Даже встречаясь ежедневно, имея, казалось бы, так много тем для беседы, двое влюблённых каждый день спрашивают друг друга об одном и том же: «Ты ел(а)?», «С кем?», «Что вы ели?», «Понравилось?»[29] Эти бесконечные вопросы и ответы изнашивают батареи их телефонов.
Но спустя всего год после свадьбы супруги теряют друг к другу интерес, словно и не было никогда времени постоянных вопросов. Им ошибочно кажется, что они уже прекрасно друг друга знают.
Я тоже была такой. Думала, что муж хорошо меня знает. Я не склонна ярко проявлять грусть или радость в обычных делах, во мне есть некоторая ребячливость. Я рассудительна и логична, но в глубине души крайне чувствительна. И была уверена, что муж об этом всём знает. Ведь мы прожили вместе уже столько времени!
А муж меня совершенно не знал! Не знал, что в глубине моей души текут стихи, как реки, что мне очень трудно быть работающей мамой, хотя я просто этого и не показывала. Он думал, что я просто всегда была такой вот щедрой, свободно мыслящей женщиной.
Если так подумать, в этом, конечно, была и моя вина. Живя с родителями мужа и даже с его младшим братом, растя двоих детей и испытывая, конечно, немало разнообразных трудностей, я слишком успешно притворялась, что всё в порядке. И менее всего думала о том, что муж в самом деле не знает о том, как мне тяжело. Напротив: я мысленно винила его в том, что он всё прекрасно понимает, но притворяется, что ничего не замечает, чтобы не помогать. А муж, в свою очередь, находился в такой же ситуации. Мне казалось, что он законченный трудоголик, который как должное принимает необходимость жертвовать семьёй ради карьеры. Однако выяснилось, что муж тоже был очень одинок и испытывал немало боли. Мы с ним оба так выматывались от бесконечной жизненной гонки, что приходили домой и хотели только одного – отдыха, и уверены были, что второй человек на 100 % нас поймёт. Мы уже не стремились узнавать друг друга лучше. У нас обоих начало копиться недовольство, и постепенно мы начали всё чаще причинять друг другу боль.