Кейт Нанн – Доля ангела (страница 4)
А сейчас ее ждали гораздо более увлекательные дела.
Они с Джонни, Карой и Ником должны были встретиться в аэропорту через час. Мэтти чуть ли не подпрыгивала от предвкушения: она никогда еще не была в Швейцарии и ее покорили увиденные на туристических сайтах картинки – точь-в-точь как в книжке со сказками: казалось, там на самом деле живет Хайди![8] Мэтти работала в «Трех пчелах» уже почти год и за все это время ни разу толком не отдыхала, так что ей не терпелось поскорее сбежать из мрачного лондонского сумрака. Работа в одном из самых динамичных рекламных агентств Лондона с его реестром модных первоклассных клиентов была не вполне той карьерой художницы, которую Мэтти себе когда-то придумала, но зато это место с лихвой оплачивало счета, скопившиеся за годы учебы, и к тому же ей нравилось, что работа у нее творческая, и нравилась энергия людей, с которыми доводилось сотрудничать. А еще ей нравилось жить в большом городе, нравилось ощущать себя частью этого вибрирующего пространства, и в мечтах она позволяла себе разгуляться – представляла, что, возможно, когда-нибудь возглавит собственное агентство, а может, вдохнет жизнь в какой-нибудь старый заброшенный бренд. Мэтти хотела доказать, что не ошиблась, – доказать себе самой, а также всему тому, от чего когда-то убежала. А то, что она жует желудочные таблетки так, будто это мятные леденцы, и не может вспомнить, когда в последний раз просыпалась без головной боли, Мэтти считала неотъемлемой частью этой работы.
Такси посигналило снова, и она в последний раз огляделась по сторонам, убедилась, что не забыла чего-нибудь жизненно важного. Сбежала по лестнице, загрузила чемодан в багажник кеба и забралась в салон. Наконец-то у них с Джонни будет возможность побыть вместе, ни на что не отвлекаясь. И с лучшей подругой она наконец-то вдоволь наобщается. Идеально, просто идеально.
С Джонни Мэтти познакомилась чуть больше года назад. Она договорилась с парой приятелей, с которыми давно не виделась, встретиться воскресным вечером в пабе в Ковент-Гардене. Заведение было темное и шумное, наводненное экспатами и бэкпекерами[9], и их когда-то такой родной австралийский акцент теперь казался Мэтти иностранным. Голые доски пола были липкими от пролитого пива, из колонки над головой бухали басы. Ощущение тут возникало такое, будто попал в преисподнюю, но, когда днем Мэтти пришло сообщение от приятелей, она была на совещании и не успела предложить какого-нибудь места получше. Наконец она отыскала в толпе тех двоих, ради которых сюда пришла, но сквозь рев голосов и музыки не слышно было и половины того, что они рассказывали, так что Мэтти решила, что долго задерживаться тут не станет. После следующего бокала она начала прощаться. Пообещав, что скоро снова с ними увидится, Мэтти стала пробираться сквозь массу людей к двери. Когда она потянула на себя тяжелую железную ручку, ее едва не снесла высоченная фигура, которая, наоборот, входила.
– О боже, прошу прощения, я вас не заметил. Все нормально? Не ушиб я вас? Поспешишь – людей насмешишь, да?
Мэтти запрокинула голову и увидела над собой широкие плечи в полосатом изумрудно-белом свитере для регби, коротко остриженные волосы песочного цвета и излучающий тревогу взгляд таких ясных голубых глаз, каких она никогда в жизни не видела. Говорил мужчина четко, не растягивая по-простецки слова, но ей пришлось встать на цыпочки, чтобы расслышать его вопросы в гвалте паба. Проведя более внимательный осмотр, Мэтти заметила у него на переносице россыпь мелких веснушек. Широкие плечи и веснушки. Убийственная комбинация. Интересно, что могло понадобиться чистокровному британцу, весьма вероятно выпускнику частной школы, в «Рванине»? Это было традиционное место встреч выходцев из британских колоний.
Она ответила, стараясь перекричать шум, отчего голос прозвучал немного хрипло:
– Не беспокойтесь, я в порядке. Честное слово, все нормально.
– Послушайте, поверить не могу, что наскочил на кого-то настолько ослепительно прекрасного. Но, может, в этом-то все и дело? – продолжал он с надеждой в голосе. – Может, я просто потерял сознание при виде такой красоты?
От кого угодно другого эта фраза прозвучала бы ужасно пошло, но Мэтти посмотрела на незнакомца снизу вверх и почувствовала, что помимо собственной воли немножечко им очарована. Впрочем, она не очень-то поверила в искренность его слов. Хоть она и унаследовала от матери светлую кожу и тонкую кость, а от отца – глаза бутылочно-зеленого цвета и темно-каштановые волосы, Мэтти знала, что ее внешность далека от канонов женской красоты: неровные губы (нижняя более полная и слегка выпирает), кривоватый нос, волосы торчком. К тому же на ней были любимые выцветшие джинсы, ботинки RM и старая футболка, которая давным-давно потеряла форму, – в общем, прикид не самый гламурный. Кара пришла бы в ужас.
Мэтти потянулась поближе к его уху и прокричала:
– Честное слово, все в порядке, я как раз уходила.
– Может, вы позволите мне вас угостить? Я должен был тут кое с кем встретиться, но довольно сильно опоздал, и честно говоря, – он вгляделся в сумрак паба, – обстановка не самая уютная. Неудивительно, что вы собрались уходить. – Он замолчал, во взгляде его читалась мольба. – Я знаю неподалеку одно место, можно выпить там. Пожалуйста… Я буду вечно проклинать себя за грубость, если вы не позволите мне загладить вину.
Мэтти повертела эту мысль в голове, внимательно оглядев мужчину. Приходилось признать: он был чертовски очарователен. И так сильно старался. С другой стороны, она ведь его знать не знала.
– Клянусь, я не маньяк. И не сумасшедший.
Он что, прочитал ее мысли? Сама того не желая, Мэтти улыбнулась. Почувствовав слабину, незнакомец взял ее под руку.
– Ну же, всего один бокал, прекрасная фея-антипод. А потом я позабочусь, чтобы вы очутились там, куда так спешите. Обещаю. Провалиться мне на этом месте.
И Мэтти позволила вывести себя из паба и повести вниз по улице.
Он отвел ее в тихий винный бар. Бар находился буквально за углом от «Рванины», но в смысле стиля отстоял от паба на миллионы миль. Они сидели друг напротив друга за отдельным столиком, отгороженным от других диванчиками, на столе горела свеча, и казалось, будто кроме них в этом мире вообще никого нет.
– И часто вы вот так цепляете незнакомых девушек в барах? – спросила Мэтти с улыбкой.
– О да, – серьезно ответил он. – Обязательно именно незнакомых.
Один бокал обернулся несколькими, они непринужденно болтали – так, как болтают старые друзья, которые не виделись много лет и теперь должны обсудить кучу всего, а вовсе не так, как разговаривают люди, едва друг с другом познакомившиеся. Он мягко над ней подтрунивал – точно так же, как делал это когда-то ее брат, Мэтти и забыла, какие чувства это у нее всегда вызывало: будто кто-то любит тебя столь сильно, что готов тебе все простить. Она слишком привыкла строить из себя на работе жесткого руководителя, который все держит под контролем, и было приятно, что кто-то сейчас видит ее совсем другой, для разнообразия оценивая по одному лишь внешнему виду.
Только когда официанты принялись щелкать выключателями, Мэтти огляделась по сторонам и осознала, что кроме них в баре уже никого не осталось. Пора было делать ноги, пока она не выкинула чего-то такого, о чем потом пожалеет.
– Простите, но мне действительно пора. Надо рано вставать – ну, понимаете, работа и все такое… Но спасибо, что спасли этот вечер.
Мэтти встала с дивана, слегка покачиваясь от красного, которое оба пили. Определенно пора домой. Он настоял на том, чтобы поймать ей кеб, и она смотрела из отъезжающей машины, как постепенно уменьшается и исчезает вдали его силуэт. Губы ее сами собой растянулись в улыбке.
Он произвел на нее еще большее впечатление, когда на следующий день позвонил ровно в восемь, пока она шла по Уордор-стрит на работу, – чтобы пожелать ей доброго утра.
Сначала Мэтти волновалась, что отношения невозможно будет сочетать с работой, которая требовала от нее очень много внимания и присутствия до поздней ночи. Но их роман развивался очень медленно, и Джонни оказался старомодным романтиком.
– Я думала, они вымерли в последний ледниковый период, – сказала Кара, когда подруги в очередной раз обсуждали Джонни.
Ему нравилась клубная жизнь (на вкус Мэтти, пожалуй, даже чересчур), и он таскал ее по самым жарким ночным клубам Лондона, пока у нее не закружится голова. Нет сомнения, Джонни фонтанировал энергией и с ним было нескучно, к тому же она, похоже, ему всерьез понравилась, и это ей очень льстило. Она попалась на крючок – шепотом признавалась Мэтти Каре, – и земля ушла из-под ее ног тридцать восьмого размера.
Когда Джонни упомянул катание на лыжах, она пришла в восторг. Они никогда еще никуда не ездили вместе дольше чем на выходные, так что перспектива провести с ним десять дней в Швейцарских Альпах выглядела просто восхитительно. Вообще-то, думала Мэтти, она была бы счастлива провести отпуск с ним даже в палатке где-нибудь в полях, ну а в укрытых снегами горах, с часами с кукушкой и с таким количеством шоколада, что за всю жизнь не съешь… Да, пожалуй, она не против. Когда Джонни спросил, не позвать ли им с собой Кару и его друга Ника, Мэтти восприняла эту идею с восторгом. Лучшей компании для отпуска она и представить не могла, да и отдыхать вчетвером наверняка очень весело. К тому же кто знает? Что, если Кара и Ник друг другу понравятся?