Кейт Нанн – Доля ангела (страница 3)
До отъезда еще столько всего предстояло сделать.
Мысли кружили у Роуз в голове: Лео, которому исполнилось одиннадцать и в школе не все шло гладко, Луиза, очаровательная и в свои почти пять ужасно непослушная, встреча Марка с бухгалтером, назначенная на конец недели, незавершенные дела в ее ресторане, «Кладовая Тревелин», и чемодан, который Роуз еще даже не начинала собирать…
Когда примерно четыре часа спустя прозвенел будильник, Роуз проснулась разбитая и невыспавшаяся. Марк обхватил ее сзади, она ощутила спиной его тепло, такое родное и уютное, их тела соединились, как два подходящих друг другу элемента искусно сделанного пазла.
– Еще так рано, тебе точно уже пора? – прошептала она, настойчиво поерзав в его объятиях, несмотря на усталость.
Он простонал.
– Солнышко, еще четыре дня, и я весь твой.
Через мгновенье Роуз неохотно выпуталась из его рук и ног и выскользнула из постели.
– Ладно. Кофе?
– Ты лучшая.
Роуз прошлепала по широким ступенькам дома Калкари и вошла в солнечную кухню. В большом старом доме это была ее любимая комната. Она обожала бледно-желтую эмалированную плиту, встроенную в огромную нишу камина, и дубовый стол, который в это утро был почти сплошь завален бумагой, картонными коробками, клеем, скотчем и фломастерами. Лео и Луиза создавали проекты своих домов на дереве. Лео уже давно уговаривал Марка построить ему логово на ветвях одного из огромных ликвидамбаров[6], стоящих караульными в начале дороги, ведущей к дому, но Марк был слишком занят винтажем, чтобы всерьез задуматься о строительстве.
Времени вечно ни на что не хватало. Роуз постоянно пыталась удержать в воздухе все мячики сразу: управляла еще неоперившимся собственным бизнесом, поддерживала Марка в его работе и изо всех сил старалась быть хорошей мачехой. Сил едва хватало, но Роуз и не думала жаловаться, ведь она все это страстно любила, каждую составляющую своей безумной жизни. Ну, пожалуй, за исключением беспорядка. Она бы предпочла, чтобы его было поменьше.
Роуз сгребла макеты домов на один край стола и стала дожидаться, пока закипит чайник. Снаружи доносились крики утреннего птичьего хора, и на его фоне отчетливо слышалось «кукареку» Наггета, здешнего петуха. Поднималось солнце, и, судя по всему, наступал еще один чудесный день. Чудесный и жаркий, если верить прогнозам. Школьников распустили на каникулы, и Лео нравилось проводить время в винодельне, хотя изнурительный процесс сбора винограда его не слишком привлекал, а ведь именно там Марку больше всего пригодилась бы помощь сына. Роуз прекрасно знала, что Луиза предпочла бы поиграть с ней и Астрид в кухне, где Роуз приходилось не только готовить обеды для сборщиков и бригады, работающей в винодельне, но и проводить предварительную подготовку продуктов для своего ресторана, расположенного в паре километров от дома. Раньше в здании ресторана располагался дом местных поставщиков винограда – Веры и Вайолет Тревелин, пока два года назад у них не случился пожар. Брат Роуз, Генри, купил поместье Тревелинс, Роуз провела в доме ремонт и проследила, чтобы ему вернули прежний славный вид, но при этом установила в доме профессиональную кухню, снесла некоторые перегородки на первом этаже и устроила там обеденную зону для ресторана. В ресторане подавали только обед и ужин с пятницы по воскресенье, но и в другие дни забот вечно было так много, что Роуз не терпелось переделать как можно больше до начала безумных выходных.
Она подумала, что, возможно, удастся выкроить время на небольшую пробежку, пока не стало слишком жарко и ее не завалило делами. С кружкой в руке Роуз вернулась наверх к Марку, стараясь пройти мимо детской на цыпочках, чтобы не разбудить детей.
Марк был уже в душе, так что она поставила его кофе на тумбочку у кровати, а сама надела майку, шорты и кроссовки, поспешила вниз – и через заднюю дверь выбежала на улицу.
Дом Калкари производил все такое же грандиозное впечатление, как и в тот день, когда она увидела его впервые: ранние лучи подсвечивали каменные стены медового цвета и отражались в стеклах больших квадратных окон. Роуз не уставала восхищаться видами здешних мест, которые теперь звала своим домом, и всякий раз, остановившись, чтобы окинуть взглядом бескрайнюю равнину, влюблялась во все это заново. Она упивалась красотой предутренней зелени виноградников, разбегающихся по долине и укрытых надежными склонами далеких холмов Шингл-Хиллз.
Воздух уже прогрелся, в нем пахло жимолостью, которая росла вдоль боковой стены дома. Роуз сделала вдох, смакуя свежий сладкий аромат. Она заметила одинокую сороку, скачущую по гравию перед домом, и судорожно поискала глазами ее подружку.
Вернувшись домой минут сорок спустя, она увидела, что машина Астрид припаркована как-то поперек дороги, как будто ее бросили впопыхах. Задняя пассажирская дверь была распахнута, за ней виднелось детское сиденье. Роуз закрыла дверь и поспешила в дом. Австрийскую няню она нашла на кухне, любующуюся тем, как ее белобрысый пухлый сынок за обе щеки уплетает хлопья с молоком.
– Привет, Астрид, как ты? Здравствуй, Макси! – Роуз нежно потрепала его по светлым кудряшкам.
Астрид улыбнулась, влюбленно глядя на малыша.
– У нас все отлично, да, Макс?
Макс подхватил своими толстыми пальчиками кусок печенья из тарелки и швырнул его на пол.
– У тебя дверь в машине была не закрыта, ты знала? – спросила Роуз.
– О боже, извини. Макс так раскричался, требовал завтрака, и я очень торопилась. Он, когда голодный, просто ужасен. Прямо как его отец.
Астрид работала няней Лео и Луизы уже больше трех лет. Когда она обнаружила, что случайно забеременела от местного винодела Томмо Драммонда, Марк с радостью предложил ей вернуться к работе, как только она сможет это сделать, и привозить ребенка с собой. К счастью для всех, и особенно для молодой матери, Макс оказался очень веселым и общительным малышом – ну, за исключением тех моментов, когда был голоден, – и все, в особенности Луиза, его обожали. Роуз впервые приехала в Калкари на несколько месяцев позже, чем Астрид: изначально она собиралась работать помощницей с проживанием и кухаркой, и девушки сдружились, сплоченные общей неприязнью к Изабелле, бывшей жене Марка, которая теперь, по счастью, больше его женой не являлась.
– Пойду посмотрю, где двое остальных, – сказала Роуз. – Приведу их завтракать. Я тут подумала, может, сегодня после обеда нам всем сходить на речку искупаться? Похоже, денек будет жаркий. Правда, сначала у меня куча готовки для «Кладовой», и срочно нужно прополоть овощную грядку у ресторана, ну и еще приготовить обед для бригады сборщиков.
– Звучит неплохо, – ответила Астрид. – Я сегодня везу детей в Юмераллу, Изабелла хочет, чтобы я их сводила в парикмахерскую. В прошлый раз, когда я их подстригла сама, она сказала, что они выглядят хуже беженцев и что я, видимо, резала им волосы садовыми ножницами. Пфф! А если и садовыми – что тут такого?
С тех пор как несколько лет назад Изабелла бросила Марка, она все время перемещалась между долиной Шингл и своей родной Испанией. Она страшно усложняла жизнь Роуз (хотя и Астрид тоже было ненамного легче!), и той до сих пор было не по себе от высокомерия и резких замечаний бывшей хозяйки. Изабелла же, в свою очередь, смотрела на Роуз как на комок мусора, случайно занесенный в дом. Для нее Роуз была самозванкой, которая долго здесь не продержится. Если, конечно, кто-нибудь спросит мнения Изабеллы. Из-за этого Роуз в ее присутствии путалась в словах и чувствовала себя не взрослой женщиной, а неотесанным подростком. Впрочем, теперь она испытывала нечто вроде удовлетворения: ведь, получается, она доказала, что Изабелла была не права, раз Роуз до сих пор – почти три года спустя – остается с Марком. Тот из кожи вон лез, чтобы сохранять мир, а Роуз, со своей стороны, старалась по возможности не попадаться на глаза своенравной испанке, хотя иногда это бывало нелегко. Она напомнила себе, что сегодня ей придется поговорить с Изабеллой – узнать, привезет ли она купальные костюмы детей и плавательные очки: она перевернула их комнаты вверх дном и только потом вспомнила, что на прошлой неделе они оставили купальные принадлежности у матери. Звонить ужасно не хотелось.
Глава 3
Мэтти потянула молнию на чемодане и остановилась, услышав за окном узнаваемый рокот и гудок черного кеба. Она оглядела бардак, воцарившийся в комнате. Одежда лезла из ящиков, журналы и книги балансировали на прикроватной тумбочке, из грязных кружек из-под кофе и тарелок была проложена дорожка к двери. Да и вся квартира выглядела не лучше. Кара поддразнивала ее, говорила, что на работе Мэтти умеет быть аккуратной и организованной до тошноты, а вот дом ее даже под свинарник не сгодился бы. Она побежала ко входной двери, обещая себе, что наведет порядок, когда вернется.